Сидни Шелдон. Гнев ангелов
страница №3
....- Ты хочешь знать обо мне все, детка? Первый раз я был с бабой, когда
мне стукнуло десять. А тебе сколько было?
Она заставляла себя игнорировать его ненависть и презрение, понимая,
что за этим скрывается глубокий страх.
И она требовала, чтобы он рассказывал о своей жизни, о своих
родителях, о том, как мальчик превращался в мужчину. Постепенно, день за
днем, замкнутость Абрахама стала переходить в интерес, а интерес - в
изумление. У него раньше не было повода думать, что он собой представляет
как личность и почему.
Вопросы Дженифер пробуждали в нем воспоминания порой просто
неприятные, порой непереносимо болезненные. Несколько раз, когда она его
спрашивала об отце, который регулярно зверски избивал его, он велел ей
оставить его одного, и она уходила, но каждый раз возвращалась снова.
Если раньше у нее была хоть какая-то личная жизнь, то сейчас не было
и этого. Если она не была с ним, значит находилась в конторе, семь дней в
неделю, с раннего утра и далеко за полночь, читая все, что можно, об
убийствах, умышленных и неумышленных. Она изучила сотни стенографических
отчетов, показания, апелляции и вещественные доказательства. Она искала
пути, чтобы свести подсудимого к непредумышленному убийству.
Абрахам не планировал убийства этого человека. Но поверят ли в это
присяжные? Особенно представители местного населения. Горожане ненавидели
заключенных. Она обратилась с просьбой о переводе дела в другой судебный
округ, и ей пошли навстречу. Суд должен был состояться в Манхэттене. Ей
важно было решить, позволить ли Абрахаму давать показания? Конечно, он
производил отталкивающее впечатление, но все же, если бы присяжные
услышали его собственную версию этого дела от него самого, у них,
возможно, появилась бы к нему симпатия. Но его появление на свидетельской
скамье давало возможность и обвинению раскрыть его уголовное прошлое,
включая и предыдущее убийство.
Ее интересовал вопрос, кто из помощников окружного прокурора будет ее
противником. Было не менее дюжины достойных кандидатов, и Дженифер
тщательно изучала манеру каждого.
Она провела многие часы в тюрьме, мысленно производя сцену убийства
на тюремном дворе, беседуя с охранниками, с Абрахамом и заключенными,
которые были свидетелями убийства.
- Раймонд Торп напал на Абрахама с ножом, - настаивала Дженифер, - с
большим ножом. Вы должны были видеть его.
- Кто, я? Не видел я никакого ножа.
- Но вы должны были его видеть! Ведь вы же находились рядом!
- Леди, я ничего не видел...
Никто не хотел быть замешанным в это дело.
Иногда ей удавалось спокойно поесть, как правило, она
довольствовалась сэндвичем, перехваченным в кафе, которое находилось на
первом этаже здания суда. Она начала терять вес и у нее появились
головокружения.
Кен Бейли взял заботу о ней на себя. Он затащил ее в ресторан
напротив суда и заказал обильный ленч.
- Ты хочешь уморить себя? - требовательно спросил он.
- Конечно, нет!
- Ты смотрелась в последнее время в зеркало?
- Нет.
Он изучающе посмотрел на нее.
- Если бы у тебя было хоть немного здравого смысла, ты бы бросила это
дело.
- Почему?
- Ты подставляешь себя под удар, как летящая мишень, Дженифер. Я
слышал краем уха, что пресса от нетерпения вот-вот намочит себе штанишки -
так ей хочется опять начать стрелять в тебя в упор.
- Я адвокат, - упрямо ответила она. - Абрахам Уилсон имеет право на
справедливый суд. Я собираюсь ему помочь в этом.
Она увидела озабоченное выражение на лице Кена.
- Не беспокойся обо мне. Это дело не привлечет к себе много внимания.
- Не привлечет? А ты знаешь, кто будет выступать обвинителем?
- Нет.
- Роберт ди Сильва.
Дженифер вошла в здание суда и стала прокладывать себе путь сквозь
толпу снующих в вестибюле людей. Пройдя мимо полицейских в форме,
детективов и адвокатов, которых можно было отличить по "кейсам" в руках,
она подошла к лифту и поднялась на шестой этаж. Она шла к окружному
прокурору. Больше года прошло со времени их столкновения, и она не
предполагала встретить его вновь. Но сейчас она намеривалась сообщить ему,
что отказывается от защиты Абрахама Уилсона.
Это решение стоило ей трех бессонных ночей. Причиной его было
действовать в лучших интересах клиента. Дело Уилсона было не настолько
важным, чтобы его вел лично ди Сильва. И единственной причиной, которая
привлекает его к этому делу, была причастность к нему Дженифер Паркер. Ди
Сильва жаждал мести. Он собирался дать ей урок. Поэтому она решила, что у
нее нет иного выбора, кроме отказа от защиты Уилсона. Она не позволит,
чтобы его казнили из-за ошибки, которую она когда-то совершила. Если она
не будет участвовать в этом деле, возможно, ди Сильва обойдется с ним
более снисходительно... Она была на пути к спасению жизни Абрахама
Уилсона. Ею овладело странное чувство облегчения, когда она подошла к
знакомой двери. За ней сидела та же самая секретарша, за тем же столом.
- Я Дженифер Паркер, мне назначено...
- Заходите, прокурор ждет вас.
Роберт ди Сильва сидел за столом, жуя сигарету и отдавая распоряжения
двум ассистентам. Он замолчал, когда вошла Дженифер.
- Я был уверен, что вы здесь больше не появитесь...
- Но я здесь.
- Думаю, что вам было бы лучше всего, поджав хвост, убраться из этого
города. Что вам нужно?
Напротив его стола стояло два стула, но он не предложил ей сесть.
- Я пришла сюда, чтобы поговорить с вами о моем клиенте Абрахаме
Уилсоне.
Он сел, откинулся в кресле и сделал вид, что размышляет.
- Абрахам Уилсон... Ах, да, этот ниггер, который избил до смерти
человека в тюрьме... Вам не стоило беспокоиться о его защите.
Он взглянул на обоих помощников, и те вышли из кабинета.
- Ну и что?
- Я пришла, чтобы поговорить о некоторых обстоятельствах дела.
Он посмотрел на нее с преувеличенным удивлением.
- Ах, значит, вы предлагаете сделку? Вы меня удивляете! Я был уверен,
что человек с таким юридическим талантом, как у вас, способен оставить его
безнаказанным.
- Мистер ди Сильва, я понимаю, что это дело выглядит безнадежным, -
начала она, - но здесь есть смягчающие обстоятельства. Абрахам Уилсон
был...
Ди Сильва прервал ее:
- Позвольте объяснить вам юридическим языком, чтобы вы скорее поняли,
адвокат... Возьмите ваши смягчающие обстоятельства и засуньте их себе в
задницу!
Он вскочил на ноги и голос его задрожал от ярости:
- Иметь дело с вами, леди? Вы испоганили всю мою жизнь! В этом городе
есть мертвое тело, и ваш мальчик сгорит за это! Я лично постараюсь, чтобы
его посадили на стул!
- Я пришла, чтобы отказаться от этого дела. Вы можете обвинить его в
непредумышленном убийстве. Ведь Уилсон хочет жить. Вы можете...
- Ни за что! Он виновен в убийстве! Коротко и ясно!
Она попыталась сдержать свой гнев.
- Я думаю, что это будут решать присяжные.
Он криво улыбнулся.
- Вы не представляете, как мне приятно видеть такого специалиста, как
вы, в моем кабинете, объясняющего мне законы.
- Не можем ли мы забыть наши личные отношения? Я...
- Нет, пока я жив! Передайте от меня привет вашему дружку Моретти!
Спустя час Дженифер пила кофе с Кеном Бейли.
- Я не знаю, что мне делать, - призналась она. - Я считала, что стоит
мне отказаться от этого дела, как шансы Уилсона возрастут. Но ди Сильва не
хочет ничего слышать! Он охотится не за ним, а за мной!
Бейли задумчиво взглянул на нее.
- Может, он хочет вывести тебя из себя? Хочет, чтобы ты испугалась?
- Но я действительно боюсь, - она сделала глоток. - Это плохое
дело... Если бы ты видел Уилсона! Стоит присяжным только взглянуть на
него, и они тотчас признают его виновным.
- Когда начинается процесс?
- Через четыре недели.
- Я могу тебе чем-нибудь помочь?
- Только если убить ди Сильва...
- Ты думаешь, что есть какой-нибудь шанс на оправдание Уилсона?
- Я пессимист. Я веду свое первое дело против виднейшего прокурора
Роберта ди Сильва. У этого прокурора против меня объявлена вендетта. А мой
клиент, уже осужденный за убийство, совершил новое убийство на глазах у
сотни свидетелей.
- Ужас! А какова оптимистическая точка зрения?
- Я могу сегодня вечером попасть под грузовик...
До дня суда остались три недели.
Дженифер устроила перевод Уилсона в тюрьму на Рикер-Айленде. Он был
помещен в дом заключения для мужчин, самую большую и самую старую тюрьму
на острове. Девяносто шесть процентов обитателей тюрьмы ожидали суда за
тяжкие преступления - убийства, отравления, изнасилования, вооруженные
ограбления.
На остров не допускались частные автомашины, и к зданию проходной,
построенной из серого кирпича, она подъехала в зеленом автобусе. Двое
охранников сторожили ворота, за которые не допускались неофициальные
посетители. Предъявив свое удостоверение, Дженифер прошла к центральному
зданию, где на встречу с ней привели Уилсона. Встреча состоялась в
специальной комнате, где восемь отсеков были отведены для встреч адвокатов
со своими клиентами. Идя по коридору к этой комнате, она подумала: ее
можно было бы назвать комнатой отправки в ад...
Невыносимая какофония звуков стояла вокруг. Тюрьма была из кирпича,
камня, стали и кафеля. Стальные ворота постоянно хлопали. В каждом блоке
постоянно находились более сотни человек, и все одновременно говорили и
стонали, здесь же работали два включенных на разные каналы телевизора. Три
сотни охранников находились в здании, и их рявканье перекрывало все звуки.
Охранник сказал Дженифер:
- Тюремное общество - самое вежливое общество в мире. Если
заключенный случайно заденет другого, то он сразу же просит прощения.
Заключенные многое держат в себе, и любой пустяк...
Дженифер села напротив Уилсона.
Жизнь этого человека в моих руках, если он умрет, это будет моя вина,
думала она.
Она посмотрела в его глаза и увидела в них отчаяние.
- Я сделаю все, что смогу, - пообещала она.
За три дня до процесса она узнала, что судьей будет досточтимый
Лоуренс Уолдман, который председательствовал на суде по обвинению Майкла
Моретти и тоже добивался ее дисквалификации.
7
Было четыре часа одного из последних дней сентября 1970 года, дня,
когда должен был состояться процесс Уилсона. Дженифер проснулась в столь
ранний час, чувствуя себя разбитой и больной. Она плохо спала, всю ночь ей
снились сны о предстоящем процессе. В одном из кошмаров ди Сильва, посадив
ее на свидетельскую скамью, стал расспрашивать ее о Майкле Моретти. Каждый
раз, когда она пыталась ответить на вопрос, присяжные прерывали ее
криками: Ложь! Ложь! Ложь!
Каждый сон отличался от другого, но все они были схожи. В последнем
из них Абрахам Уилсон был привязан к электрическому стулу, а когда она
наклонялась к нему со словами утешения, он плевал ей в лицо.
Она проснулась, вся дрожа, и больше не смогла заснуть, поэтому
просидела на стуле, пока не рассвело, и наблюдала за восходом солнца. Она
не могла ничего есть. Ей хотелось выспаться, чтобы снять напряжение, ей
хотелось, чтобы этот день уже прошел.
Она приняла ванну и оделась. Ей хотелось одеть черное, но она надела
зеленый костюм.
В 8.40 она уже была в здании уголовного суда, чтобы начать свою
первую защиту. У входа стояла толпа, и первой ее мыслью было, что
произошел несчастный случай. Она увидела батарею телекамер и микрофонов. И
пока она осознала, что происходит, она была окружена репортерами.
- Мисс Паркер, вы первый раз в суде с тех пор, как сорвали дело
окружного прокурора против Майкла Моретти?
Кен Бейли предупредил ее. Главной приманкой была она, а не ее клиент.
Репортеры не были объективными наблюдателями, они были стервятниками, а
она для них была падалью.
Молодая женщина в джинсах сунула микрофон в лицо Дженифер.
- Это правда, что окружной прокурор здесь по вашу душу?
- Никаких комментариев.
Она стала прокладывать себе путь ко входу в здание.
- Окружной прокурор заявил вчера вечером, что вам нельзя разрешать
практиковать в судах Нью-Йорка. Что вы об этом скажете?
- Никаких комментариев.
Она почти добралась до дверей.
- В прошлом году судья Уолдман пытался добиться вашей
дисквалификации. Не собираетесь ли вы просить его дисквалифицировать
самого себя?
Она вошла в здание.
Согласно расписанию, суд должен был состояться в зале 37. Прилегающий
коридор был заполнен людьми, пытающимся попасть в зал, но он был уже
полон. В зале стоял сплошной гул и пахло карнавалом. Были поставлены
дополнительные скамьи для прессы. Ди Сильва позаботился об этом, подумала
она.
Абрахам Уилсон уже сидел на скамье подсудимых, возвышаясь над
окружающими, как дьявольская гора. Он был одет в темно-синий костюм,
который был ему тесен, и белую рубашку с галстуком, который ему купила
Дженифер. Но это ему не помогло. Он выглядел как безобразный убийца в
темно-синем костюме...
Он мог с тем же успехом остаться и в своей тюремной одежде, подумала
она.
Уилсон с вызовом разглядывал зал, выражая презрение каждому, кто
встречался с ним взглядом. Она достаточно хорошо знала его, чтобы понять,
что его воинственность была лишь прикрытием страха. Но для остальных,
включая и судью, и присяжных, она означала враждебность и ненависть. Они
принимали его за человека, которого надо бояться и которого надо
уничтожить.
В его внешности не было ни одной черточки, вызывающей симпатию. Лишь
безобразное, покрытое шрамами лицо, лишь огромное, вызывающее страх тело.
Она подошла к скамье и села рядом с ним.
- Доброе утро, Абрахам.
Он взглянул на нее.
- Я не думал, что вы придете.
Она вспомнила свой сон... Она взглянула в его маленькие, сощуренные
глазки.
- Вы знали, что я буду здесь.
Он безразлично пожал плечами.
- Так или иначе, а они заполучат меня, детка! Они хотят обвинить меня
в убийстве. И они найдут, как законным путем свалить меня в кипящее масло.
Это не суд. Это будет шоу.
Вокруг обвинителя засуетились люди. И она увидела, как окружной
прокурор занял свое место за столом, рядом с целой командой помощников. Он
посмотрел на Дженифер и улыбнулся. Она почувствовала, как у нее душа ушла
в пятки.
Секретарь суда произнес:
- Всем встать!
Судья Уолдман вошел в зал.
Все встали. Единственный, кто отказался встать, был Абрахам Уилсон.
Она шепнула ему уголком рта:
- Встаньте!
- Наплюй на них, детка! Они пришли, чтобы вздернуть меня.
Она взяла его огромную ладонь в свои руки.
- Поднимитесь, Абрахам. Мы постараемся победить их.
Он некоторое время смотрел на нее, затем медленно встал, нависнув над
ней.
Судья Уолдман занял свое место на скамье. Зрители сели. Секретарь
передал судье судебный календарь.
"Штат Нью-Йорк против Абрахама Уилсона, обвиняемого в убийстве
Раймонда Торпа".
Единственным приемлемым для Дженифер желанием было бы заполнить
скамью присяжных только черными, но в данном случае она не была в этом
уверена. Абрахам Уилсон не был одним из них. Он был ренегатом, убийцей,
позором нации. Они скорее, чем белые, могли признать его виновным. Все,
что она могла сделать, это выделить из присяжных наиболее фанатичных. Но
они себя не рекламируют. Они молчат о своих предрассудках, ожидая, пока
наступит их час.
К концу второго дня Дженифер использовала свое право отвести десять
присяжных заседателей без указания причин. Она чувствовала, что опрос
присяжных был неуклюжим, в то время, как ди Сильва вел его спокойно и
умело. Он обладал даром вызывать людей на откровенность, делать их своими
друзьями.
Как я могла забыть, какой он хороший актер, укоряла она себя.
Ди Сильва не использовал своего права на отвод, пока Дженифер не
выдохлась. И она этого не могла понять. Когда ей стала ясна причина, было
уже поздно. Ди Сильва обхитрил ее. Среди последних утвержденных присяжных
были: частный детектив, управляющий банком и мать врача. Все представители
истэблишмента. И она уже ничего не могла сделать, чтобы исключить их из
состава заседателей.
Роберт ди Сильва встал и начал свое заявление:
- Если мне разрешит Высокий суд, - он повернулся к присяжным, - я
хотел бы прежде всего поблагодарить вас, леди и джентльмены, за то, что вы
тратите свое драгоценное время, заседая здесь. Я понимаю, насколько
обременительным для вас является это занятие. У всех у вас есть работа,
которая не терпит отлагательств, и семьи, требующие вашего внимания.
Как будто он один из них, подумала она, тринадцатый заседатель...
- Я обещаю вам, что не задержу вас ни одной лишней минуты. Это
действительно весьма простой случай. Подсудимый обвиняется штатом Нью-Йорк
в убийстве соседа по камере в тюрьме Синг-Синг, Раймонда Торпа. Нет ни
малейшего сомнения в том, что он это сделал. Обвиняемый сознался. Адвокат
мистера Уилсона собирается представить это дело как самозащиту.
Он обернулся и взглянул на огромную фигуру Уилсона, и глаза присяжных
автоматически последовали за ним. Дженифер могла видеть реакцию на их
лицах. Она заставила себя сосредоточиться на том, что говорил прокурор.
- Несколько лет назад двенадцать граждан, во многом похожих на вас,
проголосовали за пожизненное заключение обвиняемого. Я с уверенностью могу
сказать, что они искренне верили, что заключение Абрахама Уилсона в тюрьму
не позволит ему больше совершать преступления. К несчастью, они
заблуждались... Даже там он смог убить, чтобы удовлетворить жажду крови,
терзающую его. Теперь мы, наконец, знаем, что есть лишь один единственный
способ защитить от него людей... Это - казнить его. Мы не возвратим к
жизни Раймонда Торпа, но мы защитим других людей, которые могут стать
следующими жертвами подсудимого.
Он прошел вдоль скамьи присяжных, глядя каждому в глаза.
- Я уже сказал вам, что это дело не займет у вас много времени. И
сейчас я вам объясню почему. Сидящий перед вами Абрахам Уилсон убил
человека совершенно хладнокровно. Он сознался в убийстве. Но даже если бы
он этого не сделал, у нас есть свидетели того, как он совершил это
преступление. Да, больше сотни свидетелей!
Давайте разберем это понятие "хладнокровно". Убийство по любой
причине для меня так же отвратительно, как и для вас. Но иногда убийства
совершаются по причинам, которые мы можем, по крайней, мере понять.
Допустим, кто-то с оружием в руках угрожает нашим близким - ребенку, жене
или кому-то другому. И если у вас в руках пистолет, вы можете нажать на
курок, чтобы спасти жизнь другому. Мы с вами не можем одобрить такой
поступок, но я уверен, что мы можем понять его. Или возьмем другой пример.
Допустим, вы ночью просыпаетесь от того, что взломщик угрожает вашей
жизни, и у вас есть шанс убить его, чтобы спасти себя, и вы убиваете...
Ну, что же, я думаю, мы все сможем понять, как это случилось. И это не
делает человека уголовным преступником или жестоким человеком, не так ли?
Голос ди Сильва сделался жестким:
- Но хладнокровное убийство - это нечто иное, его ничем нельзя
объяснить. Лишить человеческое существо жизни ради денег, наркотиков или
просто для собственного удовольствия... Нет, этого понять мы не можем!
Он умышленно воздействовал на присяжных, не переходя при этом границ
дозволенного, чтобы его нельзя было обвинить в ошибке, следствием чего мог
последовать протест защиты.
Дженифер следила за лицами присяжных, и не было никакого сомнения в
том, что он полностью овладел ими. Они согласно кивали головами и
хмурились. Они с трудом сдерживались, чтобы не зааплодировать ему. Он был
дирижером, а присяжные - его оркестром. Дженифер никогда не видела ничего
подобного. Она предупреждала Уилсона, чтобы он не смотрел на присяжных.
Она без конца вдалбливала ему, чтобы он смотрел куда угодно, но только не
на них, так как открытый вызов в его взгляде мог привести в ярость любого,
но сейчас она с ужасом видела, что его глаза словно прилипли к скамье
присяжных. Агрессивность, казалось, вытекала из него бурными потоками.
Она прошептала:
- Абрахам...
Но тот даже не повернул головы.
Окружной прокурор заканчивал свое выступление:
- Глаз за глаз, зуб за зуб... Это означает месть. Мы же не требуем
мести. Мы требуем справедливости. Справедливости к бедному человеку,
которого Уилсон хладнокровно убил. Благодарю за внимание.
Он сел на свое место.
Когда Дженифер встала, чтобы обратиться к присяжным, у нее не было
сомнения в их враждебности и нетерпимости. Если раньше, читая об
адвокатах, которые могли читать мысли присяжных, она относилась к этому
скептически, то сейчас она думала по-другому. Их мысли четко и громко
звучали в голове Дженифер. Они уже решили, что ее клиент виновен, их
раздражало, что она понапрасну тратит их время, задерживая их в суде в то
время, как они могли заняться более важными для них делами, как отметил в
своей речи их друг, прокурор. Дженифер и Уилсон были их врагами.
Она глубоко вздохнула и начала:
- Леди и джентльмены! Мудрый закон знает, что в любом деле всегда
есть две стороны, и поэтому у нас и существуют суды, поэтому мы и
собрались сегодня здесь. Однако в это трудно поверить, слушая, как
окружной прокурор атакует моего клиента, как объявляет его виновным, не
дожидаясь вашего вердикта.
Она вглядывалась в лица присяжных, ожидая увидеть симпатию и
поддержку. Но она не находила ни того, ни другого. Она заставила себя
продолжать:
- Окружной прокурор раз за разом повторял, что Уилсон виновен. Это
ложь! Судья Уолдман скажет вам, что ни один подсудимый не признается
виновным, пока об этом не объявит суд или присяжные. И мы здесь собрались
для того, чтобы найти истину, не так ли? Абрахам Уилсон обвиняется в
убийстве своего товарища по заключению в тюрьме Синг-Синг. Но Абрахам убил
не из-за денег или наркотиков. Он убил, чтобы спасти свою собственную
жизнь! Вы помните те прекрасные примеры, которые приводил прокурор, чтобы
объяснить разницу между хладнокровным убийством и убийством вынужденным?
Вынужденное убийство совершается для того, чтобы защитить близкого
человека или чтобы спасти собственную жизнь. Уилсон совершил убийство в
целях самозащиты. И я с уверенностью могу сказать, что любой из нас,
присутствующих в этом зале, на его месте поступил бы точно так же.
Окружной прокурор и я сходимся в одном: любой человек имеет право защищать
свою собственную жизнь. Если бы Уилсон поступил по-другому, он сейчас был
бы мертв.
Голос Дженифер звенел от переполнявших ее чувств:
- Я прошу каждого из вас помнить об одном: по закону нашего штата
обвинение должно убедительно доказать, что убийство не было совершено в
целях самозащиты. В течение этого процесса мы представим убедительные
доказательства того, что убийство Раймонда Торпа было совершено в целях
самозащиты при попытке убийства моего подзащитного. Благодарю за внимание!
Парад свидетелей обвинения начался. Ди Сильва не упустил ни малейшей
возможности. Среди свидетелей обвинения были охранники и заключенные,
тюремный священник. Сменяя друг друга, они в один голос твердили, каким
кротким характером и безупречным поведением отличался убитый.
Каждый раз, кончая с очередным свидетелем, ди Сильва обращался к
Дженифер со словами:
- Свидетель ваш.
И каждый раз она отвечала:
- У меня нет вопросов.
Она понимала, что не было никакого смысла дискредитировать
свидетелей. К тому времени, как они закончили свои показания, создалось
впечатление, что убитого надо немедленно причислить к лику святых.
Охранники, тщательно проинструктированные прокурором, свидетельствовали,
что Торп был примерным заключенным, главной заботой которого была помощь
своим товарищам по несчастью. Тот факт, что он был осужден за ограбление
банка и за изнасилование, был лишь небольшим изъяном в его прекрасной
характеристике.
Сокрушительный удар по защите Дженифер, и без того слабой, нанесло
описание внешности Торпа. Это был тщедушный человек, всего лишь пяти футов
девяти дюймов росту. Ди Сильва постарался, чтобы присяжные не забыли об
этом. Он нарисовал выразительную картину того, как Уилсон зверски атаковал
маленького человека, разбив ему голову о бетонную стену во время прогулки
на тюремном дворе, от чего тот и скончался.
Он сказал:
- Мы, возможно, так никогда и не узнаем, что побудило Уилсона напасть
на этого безвредного и беззащитного маленького человечка.
Сердце Дженифер внезапно екнуло. Одно слово, произнесенное ди Сильва,
дало ей шанс, в котором она так нуждалась.
- Мы, возможно, так никогда и не узнаем причину, из-за которой
подсудимый напал на убитого. Но одно, леди и джентльмены, мы знаем
наверняка: убитый не угрожал Уилсону. Самозащита? - ди Сильва повернулся к
судье Уолдману. - ваша честь, не будете ли вы любезны поднять обвиняемого?
Судья посмотрел на Дженифер.
- У защиты нет возражений?
Она понимала, что сейчас произойдет, но любое возражение с ее стороны
могло принести только вред.
- Нет, Ваша честь.
Судья Уолдман произнес:
- Обвиняемый, встаньте!
Тот посидел некоторое время, потом нехотя поднялся во весь свой
огромный рост.
Ди Сильва продолжал:
- В зале присутствует судебный клерк, мистер Галин, рост которого в
точности совпадает с ростом убитого Торпа. Мистер Галин, пожалуйста,
подойдите и встаньте рядом с обвиняемым.
Тот подошел и остановился рядом с Уилсоном. Контраст между ними был
поразителен. Дженифер поняла, что ее снова обошли, но ничего не могла
поделать. Подобное зрительное впечатление никогда не сотрется. Прокурор
стоял некоторое время, глядя на этих людей, затем обратился к присяжным, и
его голос при этом снизился почти до шепота:
- Самозащита?..
Подобное течение процесса не снилось Дженифер даже в худшем из ночных
ее кошмаров. Она чувствовала желание присяжных закончить суд и вывести
обвинительный приговор.
Во время перерыва ей удалось обменяться несколькими словами с Бейли,
который был среди зрителей.
- Это нелегкий случай, - сказал он с сочувствием. - Я бы хотел, чтобы
этот Кинг-Конг не был твоим клиентом. Достаточно взглянуть на него, чтобы
испугаться до смерти...
- Это не его вина.
- Да, но такому уж лучше сидеть дома. Как развиваются ваши отношения
с нашим уважаемым прокурором?
- Мистер ди Сильва прислал мне сегодня утром записку. Он собирается
отстранить меня от адвокатской практики.
Потом настала очередь Дженифер вызывать свидетелей.
- Я приглашаю Говарда Паттерсона для дачи свидетельских показаний.
Помощник коменданта неохотно встал и направился к свидетельской
скамье. Все взоры были прикованы к нему. Ди Сильва внимательно следил, как
тот дает присягу. Его мозг напряженно работал, просчитывая возможные
варианты. Он знал, что дело выиграно, и у него уже была готова
заключительная речь.
Дженифер обратилась к свидетелю:
- Не расскажите ли вы мне о себе, мистер Паттерсон?
Прокурор встал.
- Я возражаю против того, чтобы свидетель рассказывал о своей жизни.
Достаточно нам всем знать, что он является помощником коменданта тюрьмы
Синг-Синг.
- Спасибо, - сказала Дженифер. - Я думаю, что присяжные должны знать,
что мистер Паттерсон был вызван в суд повесткой и дает показания против
своего желания.
Она повернулась к Паттерсону:
- Когда я просила вас придти сюда добровольно и свидетельствовать в
пользу моего клиента, вы отказались. Это так?
- Да.
- Не скажите ли вы присяжным, почему вас пришлось вызывать в суд
повесткой?
- Я всю жизнь имею дело с людьми, подобными Уилсону. Они рождаются
преступниками.
Ди Сильва наклонился вперед, ухмыляясь. Его глаза не отрывались от
лиц присяжных. Он прошептал своему клиенту:
- Смотри, как она вешает сама себя...
Дженифер продолжала:
- Мистер Паттерсон, Уилсона обвиняют не в нарушении спокойствия. Речь
идет о его жизни. Не хотите ли вы помочь человеку, которого несправедливо
обвиняют в серьезном преступлении?
- Если его обвиняют несправедливо, то да.
Он сделал ударение на слове "несправедливо", и это нашло отражение на
лицах присяжных.
- В тюрьме случались убийства и до этого случая, не так ли?
- Когда вы помещаете сотни отчаянных мужчин в такую среду, то между
ними, естественно, возникает враждебность и...
- Только да и нет, мистер Паттерсон.
- Да.
- И эти убийства совершались по разным мотивам?
- Ну, я думаю, что иногда...
- Ди или нет?
- Да.
- Была ли когда-нибудь самозащита причиной хотя бы одного из тюремных
убийств?
- Если посмотреть... - начал он, но увидел выражение лица Дженифер. -
Да.
- Таким образом, основываясь на вашем большом опыте, весьма вероятно,
что Абрахам Уилсон действительно защищал свою жизнь, убив Раймонда Торпа?
- Я не думаю, что...
- Я только спрашиваю, возможно ли это. Да или нет?
- Не похоже, чтобы это было так, - упрямо настаивал Паттерсон.
Дженифер повернулась к судье.
- Ваша честь, скажите свидетелю, чтобы он ответил на мой вопрос.
- Да, - ответил Паттерсон, но тот факт, что вся его поза говорила
"нет", не прошел мимо присяжных.
- С разрешения суда я бы хотела представить полученный от свидетеля
материал в качестве вещественного доказательства.
Ди Сильва встал.
- Какого рода материал?
- Вещественное доказательства, которое подтвердило бы нашу точку
зрения о самозащите.
- Возражаю, ваша честь.
- Против чего вы возражаете? - спросила Дженифер. - Вы же еще ничего
не видели!
- Суд откладывает свое решение, пока не будет представлено
доказательство, - сказал судья. - На ставку поставлена человеческая жизнь,
и обвиняемому предоставляется любая возможность для защиты.
- Благодарю, Ваша честь.
Она обратилась к Паттерсону:
- Вы принесли его с собой?
Он кивнул, поджав губы.
- Да. Но я сделал это под нажимом.
- Я думаю, что вы уже достаточно ясно дали понять, мистер Паттерсон,
свою позицию. Можем мы получить его?
Говард Паттерсон посмотрел в зал, нашел глазами человека в форме
тюремного охранника и кивнул ему. Тот поднялся с места и подошел, держа в
руках закрытую коробку. Дженифер взяла ее у него из рук.
- Защита желает представить это в качестве вещественного
доказательства, Ваша честь.
- Что это? - потребовал окружной прокурор.
- Это так называемая "коробка сокровищ".
Зрители в зале зашумели.
Судья посмотрел на Дженифер и медленно произнес:
- Вы сказали "коробка сокровищ"? А что в ней, мисс Паркер?
- Оружие. Оружие, сделанное заключенными в Синг-Синге с целью...
- Возражаю! - Ди Сильва вскочил с места и голос его гремел. - Я готов
сделать скидку на неопытность моего коллеги, но если она собирается
заниматься уголовной практикой, то ей необходимо знать основные правила
свидетельствования. Нет ничего, что давало бы право представлять эту
коробку в качестве доказательства в деле, которое сейчас рассматривается в
суде.
- Эта коробка доказывает...
- Она ничего не доказывает!
Он заговорил тише, повернувшись к судье:
- Штат возражает против подобного вещественного доказательства, как
не имеющего отношения к делу.
- Возражение принято.
Дженифер стояла неподвижно, слушая, как рушится ее защита. Все были
против нее: присяжные, прокурор, свидетели. Ее клиента ожидал
электрический стул, если... Она набрала в легкие воздуха.
- Ваша честь, это вещественное доказательство важно для защиты. Я
чувствую...
Судья Уолдман прервал ее:
- Мисс Паркер, у суда нет времени, чтобы отклоняться от дела и учить
вас понимать законы. Окружной прокурор абсолютно прав. До прихода в суд вы
должны были ознакомится с правилами свидетельствования. Первое правило
гласит, что вы не можете представлять вещественное доказательство, не
подготовив его соответствующим образом. Суду неизвестно, был ли вооружен
убитый. Следовательно, вопрос об этом оружии становится не имеющим
отношения к делу. Ваше требование отклоняется.
У Дженифер кровь прильнула к лицу.
- Извините, - упрямо сказала она, - оно имеет прямое отношение к
делу.
- Достаточно! Можете записать особое мнение по делу.
- Дело не в особом мнении, Ваша честь! Вы лишаете моего клиента его
прав.
- Мисс Паркер, если вы будете продолжать в том же духе, я обвиню вас
в неуважении к суду.
- Меня не волнует, что вы сделаете со мной. Почва уже готова для
представления этого доказательства. Окружной прокурор сам подготовил ее.
Ди Сильва вскочил.
- Что?! Я никогда...
Дженифер повернулась к стенографистке.
- Прочтите, пожалуйста, заявление прокурора, начиная со слов: "Мы так
никогда и не узнаем, что побудило Абрахама Уилсона напасть..."
Судья поднял руку. Он повернулся к Дженифер.
- Суд не нуждается в том, чтобы вы объясняли ему закон, мисс Паркер!
Когда процесс закончится, вас обвинят в неуважении к суду. Но так как речь
идет о смертной казни, я собираюсь выслушать вас, - он обратился к
стенографистке:
- Можете огласить.
Та перевернула несколько страниц и начала читать:
- Мы, возможно, так никогда и не узнаем, что побудило Абрахама
Уилсона напасть на этого беззащитного и безвредного маленького человечка.
- Этого достаточно, - вмешалась Дженифер. - Благодарю!
Она посмотрела на ди Сильва и медленно произнесла:
- Это ваши слова, мистер ди Сильва: "Возможно, мы так никогда и не
узнаем... этого безвредного и беззащитного маленького человечка..." -
после этого она повернулась к судье: Ключевым словом, Ваша честь, является
слово "беззащитный". Поскольку окружной прокурор сам сказал присяжным, что
жертва была беззащитной. Он, таким образом, оставил нам открытую дверь для
того, чтобы продолжать обсуждение, была ли жертва беззащитной или она была
вооружена. То, что возможно в прямом опросе, возможно и в перекрестном.
Последовало длительное молчание. Затем судья сказал:
- Мисс Паркер права. Вы оставили дверь открытой.
Ди Сильва, не веря, смотрел на него.
- Но я только...
- Суд разрешает защите представить доказательство.
Дженифер облегченно вздохнула.
- Благодарю вас, Ваша честь.
Она взяла коробку в руки и повернулась к присяжным.
- Леди и джентльмены! В своем заключительном выступлении окружной
прокурор собирается сказать вам что-то о том, что то, что вы увидите в
этой коробке, не является вещественным доказательством. Он скажет, что
ничто не связывает это оружие с убитым. Он будет прав. Я представляю это
доказательство по другой причине. В течение нескольких дней вы слушали,
как безобразный безжалостный подсудимый, шести футов четырех дюймов росту,
бессмысленно атаковал Раймонда Торпа, рост которого всего пять футов.
Перед вами предстала тщательно и фальшиво нарисованная обвинением картина,
на которой убийца-садист лишает своего товарища по заключению жизни без
видимой на то причины. Но спросите себя: разве не всему бывает причина?
Жадность, похоть или что-то еще... Я верю, и ставкой в этой вере является
жизнь подсудимого, что существовала причина и этого убийства. Единственная
причина, которая может оправдать убийство, как сказал вам окружной
прокурор, это самозащита. Человек борется, чтобы спасти свою жизнь. Вы
слышали, как Говард Паттерсон подтвердил, что в тюрьме случаются убийства
и что заключенные весьма умело изготавливают смертоносное оружие. Таким
образом, возможно, что Раймонд Торп был вооружен подобным оружием и что
именно он напал на подсудимого, и что подсудимый, пытаясь спасти свою
жизнь, вынужден был убить его... Если вы решите, что подсудимый
безжалостно и безо всякой причины убил, тогда вы обязаны вынести смертный
приговор. Но, если, ознакомившись с представленным доказательством, вы
измените свое мнение, ваш долг - оправдать подсудимого, признать его
невиновным.
Коробка была очень тяжелой.
- Когда я впервые заглянула в эту коробку, я не поверила своим
глазам! Вам тоже трудно будет поверить, но я прошу вас не забывать, что
принес ее сюда против своего желания помощник коменданта тюрьмы Синг-Синг.
Это, леди и джентльмены, коллекция конфискованного оружия, которое было
тайно изготовлено заключенными.
Она протянула коробку присяжным, и в тот момент, когда она это
делала, она потеряла равновесие и выронила ее из рук. Коробка ударилась об
пол, крышка открылась, и содержимое рассыпалось по полу. Раздался
изумленный вздох. Присяжные стали вставать со своих мест, чтобы лучше
видеть. Они во все глаза рассматривали угрожающую коллекцию. Там было не
менее сотни экземпляров разной формы и размеров ножей. Самодельные
топорики и ножи, стилеты и ножницы с заостренными концами, дробовые
пистолеты и секачи для разделки мяса. Там были проволочки с деревянными
рукоятками для удушения, заточенный ломик и мачете.
Зрители и репортеры вытягивали шеи, чтобы хоть одним глазом взглянуть
на рассыпанный по полу арсенал. Судья сердито стучал своим молотком,
требуя порядка. Он смотрел на Дженифер с таким выражением, которое она не
могла понять. Бейли кинулся к ней, чтобы помочь, но она отстранила его
рукой.
- Спасибо, я справлюсь сама.
Она встала на колени и начала собирать оружие, складывая его в
коробку. Она осторожно брала каждую вещь, разглядывала ее безо всякого
выражения и после этого клала на место. Присяжные снова сели, но ушло
целых пять минут на то, чтобы сложить все оружие в коробку.
Закончив, она поднялась, взглянула на Паттерсона, затем повернулась к
прокурору:
- Свидетель ваш.
Но уже было слишком поздно.
- Я отказываюсь от перекрестного допроса, - сказал он.
- Тогда я хотела бы пригласить Абрахама Уилсона для дачи
свидетельских показаний.
8
- Ваше имя?
Абрахам Уилсон.
- Не можете ли вы говорить погромче?
- Абрахам Уилсон!
- Мистер Уилсон, вы убили Раймонда Торпа.
- Да, мисс.
- Не скажете ли суду, почему?
- Он собирался убить меня.
- Раймонд Торп был значительно меньше вас. Вы действительно уверены,
что он был способен убить вас?
- Он набросился на меня с ножом, который сделал его значительно
сильнее.
Дженифер достала два предмета из "коллекции сокровищ". Первый был
умело заточенным ножом, второй - парой больших металлических щипцов. Она
подняла нож.
- Раймонд Торп угрожал вам именно этим ножом?
- Возражаю!
- Я сформулирую вопрос по-другому. Похож ли этот нож на тот, с
которым Раймонд Торп напал на вас?
- Да, мисс.
- А эти щипцы?
- Да, мисс.
- Вы спорили раньше с Торпом?
- Да, мисс.
- И когда он подошел к вам с эти оружием, вы были вынуждены убить
его, чтобы спасти свою жизнь?
- Да, мисс.
Она повернулась к ди Сильва.
- Свидетель ваш.
Роберт ди Сильва поднялся и медленно двинулся к свидетельской скамье.
- Мистер Уилсон, вы уже убивали прежде, не так ли? Я имею в виду, что
это не первое ваше убийство?
- Я совершил ошибку, и я плачу за нее... Я...
- Избавьте нас от своей исповеди, только ответьте - да или нет?
- Да.
- Таким образом, человеческая жизнь для вас ничего не стоит?
- Это неправда. Я...
- Вы хотите сказать, что убив двух человек, вы цените человеческую
жизнь? Сколько человек вы убили бы, если бы не ценили человеческую жизнь?
Пять? Десять? Двадцать?
Он заманивал Уилсона в ловушку, и тот попал в нее. Он сжал зубы и
лицо его выражало ярость.
- Я убил только двух человек.
- Только? Вы убили только двоих?
Окружной прокурор покачал головой в притворном ужасе. Он подошел
ближе к свидетельской скамье и посмотрел на подсудимого.
- Бьюсь об заклад, что ваш рост дает вам ощущение власти. Вы
чувствуете себя в чем-то похожим на бога. Когда вам захочется, вы можете
взять жизнь то у одного, то у другого.
Уилсон вскочил на ноги, поднявшись во весь рост.
- Ты - сукин сын!
Нет... молила Дженифер... нет!
- Сядьте! - загремел ди Сильва. - Таким же образом вы вышли из себя,
когда убили Торпа?
- Торп пытался убить меня!
- Этим? - ди Сильва взял в руки нож и щипцы. - Я уверен, что вы могли
забрать у него нож.
Он помахал щипцами.
- И вы испугались этого?
Он повернулся к присяжным.
- Они не выглядят так уж смертельно! Если бы убитый был способен
ударить вас этим по голове, то у вас осталась бы лишь небольшая шишка. Для
чего именно эти щипцы, мистер Уилсон?
Абрахам Уилсон ответил просто:
- Для раздавливания яичек...
Присяжные отсутствовали восемь часов. Роберт ди Сильва и его
помощники ушли на перерыв, но Дженифер осталась на месте, не смея
подняться. Кен Бейли подошел к ней:
- Как насчет чашечки кофе?
- Я не смогу ничего проглотить...
Она сидела в зале, боясь пошевелиться, лишь смутно различая
проходящих мимо людей. Все кончилось... Она сделала все, что могла. Закрыв
глаза, она попыталась произнести молитву, но страх в ней был слишком
велик. Она чувствовала себя так, как будто ее вместе с Уилсоном ожидает
смертный приговор...
Присяжные вернулись в зал. Выражение на их лицах не предвещало ничего
хорошего, и сердце Дженифер забилось быстрее. Она видела по их лицам, что
они готовы вынести приговор, и чувствовала, что сейчас упадет в обморок...
По ее вине будет казнен человек! Ей не следовало браться за это дело!
Какое она имела право брать в свои руки человеческую жизнь? Это было
безумием думать, что она сумеет убедить такого опытного человека, как ди
Сильва. Ей хотелось подбежать к присяжным, пока они еще не вынесли свой
приговор, и сказать им: "Подождите! Это был несправедливый процесс.
Пожалуйста, разрешите другому адвокату защищать Абрахама Уилсона!
Кому-нибудь... Он будет лучше, чем я..."
Но было поздно! Она украдкой взглянула на Уилсона. Он сидел
неподвижно, как статуя. Сейчас она не чувствовала исходящей от него
ненависти, а только глубокое отчаяние... Ей хотелось сказать ему что-то в
утешение, но у нее не было сил.
Судья Уолдман спросил:
- Готов ли у присяжных вердикт?
- Да, Ваша честь.
Судья кивнул и клерк подошел к старшине присяжных, взял у него листок
бумаги и передал судье.
Дженифер чувствовала, что сердце у нее вот-вот выскочит из груди. Ей
хотелось остановить мгновение, заморозить его навсегда, чтобы приговор не
был прочитан...
Судья Уолдман изучил листок, потом медленно обвел глазами зал. Его
глаза задержались на присяжных, на ди Сильва, на Дженифер и, наконец, на
Абрахаме Уилсоне.
- Обвиняемый, пожалуйста, встаньте.
Уилсон поднялся, его движения были замедленными и вялыми, как будто
вся энергия из него вышла.
Судья прочел:
- Присяжные нашли подсудимого Абрахама Уилсона невиновным в
предъявленном ему обвинении.
Последние слова судьи утонули в шуме, поднятом зрителями. Дженифер
стояла, онемев, не веря в то, что услышала. Она не повернулась к Уилсону.
Он смотрел на нее некоторое время своими маленькими глазками, затем его
лицо искривилось в широчайшей улыбке. Такого она у него не видела. Он
нагнулся и схватил ее в охапку. Она изо всех сил старалась сдержать слезы.
Представители прессы окружили ее, засыпая вопросами.
- Каково это: побить окружного прокурора?
- Вы думали, что выиграете дело?
- Что бы делали, если бы они послали Уилсона на электрический стул?
Но Дженифер лишь отрицательно качала головой. Она не могла заставить
себя отвечать. Они пришли сюда чтобы увидеть спектакль, посмотреть, как
человека затравят до смерти... Если бы приговор прозвучал по-другому... Но
об этом она не могла думать. Она принялась собирать свои бумаги и
засовывать их в портфель. К ней подошел бейлиф.
- Судья Уолдман хочет видеть вас в своем кабинете, мисс Паркер.
Она совсем забыла, что ее ожидает обвинение в неуважении к суду... Но
теперь это не имело значения. Существенным было лишь то, что она спасла
жизнь Абрахаму Уилсону.
Она посмотрела на стол обвинителя. Он яростно совал бумаги в
портфель, браня одного из ассистентов. Он поймал взгляд Дженифер. Они
смотрели в глаза друг другу, и слова были излишни...
Судья Уолдман сидел за столом, когда Дженифер вошла. Он сказал
отрывисто:
- Садитесь, мисс Паркер.
Она села.
- Я не позволю вам или кому-нибудь другому превращать суд в
представление!
Дженифер покраснела.
- Я попала в ловушку. У меня не было...
Судья поднял руку.
- Пожалуйста, избавьте...
Дженифер сжала губы.
- И вот еще чего я не выношу во время суда - это нахальства.
Она смотрела на него, не говоря ни слова.
- Сегодня вы перешагнули через все рамки. Я понимаю, что ваше рвение
можно объяснить желанием защитить человеческую жизнь. Поэтому я решил не
обвинять вас в неуважении к суду...
- Благодарю, Ваша честь, - заставила она себя произнести.
Лицо судьи было непроницаемым, когда он продолжал:
- Почти всегда, когда дело закончено, я пытаюсь понять свое ощущение:
восторжествовало правосудие или нет? Но в данном случае, скажу вам
откровенно, я в этом не уверен.
Дженифер молчала, ожидая продолжения.
- Это все, мисс Паркер.
В вечерних выпусках газет и в теленовостях Дженифер опять была
новостью номер один. Но на этот раз она была героиней! Она оказалась
юридическим Давидом, сразившим Голиафа. Фотографии ее, Абрахама и
окружного прокурора ди Сильва пестрели на страницах газет. Она жадно
глотала каждое написанное о ней слово, смакуя его. Победа была тем более
сладка после того позора, который ей пришлось пережить.
Кен Бейли пригласил ее на ужин к "Духову", чтобы отпраздновать успех.
Метрдотель и некоторые из посетителей узнавали Дженифер. Незнакомые
люди называли ее по имени и поздравляли. Она буквально пьянела от этого.
- Ну, каково быть знаменитостью? - улыбался Кен.
- У меня нет слов...
Кто-то послал к ним на стол бутылку вина.
- Мне не надо пить, я и так пьяная, - сказала она.
Но ее мучила жажда, и она выпила три бокала белого вина, пока они
обсуждали с Кеном все перипетии закончившегося процесса.
- Я боялась... Ты знаешь, что значит - держать чью-то жизнь в своих
руках? Это все равно, что играть роль бога! Что может быть страшнее этого?
Я приехала из Келсо... Не заказать ли нам еще бутылку вина, Кен?
- Все, что пожелаешь...
Кен заказал пиршество для них двоих, но Дженифер была слишком
взволнована, чтобы есть.
- Ты знаешь, что Уилсон сказал мне при нашей первой встрече? Он
сказал: "Заберитесь в мою шкуру, а я - в вашу, и тогда мы поговорим о
ненависти". Кен, я была в его шкуре сегодня! И знаешь, что... Я думала,
что присяжные собираются вынести мне обвинительный приговор... Я
чувствовала, что меня казнят... Я любила Уилсона... Может быть, еще
немного вина?
- Ты ничего не ешь...
- Я хочу пить!
Он озабоченно следил, как Дженифер наполнила свой бокал и осушила
его.
- Полегче, пожалуйста...
Она помахала рукой.
- Это калифорнийское вино, оно как вода... - она сделала еще глоток.
- Ты - мой лучший друг. А хочешь знать, кто мой не лучший друг? Великий
Роберт ди Слива. Ди Сивла.
- Ди Сильва.
- И он тоже... Он ненавидит меня. Ты видел его лицо сегодня? О-о! Он
был похож на сумасшедшего. Он говорил, что собирается выбросить меня из
суда... Но он не сделал этого, да?
- Нет, он...
- Ты знаешь, о чем я думаю?
- Я...
- Ди Сильва думает, что он Ахаб, а я - белый кит...
- Я думаю, что у тебя это уже позади.
- Спасибо, Кен! Я всегда рассчитывала на тебя. Давай возьмем еще
бутылочку?
- Вы не думаете, что вам уже достаточно?
- Кита мучит жажда, - хихикнула она. - Это я. Большой, старый белый
кит... Я говорила тебе, что люблю Абрахама? Он наиболее красивый мужчина,
которого я когда-либо встречала... Я смотрела в его глаза, Кен. Они
прекрасны! А ты смотрел в глаза ди Сильва? О-о-о! Они холодны... Он как
айсберг. Но он неплохой человек... Я уже говорила тебе об Ахабе и белом
ките?
- Да.
- Я люблю старого Ахаба. Я люблю всех. Ты знаешь почему? Потому что
Абрахам Уилсон жив сегодня. Он жив... Давай возьмем еще вина, чтобы
отпраздновать это...
Было два часа ночи, когда Кен доставил Дженифер домой. Он помог ей
взобраться на четвертый этаж и зайти в квартиру. После такого подвига он
тяжело дышал.
- Знаешь, - сказал он, - я чувствую, что выпил.
Дженифер посмотрела на него с жалостью.
- Не надо пить, если не умеешь, - сказала она и свалилась на пол.
Она проснулась от пронзительного телефонного звонка и потянулась за
трубкой. Это движение вызвало у нее поток боли, охватившей каждый ее нерв.
- Алло?
- Дженифер, это Кен.
- Хелло, Кен...
- Мне не нравится твой голос. Ты в порядке?
Она подумала.
- Не очень... Который час?
- Почти полдень. Тебе лучше приехать сюда. Здесь сущий ад.
- Кен, мне кажется, что я умираю...
- Слушай меня! Вставай. Только делай это медленно. Прими две таблетки
аспирина. Потом - холодный душ, чашку горячего черного кофе. И, возможно,
ты выживешь...
Когда она через час добралась до конторы, она уже чувствовала себя
лучше. Не хорошо, думала она, но лучше.
Оба телефона звонили, когда она вошла.
- Это вас, - усмехнулся Кен. - Они звонят, не переставая.
Звонили из газет и журналов, радио и телевидения, желая узнать
подробности ее жизни. За один день она стала знаменитостью... Были звонки
и другого рода, о которых она раньше только мечтала. Крупные фирмы,
пренебрегавшие ею раньше, звонили, чтобы узнать, когда ей удобно с ними
встретиться.
В своем кабинете Роберт ди Сильва орал на своего старшего помощника:
- Сейчас же заведите дело на Дженифер Паркер. Я хочу знать о каждом
ее клиенте. Дошло?
- Да, сэр.
- Шевелитесь!
9
- Он не больше похож на "курка", чем я на д...
