Том Клэнси. Долг чести
страница №20
...yTrast Company) - Депозитарная трастовая компания, центральный депозитарий
ценных бумаг в США> служащие обратили внимание на то, как резко ускорилась
торговля на фондовой бирже. В их обязанности входило регистрировать каждую
произведенную сделку. Задачей компании было сопоставить в конце рабочего дня
все сделки, отметить, кто какие акции купил, у кого, и осуществить перевод
денег с одних счетов на другие. Фактически "Депозитарии осуществляла функции
компьютерного бухгалтера для всего биржевого рынка. На экранах ее
компьютеров отмечалось ускорение проводимых операций, однако все компьютеры
основывались на программе "Электра-клерк 2.4.0", разработанной Чаком
Серлзом, и электронно-вычислительные машины "Стратус" справлялись с
нагрузкой. Данные поступали от каждой ЭВМ по трем каналам. Один вея к
экранам мониторов, второй - к резервному устройству, заносящему информацию
на магнитную ленту, и третий был связан с наиболее надежным, но самым
неудобным средством хранения информации - принтером. Соответственно
характеру интерфейсов было необходимо, чтобы всякий раз информация поступала
по иному каналу, однако она была одинаковой, и потому никто не проверял
текстовых записей. В конце концов было задействовано шесть
электронно-вычислительных машин, которые располагались в двух разных местах.
Более надежной системы и не придумаешь.
Можно было бы вести работу и иначе. Каждое сообщение о продаже и
покупке высылать немедленно, но для этого потребовались бы дополнительные
усилия - только организация такой системы затормозила бы деятельность всей
фондовой биржи. Взамен была создана "Депозитари траст компани", призванная
устранить хаос и навести порядок. В конце каждого рабочего дня сделки
объединялись и группы по торговым фирмам, по акциям и по заказчикам, так что
каждая компания могла выписывать ограниченное количество чеков. Перевод
денег осуществлялся с помощью электронной почты, однако принцип сохранялся.
Таким образом все компании экономили на административных расходах и
одновременно создавали несколько способов, с помощью которых каждый игрок на
фондовой бирже мог проследить и проверить свою деятельность для ведения
внутреннего контроля и создания дальнейших математических моделей всего
рынка. Несмотря на то что операция представлялась на первый взгляд
невероятно сложной, использование компьютеров сделало ее рутинной и намного
более эффективной, чем записи в чековой книжке.
- Смотрите, кто-то сбрасывает бешеное количество акций "Ситибэнка", -
заметил один из операторов.
Зал Нью-йоркской фондовой биржи делился на три части, самая большая из
них была некогда гаражом. Велось строительство четвертого торгового зала, и,
в соответствии с местными мрачными предсказаниями, всякий раз, когда биржа
увеличивала свою площадь, происходило что-то неладное. Это сообщество самых
опытных и циничных профессионалов в мире тоже подвержено суевериям. По сути
дела зал представлял собой множество отдельных торговых фирм, каждая из
которых занималась посреднической деятельностью в определенной сфере в
соответствии со своей специализацией. У одной, например, могло быть от
восьми до пятнадцати пакетов акций фармацевтических компаний, другая
занималась аналогичным числом акций различных банков. Основная функция
Нью-йоркской фондовой биржи заключалась в том, чтобы обеспечить ликвидность
акций вместе с установлением исходной цены. Продавать и покупать акции можно
вообще-то где угодно - от юридической конторы до ресторана загородного
клуба. И все-таки торговля акциями крупных компаний велась главным образом в
Нью-Йорке, потому что... короче говоря, это делалось в Нью-Йорке, вот и все.
Фондовая биржа Нью-Йорка была самой старой. Кроме нее существовала еще
Американская фондовая биржа, АМЕХ, и недавно созданная система
автоматической котировки Национальной ассоциации фондовых дилеров, чье
неуклюжее название обычно заменялось броской аббревиатурой - NASDAQ.
Нью-йоркская фондовая биржа была самой консервативной, о ней говорили, что
пришлось приложить немало усилий и преодолеть отчаянное сопротивление,
приложить немало усилий и преодолеть отчаянное сопротивление, чтобы затащить
ее в мир автоматизации и компьютеризации. Несколько надменная и тяжеловесная
- работающие там считали остальные финансовые рынки второстепенными, а себя
- центром биржевого сообщества, - она обслуживалась профессионалами, которые
проводили почти весь день у своих стоек, не сводили взгляда с различных
дисплеев, покупали и продавали и, подобно торговым компаниям, зарабатывали
на жизнь "средними" позициями или позициями с "разрывом", которые старались
угадать. Если фондовый рынок и его инвесторы представляли собой стадо, то
они были ковбоями, работа которых заключалась в том, чтобы следить за
развитием событий, устанавливать исходные цены и наводить порядок в стаде.
Самые способные из них хорошо зарабатывали, что служило вознаграждением в
лучшем случае за хаотичную обстановку, напряженный и часто тяжелый труд, а в
худшем - за непредсказуемость и ощущение, что они стоят на пути бешено
мчащегося стада.
Первые признаки паники уже начали проявляться. В операционном зале
обратили внимание на сброс казначейских облигаций, и торговый народ
обменивался недоуменными взглядами и пожимал плечами, не догадываясь о
причинах столь непонятного явления. Затем они узнали о том, как быстро
отреагировала на это Федеральная резервная система. Решительное заявление
председателя правления не могло скрыть его беспокойства, да это и не имело
значения. Мало кто выслушивал подобные заявления, интересовала только цифра
изменения процентной ставки. К этому относились с вниманием. Все остальное
было всего лишь рассуждениями, инвесторы не обращали на них внимания и
предпочитали полагаться на результаты собственного анализа.
Начали поступать заявки на продажу. Биржевой брокер, специализирующийся
на акциях банков, был потрясен звонком из "Коламбуса", однако тут его личные
чувства отступали на второй план. Он объявил, что предлагает "пятьсот "Сити"
за три", что означало продажу пятисот тысяч акций Первого национального
городского банка Нью-Йорка по восемьдесят три доллара за акцию - на целых
два пункта ниже объявленной цены. Всем стало понятно, что кто-то спешит
избавиться от этих акций. Цена была весьма привлекательной, и все-таки рынок
заколебался, прежде чем проглотить пакет, да и то по "два с половиной".
Компьютеры постоянно следили за ходом торговли - здесь нельзя целиком
полагаться на способности трейдеров наблюдать за всем происходящим. Ведь
человек может упустить что-то важное, например разговаривая по телефону, да
и, в конце концов, действиями крупнейших фирм почти полностью управляют
компьютеры, точнее, заложенные в них программы, которые, в свою очередь,
разработаны людьми, определяющими критерий надзора на фондовым рынком.
Разумеется, компьютеры разбирались в рынке ничуть не лучше людей,
разработавших для них программы, однако в их память внесены команды типа:
если произойдет "А", приступайте к "Б". Компьютерные программы нового,
поколения с общим названием "экспертные системы" (более привлекательный
термин, чем "искусственный интеллект") при всей своей сложности ежедневно
обновлялись за счет введения базисной ставки-ориентира. На основании этого
компьютеры проводили оценку целых сегментов финансового рынка.
Ежеквартальные отчеты, тенденции промышленного развития, перемены в
руководстве компаний - все это получало цифровое выражение и вводилось в
базы данных. Экспертные системы анализировали их и на основании этого
действовали, причем все происходило без человеческого участия.
В данном случае внезапное резкое падение акций "Ситибэнка" дало понять
компьютерам, что следует начать сброс ценных бумаг и других банков.
Компьютеры вспомнили, что курс акций "Кемикл-бэнка", переживающего сейчас
нелегкий период, на прошлой неделе снизился на несколько пунктов, и потому в
трех институциональных фондах компьютеры, пользующиеся той же программой,
дали команду приступить к продаже этих акций, курс которых мгновенно упал на
полтора пункта. Наступление на акции "Кемикл-бэнка" в сочетании с падением
курса "Ситибэнка" сразу привлекло внимание других экспертных систем,
действующих в том же направлении, но на основе базисных цен других крупных
банков, что нарушило устойчивость всего банковского сектора. Следующим
крупным банком, чьи акции снизились, стал "Мэньюфекчурерс Хэновер", и теперь
компьютерные программы принялись искать внутри себя ответ на вопрос: при
снижении банковского курса акций какие меры следует предпринять, чтобы
защитить инвестиции в других ключевых отраслях?
Получив деньги от продажи казначейских облигаций, "Колам-бус" начал
покупать золото как в виде акций золотодобывающих предприятий, так и
посредством фьючерсных контрактов<Фьючерсный контракт - соглашение принять
покупателем и осуществить продавцом поставку определенного товара в
конкретный срок. Товары и контракты по ним строго стандартизованы, чтобы
обеспечить активную перепродажу этих контрактов на вторичном рынке ценных
бумаг. Фьючерсные контракты широко употребляются на такие виды товаров, как
зерно, металлы, иностранная валюта>. Возникла новая тенденция ухода от
ценных бумаг в благородные металлы. Внезапный скачок спроса в этой области
тут же стал известен трейдерам - как людям, так и их электронным коллегам,
Во всех случаях анализ ситуации был одинаковым: сброс государственных ценных
бумаг плюс неожиданное резкое повышение процентной ставки плюс растущее
давление на банковские акции плюс атака на доллар плюс рост спроса на
благородные металлы - все это предсказывало возникновение опасной
инфляционной тенденции. Инфляция всегда плохо влияет на фондовый рынок, и,
чтобы заметить это, не требуется искусственного интеллекта. Ни компьютерные
программы, ни трейдеры еще не ударились в панику, но все напряженно следили
за поступающими новостями, надеясь угадать дальнейшее развитие событий,
чтобы защитить интересы и вкладчиков и свои собственные.
К этому моменту рынок государственных ценных бумаг испытал серьезное
потрясение. Выброшенные на рынок в нужную минуту облигации на сумму
полмиллиарда долларов вызвали продажу еще десяти миллиардов. Срочно
вернувшиеся в свои офисы руководители инвестиционных компаний, работающих с
евродолларами, вряд ли могли принимать разумные решения. При напряженной
обстановке на мировом рынке ценных бумаг за последние недели им приходилось
проводить много времени на работе, и теперь, вернувшись поодиночке обратно,
каждый пытался выяснить у других, что за чертовщина происходит. Им удалось
узнать лишь одно: огромное количество американских казначейских облигаций
продают по очень низкой цене и в большой спешке, этот процесс продолжается,
и в него включилась крупная американская компания, пользующаяся уважением на
финансовом рынке. Но почему? - спрашивали они. Задав этот вопрос, они
принялись за поиски дополнительных сведений, пытаясь проанализировать поток
информации, поступающей из Америки. Европейские финансисты внимательно
всматривались в экраны, прищурив глаза и недоуменно качая головами. Наконец,
не имея времени для тщательного анализа всей информации, они обратились за
ответом к своим экспертным системам, потому что причины этих стремительных
перемен просто не были очевидными.
Но ведь это не имеет значения, правда? События, происходящие на
финансовом рынке, являются вполне реальными. Федеральный резервный повысил
процентную ставку на целый процент, такое не бывает случайным. А пока,
решили они, не имея рекомендаций правительств и центральных банков, следует
воздержаться от покупки государственных облигаций США. Кроме того, банкиры
начали немедленную ревизию своих активов, потому что создалась ситуация, при
которой было возможно падение акций, причем резкое.
- ...между народами России и Америки, - закончил свой тост президент
Грушевой в ответ на тост гостя, президента Дарлинга, как и надлежит в
соответствии с протоколом. Все подняли бокалы и поднесли их к губам. Райан
тоже отпил немного водки. Даже при таких крошечных рюмках можно изрядно
набраться, если не соблюдать осторожность, - официанты стояли за спиной,
готовые наполнить рюмки, - а ведь произнесены только первые тосты. Джеку еще
никогда не доводилось бывать на государственных банкетах, где бы царила
такая... ну, скажем, непринужденная атмосфера. Здесь присутствовал весь
дипломатический корпус - или по крайней мере послы всех крупных государств.
Особенно был заметен посол, Японии, который весело перебегал от стола к
столу, обмениваясь фразами.
Затем встал государственный секретарь Бретт Хансон и, подняв бокал,
произнес запинаясь заранее приготовленную оду в честь дальновидности
Министерства иностранных дел России, отмечая вклад русских дипломатов в
развитие сотрудничества не только с Соединенными Штатами, но и со всей
Европой. Джек посмотрел на часы - три минуты одиннадцатого по местному
времени. Он уже выпил бокал шампанского, пару рюмок водки и считал себя
самым трезвым из всех присутствующих. Кэти казалась чересчур веселой. Такого
не случалось уже много лет, и Джек понимал, что у него теперь есть
прекрасный повод длительное время подтрунивать над ней.
- Джек, тебе не нравится русская водка? - спросил Головко. Директор СРВ
пил не переставая, заметил Райан, но ему-то не привыкать, подумал он.
- Не хочу показаться окружающим слишком уж большим дураком, - ответил
Райан.
- Ну, думаю, тебе это не грозит, дружище, - заметил Головко.
- О, вы его еще плохо знаете, - лукаво улыбнулась Кэти.
- Одну минуту - Трейдер с удивлением посмотрел на экран своего
компьютера. Его нью-йоркская фирма распоряжалась средствами нескольких
крупных пенсионных фондов, куда вкладывали деньги более миллиона членов
профсоюза. Он только что вернулся с ланча в своей любимой закусочной и
теперь по приказу сверху за бесценок продавал американские казначейские
облигации. В течение нескольких минут никто их не брал. Почему? Затем
появилось осторожное предложение от французского банка, по-видимому, в целях
защиты от инфляционного давления на франк. Речь шла всего о миллиарде по
цене на 17/32 меньше предложенной, что в международных финансовых операциях
равносильно грабежу средь бела дня. И тут же он заметил, что "Коламбус"
согласился на предложение, взял франки и сразу обратил их в немецкие марки,
тоже опасаясь инфляции. Маклеру показалось, что съеденный им за ланчем
бутерброд с салями превратился у него в желудке в свинец.
- Неужели кто-то пытается свалить доллар? - спросил он у соседки.
- Похоже на то, - ответила она. За последний час опционы на долларовые
фьючерсные контракты упали до максимально допустимого за день предела, хотя
все утро продолжали расти.
- Кто?
- Кто бы это ни был, "Ситибэнк" только что получил тяжелый удар. Курс
акций "Кемикл" тоже снижается.
- Может быть, происходит обратное движение цены? - произнес он,
размышляя вслух.
- Обратное от? И до?
- Так как же мне поступать? Продавать? Покупать? Воздержаться? - Ему
нужно было принять какое-то решение. Предстояло защитить сбережения
множества мелких вкладчиков, однако рынок вел себя странно. Все шло псу под
хвост, и он не понимал почему. Знать это необходимо, если хочешь должным
образом делать свое дело.
- Все держат курс на запад, для встречи с нами, шохо, - произнес
начальник оперативного отдела соединения, обращаясь к адмиралу Сато. - Скоро
появятся на экранах радиолокаторов.
- Хай. Спасибо, У сед, - ответил Сато с ноткой удовлетворения в голосе.
Ему хотелось, чтобы матросы и офицеры видели его именно таким. Американцы
победили в учениях, и в этом нет ничего удивительного. Нет ничего
удивительного и в том, что команды японских кораблей выглядят столь
подавленными. После бесчисленных часов, потраченных на тренировки и боевую
подготовку, их уничтожили, пусть и учебными снарядами. Разочарование,
испытываемое личным составом, хотя и не профессиональное чувство, но
свойственно всем людям. Опять, опять американцы победили нас. Это вполне
устраивало командующего соединением. Моральное состояние матросов является
одним из самых важных факторов в операции, которая не только не кончилась,
но стала развертываться лишь теперь.
События, начавшиеся с продажи крупного пакета казначейских облигаций,
оказывали сейчас столь значительное влияние на курс всех банковских акций,
котирующихся на бирже, что председатель правления "Ситибэнка" созвал
пресс-конференцию, чтобы заявить протест против падения ценных бумаг одного
из самых крупных банков страны и указать на его превосходное финансовое
положение. Никто не проявил интереса. Было бы лучше, если бы он позвонил по
телефону нескольким влиятельным финансистам, хотя и это не гарантировало
успеха.
Единственный банкир, который мог бы в этот день остановить такое
развитие событий, выступал в одном из центральных клубов города, когда
послышался сигнал его пейджера. Это был Уолтер Хилдебранд, президент
Нью-йоркского отделения Федеральной резервной системы, по своему положению
уступающий только председателю правления в Вашингтоне. Унаследовав огромное
состояние, он все-таки начал карьеру финансиста с самых низов (хотя и жил
при этом в роскошной двенадцатикомнатной квартире) и пробился к вершине.
Хилдебранд сумел также заслуженно занять этот ключевой пост, который
рассматривал как самую благоприятную возможность отдать свои незаурядные
способности на службу обществу. Умный и проницательный аналитик, он
опубликовал книгу, в которой анализировал причины финансового краха,
происшедшего 19 октября 1987 года, и роль своего предшественника на посту
руководителя Нью-йоркского отделения Федеральной резервной Джерри Лорнигана
в спасении фондовой биржи. Только что закончив выступление, в котором он
разъяснял последствия закона о реформе торговли, Хилдебранд посмотрел на
экран пейджера. Его ничуть не удивило, когда он увидел, что его просят
срочно позвонить в свой офис. Однако офис находился рядом, всего в
нескольких кварталах, и он решил не звонить по телефону, а пройтись пешком.
Позвони он, ему передали бы просьбу немедленно отправиться на Нью-йоркскую
фондовую биржу. Впрочем, это все равно не имело бы значения.
Хилдебранд вышел на улицу один. День был прохладным и солнечным,
прогуляться при такой погоде - одно удовольствие, особенно после ланча. Он
не пользовался услугами телохранителя, как его предшественники. Правда, у
него было разрешение на ношение пистолета, и Хилдебранд иногда брал его с
собой.
Улицы в нижней части Манхэттена узкие и переполненные, тут снуют
главным образом грузовики, доставляющие продукты, и словно гоночные
автомобили несутся от светофора к светофору окрашенные в желтый цвет такси.
Тротуары здесь такие же узкие и переполненные. Приходилось вилять, то и дело
отступая в сторону, чтобы разминуться со встречными пешеходами. Меньше всего
их было у самой обочины, потому Хилдебранд жался ближе к мостовой. Он шел
энергичным шагом, насколько это было возможно, стараясь побыстрее попасть в
офис. Он не заметил мужчины, хорошо одетого и с самым обыкновенным лицом,
который шел всего в трех футах позади него. Темноволосый мужчина выжидал
благоприятного момента, а при таком движении он неизбежно должен был
наступить. Ему не хотелось прибегать к пистолету. Выстрел привлек бы
внимание, а он старался избегать этого. Прохожие могли запомнить его лицо, и
хотя он рассчитывал уже через два часа вылететь самолетом в Европу, при его
профессии лишняя осторожность не помешает. Вот почему он все время
оглядывался по сторонам, наблюдая за мчащимися автомобилями, и тщательно
выбирал наиболее удобный момент.
Сейчас жертва и преследователь приближались к углу улиц Тринити и
Ректор. Огонь светофора мигнул, стал зеленым, и двухсотфутовый поток машин
устремился по улице, чтобы через двести футов остановиться снова. Затем
сменился и цвет светофора позади, освободив сдерживаемую энергию десятков
застывших автомобилей. Тут были и такси, которые в спешке перескакивают с
одной полосы движения на другую. Одно такси проехало на желтый свет и
устремилось направо, к обочине, создав идеальную ситуацию.
Темноволосый мужчина ускорил шаг, оказался позади Хилдебранда и всего
лишь толкнул его в спину. Президент Нью-йоркского отделения Федеральной
резервной системы споткнулся и упал на мостовую. Водитель такси заметил его
и, стараясь избежать столкновения, отвернул руль еще до того, как выругался,
но вывернул недостаточно круто. И все-таки мужчине в пальто из верблюжьей
шерсти повезло. Таксист остановил машину, изо всех сил нажав на недавно
установленные новые тормоза, так что в момент столкновения ее скорость была
меньше двадцати миль. Однако этого оказалось достаточно, чтобы отбросить
Хилдебранда на тридцать футов, он ударился о стальной столб уличного
освещения и сломал позвоночник. Полицейский, стоявший на противоположной
стороне улицы, увидел происшедшее и тут же по рации вызвал "скорую помощь".
Темноволосый мужчина исчез в толпе и направился к ближайшей станции
метро, даже не зная, мертв ли человек, которого он толкнул. Вообще-то ему
сказали, что убивать не обязательно, и это показалось странным. Хилдебранд
был первым банкиром, которого ему приказали не убивать.
Полицейский, склонившийся над лежащим бизнесменом, услышал
повторяющиеся вызовы пейджера. Он решил позвонить по номеру на экране, как
только приедет "скорая". Сейчас ему приходилось выслушивать протестующие
объяснения таксиста, который доказывал свою невиновность.
Экспертные системы "знали", что, как только курс банковских акций
начнет быстро падать, доверие к самим банкам неизбежно пошатнется, и
вкладчики задумаются о том, чтобы забрать деньги из банков, которые кажутся
им ненадежными. Это заставляет банки, в свою очередь, требовать возвращения
кредитов и, что еще более важно, обратиться к экспертным системам в надежде,
что им удастся угадать тенденции будущего развития рынка на несколько минут
раньше конкурентов, потому что теперь банки сами превращались в инвесторов и
стремились вернуть себе финансовые активы, чтобы удовлетворить требования
вкладчиков, требующих свои деньги. Как правило, банки являются осторожными
инвесторами на фондовом рынке, ограничиваясь главным образом покупкой акций
наиболее надежных компаний, государственных ценных бумаг и акций других
банков. Среди самых распространенных вложений банковского капитала находятся
акции тридцати корпораций, которые лежат в основе индекса Доу-Джонса. Как
всегда, самое важное заключается в том, чтобы первым заметить тенденцию в
развитии рынка и первым начать действовать, защищая таким образом
капиталовложения, которые приходится гарантировать крупным компаниям.
Разумеется, поскольку все финансовые институты пользуются в общем-то одними
и теми же экспертными системами, они действуют одинаково быстро. Стоит стаду
заметить одну-единственную молнию в непосредственной близости, и все особи
начинают уходить подальше, сначала медленно, но в том же направлении.
Люди в операционном зале биржи знали, что сейчас все и начнется. Почти
каждый из них получал ранее запрограммированные распоряжения, и потому на
собственном опыте они могли предсказать, как будут действовать компьютеры.
Начинается, пронесся шепот по всем трем торговым залам. Сама предсказуемость
этого события могла служить индикатором происходящего, однако ковбоям было
трудно оставаться за пределами стада, усмирять его, направлять и... не
оказаться поглощенными паникой. Если это случится, то все понесут огромные
потери, потому что резкое понижение биржевого курса уничтожит ту небольшую
разницу, или маржу, от которой зависят их фирмы.
Председатель Нью-йоркской фондовой биржи стоял на балконе, глядя вниз,
в операционный зал, и размышляя, куда, черт возьми, делся Уолт Хилдебранд.
Только он мог теперь помочь. К мнению Уолта прислушивались все. Председатель
взял трубку телефона сотовой связи и снова вызвал офис Хилдебранда, и опять
секретарь повторила, что мистер Хилдебранд еще не вернулся после выступления
в клубе. Да, она передала вызов по пейджерной связи. Конечно, передала.
Он смотрел вниз и видел, что процесс начался. Движение в зале
оживилось. Все собрались, и шум, доносящийся оттуда, стал оглушающим. Это
всегда плохой знак, когда люди начинают кричать. Электронный телетайп
поведал ему о развитии событий. Акции наиболее надежных и крупных компаний,
известных под трехбуквенными сокращениями, знакомыми, как имена его
собственных детей, составляли чуть больше трети котировок. Наметилась явная
тенденция к резкому их снижению. Прошло всего двадцать минут, и финансовые
индексы Доу-Джонса упали на пятьдесят пунктов. Каким бы угрожающим и крутым
ни был такой обвал, достижение этого рубежа вызвало облегчение. Компьютеры
фондовой биржи автоматически прекратили прием заявок на продажу, поступающих
от их электронных собратьев. Отметка в пятьдесят пунктов именовалась
"пределом скорости". Установленная после биржевого краха 1987 года, она
предназначалась для того, чтобы замедлить развитие событий до понятного
людям темпа. Многие упускали из виду то простое обстоятельство, что они
могут запросить совета - это больше не называли рекомендациями - у
компьютеров, установленных в штаб-квартирах фирм, и затем направить
предложения о продаже по телефону, телексу или по электронной почте. "Предел
скорости" всего лишь прибавлял лишние тридцать секунд к процессу подачи
заявок. Таким образом, после минутного затишья, торговля возобновилась и
тенденция к снижению осталась прежней.
К этому моменту паника внутри финансового сообщества стала вполне
реальной. Она отражалась в напряженности или в негромком шуме разговоров в
каждом операционном зале всех крупных компаний. Си-эн-эн выпустила прямо в
эфир специальный репортаж со своего балкона над самым большим залом
Нью-йоркской фондовой биржи, прежде бывшим гаражом. Биржевой телетайп
передачи новостей Си-эн-эн держал в курсе событий тех вкладчиков, что
предпочитали следить за происходящим, самостоятельно оценивая сухие цифры,
появляющиеся на экране. Для всех остальных комментатор сообщила, что индексы
Доу-Джонса для акций промышленных компаний в мгновение ока упали на
пятьдесят пунктов, затем еще на двадцать, и тенденция к снижению
продолжается. Потом последовали вопросы от ведущего телекомпании из Атланты
и рассуждения о причине происходящего. Далее комментатор, не потрудившись
проверить достоверность информации, уже по собственной инициативе заявила,
что началось наступление на доллар по всему миру и что Федеральная резервная
система не в силах остановить этот процесс. Она не смогла бы сказать ничего
хуже, даже если бы пожелала. Теперь все знали о приближающемся крахе, и в
паническое бегство от доллара вступили многомиллионные массы вкладчиков.
Несмотря на то что профессиональные инвесторы с презрением относятся к
рядовым вкладчикам, не понимающим всех тонкостей инвестиционного процесса,
они не замечают, что в критические моменты сами мало от них отличаются.
Рядовые вкладчики воспринимают как аксиому то обстоятельство, что снижение
индекса Доу-Джонса - плохо, а повышение - хорошо. Точно так же это
истолковывается и трейдерами, считающими, что они превосходно разбираются в
тонкостях процесса. Профессиональные инвесторы, однако, знают намного больше
рядовых вкладчиков о механизме действия финансового рынка, но перестали
понимать систему ценообразования. Для них тенденции превратились в
реальность. Перемещение индексов на протяжении лет все более и более
отделилось от того, что в действительности значили сами акции. В конце
концов, ценные бумаги не просто теоретически выражают что-то, они
представляют собой реальную собственность корпораций, владеющих реальными
ценностями. С течением времени "ракетчики", действующие в операционных
залах, забыли об этом и, существуя в мире математических моделей и анализа
тенденций, упустили из виду сущность того, чем торгуют. И вот теперь факты,
кажущиеся им всего лишь теоретическими, рушились у них на глазах. Лишившись
основания в понимании процессов, которыми занимаются, потеряв связь с
реальным миром, они понеслись, подгоняемые штормом, сотрясающим зал биржи и
весь финансовый мир, просто не зная, что предпринять. Более опытные и
пожилые финансисты, отдающие себе отчет в происходящем, не имели времени и
достаточной информации, чтобы успокоить своих молодых подчиненных и навести
порядок.
Воцарившийся хаос не имел под собой по сути дела никакого основания.
Доллар сохранял свою силу и должен был даже укрепиться после нескольких
незначительных потрясений. "Ситибэнк" только что представил отчет о
финансовой деятельности, где указывалось, что банк функционирует хорошо и
приносит доход, пусть не сенсационный, но вполне устойчивый, да и
"Кемикл-бэнк" являлся в принципе надежным банковским домом после
реструктуризации его руководства. И все-таки ценные бумаги обоих банков
резко упали. Компьютерные программы указывали на то, что сочетание
нескольких факторов означает нечто крайне опасное, а разве экспертные
системы ошибаются? Они основываются на точной информации, уходящей глубоко в
историю, и видят будущее гораздо лучше людей. Трейдеры верили в
математические модели, хотя и не понимали причин, которые заставляли эти
модели давать рекомендации, появляющиеся на их компьютерных терминалах; и
точно так же рядовые граждане, узнавая сейчас новости, видели, что
происходит что-то плохое, и не могли понять, как остановить неблагоприятное
развитие событий.
Профессионалы оказались в таком же тяжелом положении, как и рядовые
граждане, узнающие о происходящем из программы новостей, передающихся по
телевидению или радио. По крайней мере так казалось на первый взгляд. На
самом деле для профессионалов все обстояло намного хуже. То, что они
разбирались в математических моделях, стало теперь не преимуществом, а
недостатком. Для рядовых граждан происходящие события были сначала
непонятными, и в результате мало кто предпринял какие-то действия. Они
наблюдали и ждали, а во многих случаях просто пожимали плечами, потому что
собственных акций у них не было. А между тем такое мнение было ошибочным,
хотя они не знали об этом. Банки, страховые компании и пенсионные фонды,
распоряжающиеся средствами граждан, вкладывали колоссальные суммы в самые
разные ценные бумаги. Все эти финансовые учреждения находились под контролем
профессионалов, чей опыт и образование подсказывали им, что есть от чего
удариться в панику. И они действительно поддались панике, дав тем самым
толчок процессу, который скоро стал понятен обычным людям. Тут начали
поступать звонки от вкладчиков, и ситуация стала стремительно ухудшаться для
всех.
То, что было пугающим раньше, теперь оказалось намного страшнее. Первые
звонки поступили от пожилых людей, пенсионеров, сидящих весь день у
телевизоров и беседующих друг с другом по телефону, делясь своими опасениями
из-за того, что они увидели. Многие из них вложили средства в инвестиционные
фонды, потому что фонды приносили более высокий доход, чем банковские счета,
- именно по этой причине банки и вступили в дело, чтобы защитить свои
доходы. Сейчас инвестиционные фонды терпели колоссальные убытки, и, хотя в
данный момент эти убытки ограничивались главным образом государственными
ценными бумагами и акциями нескольких крупных компаний, ситуация изменилась,
когда начали поступать телефонные звонки от рядовых вкладчиков, стремящихся
получить свои сбережения и выйти из игры. Фондам пришлось приступить к
продаже тех акций, которых еще не коснулась паника, чтобы компенсировать
потери от падения других акций, казавшихся более надежными. По сути дела они
выбрасывали на рынок акции, сохраняющие свою устойчивость, в точности следуя
древнему выражению:
"Бросать деньги на ветер". А это было почти точным определением того,
что им приходилось делать.
Неизбежным результатом стал общий крах, падение всех акций на всех
фондовых биржах. К трем часам дня индексы Доу-Джонса упали на сто семьдесят
пунктов, особенно крутое падение было у "Стэндард энд Пуэрс Файв Хандред".
Еще хуже оказался составной индекс Национальной ассоциации фондовых
дилеров.Теперь вкладчики по всей Америке набирали телефонный номер 1-800 и
звонили в свои инвестиционные фонды.
Главы всех фондовых бирж вместе с руководителями Комиссии по ценным
бумагам и биржевым операциям в Вашингтоне провели селекторное совещание. В
течение первых десяти минут царило общее замешательство - слышались голоса,
требующие ответа на вопросы, которые тут же повторялись, и в результате к
решению так и не пришли. Служащие государственных департаментов запросили
самые последние сведения, интересуясь по сути дела тем, насколько близко к
обрыву оказалось стадо и с какой скоростью оно приближается к пропасти, но
не сделали никаких конкретных предложений, способных помочь остановить его
панический бег к гибели. Президент Нью-йоркской фондовой биржи поборол
искушение закрыть ее или как-то замедлить ход торговых операций. Пока
продолжалось совещание - а оно длилось всего двадцать минут - индекс
Доу-Джонса упал еще на девяносто пунктов, промчавшись мимо отметки двести
пунктов и приблизившись к тремстам. После того как руководители Комиссии по
ценным бумагам и биржевым операциям удалились на свое закрытое заседание,
главы бирж в нарушение федеральных директив обменялись мнениями по поводу
совместных шагов, направленных на решение создавшегося положения, но,
несмотря на весь огромный коллективный опыт, не смогли ничего придумать.
Теперь вкладчики звонили в инвестиционные фонды по всей Америке, и
служащие фондов, не способные ответить сразу на бесчисленные звонки,
переводили свои телефоны в режим ожидания, и на телефонных аппаратах мигали
лампочки, напоминая, что абонент ждет ответа. Те вкладчики, чьи фонды
управлялись банками, узнали неожиданную и весьма неприятную новость. Да,
вклады находятся в банках. Действительно, вклады в этих банках гарантируются
Федеральной корпорацией страхования депозитов. Однако средства
инвестиционных фондов, которыми распоряжаются банки для обслуживания нужд их
вкладчиков, в Федеральную корпорацию страхования депозитов не входят. Таким
образом, риску подвергался теперь уже не только доход по вкладам, но и
основной капитал. После этого наступало короткое молчание -
десять-пятнадцать секунд, - затем абонент клал трубку, садился в машину и
ехал в банк, чтобы снять деньги со всех остальных вкладов, оставшихся у
него.
При всем быстродействии компьютеров, регистрирующих стремительно
меняющиеся цены на акции, телетайп Нью-йоркской фондовой биржи отставал от
разворачивающихся событий на четырнадцать минут. Горстка акций даже выросла
в цене, но это были главным образом акции компаний, занимающихся добычей и
переработкой благородных металлов. Остальные акции катились вниз. Теперь все
крупные телевизионные компании вели прямые передачи с Уолл-стрит. О крахе
знали все. Фирма "Каммингс, Кэнтор энд Картер", успешно функционировавшая в
течение ста двадцати лет, внезапно обнаружила, что кончились ее резервы
наличности. Председателю правления ничего не оставалось, как в панике
обратиться за помощью к "Меррилл Линч". Это поставило председателя совета
директоров крупнейшего торгового дома страны в сложное положение. Самый
старый и самый опытный финансист, он всего полчаса назад во время
селекторного совещания едва не сломал руку, стуча кулаком о стол и требуя
ответов, которые никто не смог ему дать. Тысячи людей не только покупали
акции через его корпорацию, но приобретали акции самой корпорации, полагаясь
на ее дальновидность и безупречную репутацию. И вот теперь ему предстояло
выбирать. Он мог пойти на стратегически важный шаг и защитить дружественный
оплот всей финансовой системы от краха, вызванного паникой, не имеющей под
собой ни малейшего основания, а мог и отказаться, защищая деньги своих
акционеров. Трудно сделать такой выбор. Если он откажет в помощи
"Каммингсу", это может придать панике - и обязательно придаст - новую силу и
нанесет такой ущерб фондовому рынку, что деньги, которые он сохранит для
собственных вкладчиков, отказавшись прийти на помощь сопернику, скоро будут
потеряны в любом случае. Но ведь и помощь, оказанная им, может оказаться
всего лишь благородным жестом, и тогда, не остановив панику, он потеряет
деньги собственных вкладчиков.
- Помоги мне, Господи, - выдохнул председатель совета директоров,
поворачиваясь и глядя в окно. Одним из прозвищ торгового дома "Меррилл Линч"
было "Мчащееся стадо". Ну что ж, сейчас стадо действительно мчалось... Он
сравнил собственную ответственность перед своими акционерами с
ответственностью по отношению ко всей финансовой системе, от которой
зависело все и вся. И первое победило. Он сделал выбор. Таким образом один
из ключевых игроков финансовой системы страны сбросил ее с обрыва в зияющую
пропасть.
Торговля в операционном зале фондовой биржи прекратилась в 15.23
пополудни, когда индексы Доу-Джонса упали на пятьсот пунктов, что являлось
максимально допустимым падением за один день. Эта цифра отражала всего лишь
ценность акций тридцати важнейших компаний, в то время как снижение
стоимости остальных ценных бумаг намного превосходило потери самой крупной
из них. Телетайпу понадобилось еще тридцать минут, чтобы наверстать
отставание, что создавало иллюзию продолжающейся деятельности. Люди в
операционном зале молча смотрели друг на друга, пол вокруг был покрыт таким
количеством бумажных листков, что казалось, будто они стоят на снегу.
Сегодня пятница, думали они. Завтра - суббота. Все останутся дома. У всех
появится возможность передохнуть и подумать. Вообще-то именно это и
требовалось - немного подумать. Случившееся не поддавалось никакому
объяснению. Пострадало множество людей, однако рынок вернется на круги своя,
и с течением времени те, кто проявят смекалку, мужество и способность
выдержать бурю, восстановят свои позиции. Если, думали они, если все с умом
воспользуются передышкой и не произойдет еще чего-то безумного. Они были
почти правы.
В "Депозитари траст компании", или, как ее обычно называли ДТК,
служащие сидели с развязанными галстуками, часто вставали, направляясь в
туалет, чтобы освободиться от бесчисленных чашек кофе и моря газированных
напитков, выпитых за этот сумасшедший день, но теперь их ожидало
благословенное облегчение. Фондовый рынок закрылся рано, и можно было сразу
браться за дело. Осуществив ввод данных от основных коммерческих центров о
заключенных сделках, компьютеры переключились на другой режим работы.
Записанные на магнитную пленку результаты торговых операций проходили через
машину для подведения итогов и последующей передачи. За несколько минут до
шести вечера у одного из терминалов прозвенел звонок.
- Рик, у меня тут возникли проблемы!
Рик Бернард, старший инженер-системщик, подошел и посмотрел на экран,
чтобы узнать причину тревоги.
Последняя сделка, которую они сумели идентифицировать, произошла ровно
в полдень и касалась фирмы "Атлас майлакрон", до предела загруженной
заказами на производство станков для автомобилестроительных компаний - шесть
тысяч акций по 48 1/2. Поскольку акции "Атласа" котировались на Нью-йоркской
фондовой бирже, они идентифицировались трехбуквенным сокращением, в данном
случае AMN. В системе автоматической котировки Национальной ассоциации
фондовых дилеров, NASDAQ, использовались четырехбуквенные группы.
Следующая сделка, зарегистрированная сразу после AMN 6000 по 48 1/2
была ААА 4000 по 67 1/8, а затем ААА 9000 по 51 1/4. Более того, после
прокрутки данных убедились, что все операции, проведенные после полудня (за
исключением "Атласа"), демонстрировали бессмысленные трехбуквенные
сочетания, которые ничего не означали.
- Переключись на "Бету", - скомандовал Бернард. Ленточное запоминающее
устройство на первой резервной компьютерной системе было открыто. - Начинай
прокручивать.
- Проклятье!
Через пять минут закончилась проверка всех шести систем. В каждом
случае все сделки оказались тарабарщиной, бессмысленным сочетанием букв и
цифр. Ни одна из операций, осуществленных после полудня, не была
зарегистрирована должным образом. Отсюда следовало, что ни одна трейдинговая
фирма, ни один инвестиционный фонд, банк или рядовой инвестор не будет
знать, что он продал или купил, кому и у кого, на какую сумму.
Следовательно, никто не будет иметь ни малейшего представления о том,
сколько у него осталось денег для дальнейших операций или даже для покупки
продуктов на уик-энд.
20. Третий удар
Банкет закончился уже после полуночи. Для гостей было организовано
что-то вроде представления. Большой театр ничуть не утратил своего
волшебного очарования, и расположение зала позволило гостям увидеть балерин
и танцовщиков почти рядом, что вряд ли бывает, когда они выступают на сцене.
Наконец стих шум аплодисментов, опустились ладони, уставшие и покрасневшие
от многократных вызовов на бис, и сотрудники службы безопасности повели
гостей к выходу. Почти каждый - или каждая - из них нетвердо держались на
ногах, и тут Райан убедился, что он действительно самый трезвый среди
присутствующих, включая жену.
- Как тебе это понравилось, Дага? - спросил Райан у специального агента
Элен Д'Агустино. Его собственный телохранитель отправился за пальто.
- На этот раз, в виде исключения, мне хотелось бы принять участие в
банкете вместе с теми, кого я охраняю. - Она покачала головой, словно мать,
расстроенная поведением своих детей.
- Джек, завтра я буду чувствовать себя просто ужасно, - сообщила Кэти
мужу. Водка здесь оказалась просто великолепной.
- Я предупреждал тебя, дорогая. К тому же, - ядовито добавил он, -
сейчас уже завтра.
- Извините, но мне пора к "Парашютисту", - сказала Дага. Это кодовое
имя Секретная служба дала президенту в память о его службе в десантных
войсках.
Райан с удивлением увидел за дверью американца в повседневном деловом
костюме - гости были в вечерних туалетах, еще одна недавняя перемена в
российской общественной жизни. Вместе с женой он направился к нему.
- В чем дело?
- Доктор Райан, мне нужно немедленно увидеть президента.
- Кэти, подожди меня здесь, - произнес Джек и повернулся к сотруднику
посольства: - Идите за мной.
- Ну куда ты, Джек... - недовольно заметила жена.
- У вас письменное сообщение? - спросил Райан и протянул РУКУ.
- Да, сэр. - Райан взял страницы факса и, пересекая зал, начал их
читать.
- Боже милосердный! Скорее.
Роджер Дарлинг все еще дружески беседовал с президентом Грушевым, когда
Райан в сопровождении дипломата подошел к нему.
- Не правда ли, превосходный банкет, Джек? - с улыбкой заметил
президент США, и тут же улыбка сошла с его лица. - Неприятности?
Райан кивнул, возвращаясь к своей роли советника по национальной
безопасности.
- Нам нужно немедленно встретиться с Бреттом и Базом, господин
президент.
- Вот они. - Радиолокатор SPY-ID эсминца "Мутсу" осветил на растровом
экране ближнее крыло американского соединения. Контр-адмирал, сохо, Сато
посмотрел на своего начальника оперативного отдела с бесстрастным выражением
лица, ничего не значащим для остальных членов команды на мостике, но весьма
многозначительным для капитана первого ранга, исса, который был посвящен в
подлинное назначение учений "Океанские партнеры". Пришло время обсудить
ситуацию с командиром эскадренного миноносца. Соединения находились на
расстоянии ста сорока морских миль друг от друга, и встреча произойдет в
конце дня, думали адмирал и его заместитель. Интересно, как воспримет
новость командир "Мутсу"? Впрочем, его мнение вряд ли будет иметь какое-то
значение.
Через десять минут главный старшина вышел на палубу, чтобы проверить
готовность трехтрубного торпедного аппарата левого борта "Марк-68". Сначала
он открыл смотровый люк у его основания и произвел электронную проверку всех
трех торпед. После этого, закрыв люк, открыл один за другим кормовые люки на
трубах и снял замки с винтов каждой торпеды "Марк-50". Старшина был опытным
специалистом, двадцать лет прослужил на флоте, и на все ему понадобилось не
больше десяти минут. Прихватив инструменты, он перешел на правый борт, где
повторил то же самое на таком же торпедном аппарате. Он не имел
представления, почему получил такое приказание, и не интересовался этим.
Еще через десять минут "Мутсу" приступил к летным операциям. Эсминец
после спуска на воду прошел модификацию, и теперь на баке находился
выдвигающийся ангар для одного противолодочного вертолета SH-60J. которым
можно было пользоваться и для воздушной разведки. Пришлось разбудить экипаж
и подготовить машину к взлету, на что потребовалось почти сорок минут. Затем
вертолет взлетел. Сначала он описал круг вокруг эскадры, а потом направился
вперед. Его радиолокатор вел поиск американского соединения, все еще идущего
на запад со скоростью восемнадцать узлов. Изображение передавалось на
флагманский корабль японской эскадры - эсминец "Мутсу".
- В его составе два авианосца на расстоянии трех тысяч метров один от
другого, - произнес командир эсминца, показывая на экран.
- Вам надлежит выполнить приказ, капитан, - сказал Сато.
- Хай, - ответил командир "Мутсу", стараясь не обнаружить своих чувств.
- Так что случилось, черт побери? - спросил Дарлинг. Они отошли в угол.
Кордон агентов русской и американской служб безопасности оттеснил всех
остальных в глубину зала.
- Похоже, что на Уолл-стрите произошел крах, - ответил Райан, у
которого оказалось больше времени, чем у остальных, чтобы оценить
создавшуюся ситуацию. Нельзя сказать, что его анализ был особенно глубоким.
- Причина? - спросил Фидлер.
- Насколько мне известно, никакой причины, - произнес Джек, оглядываясь
по сторонам в поисках кофе, который уже заказал. Ему нужно было взбодриться,
а трое остальных нуждались в кофе больше него.
- Джек, у тебя совсем недавний опыт в торговле ценными бумагами, -
заметил министр финансов Фидлер.
- Вообще-то мне не довелось работать на самой бирже, Баз. - Советник по
национальной безопасности сделал паузу, указывая на страницы полученного
сообщения. - Думаю, у нас просто недостаточно информации для ответа на такой
вопрос. Кто-то забеспокоился и сбросил казначейские векселя. Скорее всего
решили немного подзаработать на разнице курсов доллара и иены, но утратили
контроль над ситуацией.
- Немного? - вмешался Бретт Хансон, чтобы напомнить о своем
присутствии.
- Дело в том, что рухнул индекс Доу-Джонса, резко упали котировки, но
теперь у биржевиков два дня, они смогут оценить ситуацию и приготовиться.
Такое случалось и раньше. Мы ведь завтра вылетаем домой?
- Надо предпринять что-то прямо сейчас, - сказал Фидлер. - Сделать
какое-то заявление.
- Пожалуй, - согласился Райан. - Что-нибудь нейтральное и ободряющее.
Фондовый рынок похож на самолет - он сможет лететь сам, если ему не мешать.
Согласитесь, такое и раньше бывало, не так ли?
Министр финансов Бозли Фидлер, или Баз<Buzz! - быстро!, пошевеливайся!
(англ.)> - это прозвище сохранилось за ним с тех пор, когда он мальчишкой
играл в Малой бейсбольной лиге, - был ученым, занимался исследованиями
американской финансовой системы, написал о ней несколько книг, но сам
никогда не принимал участия в биржевых операциях. Его преимущество
заключалось в том, что он мог смотреть на американскую экономику со стороны,
сохраняя историческую перспективу. Он имел репутацию специалиста по валютной
политике. А недостатком Фидлера, понял сейчас Райан, было то, что он не имел
опыта операций на фондовой бирже и даже не задумывался над этой проблемой. В
результате у него не хватало уверенности, которая характеризует настоящего
биржевого игрока, и поэтому он сразу обратился к Райану. Ну что ж, это
неплохо, подумал тот. По крайней мере человек понимает, что у него недостает
опыта. Неудивительно, что его считают таким умным.
- После предыдущего биржевого краха установлены пределы падения и
предприняты другие охранительные меры. Однако на этот раз они не помогли.
События смели их меньше чем за три часа, - с беспокойством заметил министр
финансов, размышляя, как и подобает ученому, почему меры, хорошие и надежные
теоретически, оказались столь слабыми на практике.
- Это верно. Будет интересно выяснить, почему так произошло. Только не
забывай. Баз, такое случалось и в прошлом.
- Текст заявления, - отдал короткий приказ президент. Фидлер кивнул и,
прежде чем начать, на мгновение задумался.
- О'кей, мы скажем, что финансовая система остается надежной. У нас
действует немало охранительных мер, автоматически вступающих в силу. Рынку,
как и американской экономике, ничто не угрожает. Черт возьми, разве наша
экономика не продолжает развиваться? К тому же закон о реформе торговли
будет способствовать росту занятости и создаст в наступающем году не менее
полумиллиона новых рабочих мест. Эта цифра представляет собой осторожную
оценку ситуации, господин президент. Этим я пока бы и ограничился.
- Остальное по возвращении? - спросил...
