Том Клэнси, Лэрри Бонд. Красный шторм поднимается
страница №35
...заставить кого-то поступатьпо-иному.
А вдруг главнокомандующий прав? Что, если это действительно отвлекающий
маневр? Рур представляет собой стратегическую цель исключительной важности.
Алексеев поднял голову.
— Продолжить наступление.
— Слушаюсь, товарищ генерал.
— Донесение о танках противника в Бремке было ошибочным, — К
Алексееву поспешно подошел молодой офицер. — Это оказались наши танки,
двигающиеся на юг.
— Вы полагаете, что это хорошая новость? — бросил Алексеев.
— Конечно, товарищ генерал, — нерешительно ответил капитан.
— А вам не пришло в голову поинтересоваться, почему наши танки вдруг
двигаются на юг? Черт вас побери, неужели я один должен думать за всех? --
Алексеев знал, что кричит на молодого офицера потому, что не может возразить
действительному виновнику происходящего. Капитан опустил голову. Генерала
охватило чувство стыда.
x x x
Им поручили выполнить эту задачу, потому что у них было больше опыта
боевых действий, чем у всех остальных. Никому и в голову не пришло, что в
операциях такого рода у них не было вообще никакого опыта. Они не
оборонялись, а наступали. В прошлом, если не принимать во внимание
нескольких контратак местного значения, ни одно подразделение НАТО не
принимало участия в наступательных операциях, однако лейтенант Макколл — он
по-прежнему мыслил как сержант — знал, что они справятся с этим лучше
других. На танке М-1 установлен ограничитель числа оборотов двигателя, не
позволяющий двигаться со скоростью, превышающей сорок три мили в час.
Экипажи танков всегда начинали с того, что снимали этот ограничитель.
Сейчас его М-1 мчался со скоростью пятьдесят семь миль в час. На такой
скорости трясло так, что мозги болтались внутри черепной коробки, но
лейтенант еще никогда не испытывал такого острого наслаждения. Его жизнь
балансировала на тонком канате между смелостью и безумием. Боевые вертолеты
летели впереди танковой роты Макколла; они провели разведку маршрута и
сообщили, что дорога к Альфельду свободна. Русские не пользовались этой
дорогой. Да это была всего лишь полоса отчуждения над проложенным под землей
нефтепроводом, заросшая травой полоса шириной сто футов, пересекающая лес и
прямая, как стрела. Широкие гусеницы танка оставляли позади фонтаны
взметнувшейся в воздух земли, напоминающие кильватерную струю гоночного
катера. Огромная боевая машина мчалась на юг.
Механик-водитель чуть сбавил ход на крутом повороте, и Макколл,
прищурив глаза, посмотрел вперед. Он хотел убедиться, что впереди нет машин
противника, которых не заметили вертолеты. Впрочем, это могла быть и не
машина, всего три человека с противотанковой ракетой, и миссис Макколл
получит телеграмму, которая с сожалением известит, что ее сын...
Тридцать километров, подумал он. Проклятье! Прошло всего полчаса с того
момента, как немецкие гренадерские части прорвали русский фронт, и туда
мчится американский танковый полк. Просто безумие, однако, черт побери,
разве не безумие, что он все еще жив после своего первого боя, через час
после начала войны. Еще десять километров.
x x x
— Ты только посмотри! Вот еще наши танки, направляющиеся на юг. Что за
чертовщина здесь происходит? — проворчал Сергетов, повернувшись к водителю.
Теперь даже тон его голоса походил на голос Алексеева.
— Разве это наши танки? — удивился водитель. Молодой майор недоуменно
потряс головой. Вот еще один танк промчался в просвете между деревьями --
крыша его башни была плоской, а не куполообразной, как у советских танков!
Над деревьями показался вертолет и развернулся в небе. На этот раз
Сергетов не ошибся и не принял его за русский, а короткие крылья по сторонам
фюзеляжа означали, что это штурмовой вертолет. Водитель бросил пикап вправо
в тот самый момент, когда у дула пулемета, установленного на носу вертолета,
засверкали вспышки выстрелов. Сергетов успел выпрыгнуть наружу при виде
тянущихся к пикапу трассирующих пуль. Он упал на спину и перекатился под
прикрытие деревьев. Майор не поднимал головы, но ощутил жар вспышки и понял,
что пулеметная очередь взорвала резервный топливный бак машины. Молодой
офицер вскочил и скрылся в лесу. Выглянув из-за ствола высокой сосны, он
увидел, как американский вертолет на сто метров подлетел к горящей машине,
чтобы убедиться, что она уничтожена, а затем опустил нос и полетел на юг.
Рация Сергетова осталась в горящем перевернутом грузовичке.
x x x
— "Буффало три-один", это "Команч", прием.
— "Команч", это "три-один", докладывайте, прием.
— Мы только что уничтожили русский грузовик. В остальном все в
порядке. Вперед, ковбои! — не удержался от возгласа пилот вертолета.
Макколл засмеялся, услышав эти слова, и тут же напомнил себе, что
смеяться не над чем. Несколько механиков-водителей схлопотали выговоры за
то, что вели себя излишне вольно на немецких полях, а теперь им приказывают
мчаться вперед! Еще две минуты, и три километра остались позади.
Сейчас начинается опасный этап.
— "Буффало три-один", видим охранение на вершине холма из трех русских
машин. Похожи на БТР, повторяю: браво-танго-ромео. Транспорт, двигающийся по
мостам, состоит из одних грузовиков. На восточном берегу, к северу от
города, расположена танкоремонтная мастерская.
М-1 замедлил ход, приближаясь к последнему повороту. Макколл приказал
водителю съехать с дороги на лужайку, поросшую травой, и огромная боевая
машина величественно поползла к соседней рощице.
— Цель — БТР, в направлении одиннадцати часов, расстояние две тысячи
семьсот. Огонь по готовности, Вуди!
Первая из восьмиколесных бронированных машин взорвалась прежде, чем
кто-нибудь из экипажей БТР заметил стоящий поблизости танк. Русские смотрели
вверх, ожидая воздушного налета, а не вражеских танков в сорока километрах
за линией фронта. В следующую минуту взорвались и остальные
бронетранспортеры. Танковый взвод из четырех машин под командой Макколла
помчался дальше.
Три минуты спустя они достигли гребня холма. Один за другим огромные
танки "Абраме" вползли на вершину, откуда открывался вид на то, что еще
недавно было маленьким городком. Несколько дней непрерывных налетов авиации
и артиллерийских обстрелов стерли его с лица земли. Действовали четыре
понтонных моста, по которым медленно двигались грузовики, в то время как
своей очереди ждало множество других грузовых машин.
Сначала танки обнаружили и уничтожили все, что представляло для них
хотя бы отдаленную угрозу. Пулеметный огонь поливал грузовики, а танковые
орудия обстреляли танкоремонтную мастерскую, расположенную в поле к северу
от города. К этому времени на гребне холма разместились уже две
бронетанковые роты, и боевые машины пехоты открыли огонь по грузовикам из
своих легких двадцатипятимиллиметровых автоматических пушек. Уже через
пятнадцать минут горело больше сотни машин, нагруженных припасами,
достаточными, чтобы на протяжении суток поддерживать боеспособность целой
русской дивизии. Однако уничтожение припасов являлось всего лишь
второстепенной целью. К передовой группе подтягивались основные силы
танкового батальона, перед которым была поставлена задача удерживать этот
русский узел коммуникаций до тех пор, пока не подойдет подкрепление. Немцы
уже захватили Гронау, и русские войска к востоку от Лайне были отрезаны от
тылов. Два понтонных моста уцелели, и рота боевых машин пехоты М-2 "брэдли"
устремилась по ним, чтобы захватить позиции на восточной окраине города.
x x x
Иван Сергетов подполз к обочине широкой, поросшей травой дороги — он
не знал, что это за дорога, — и, похолодев от ужаса, наблюдал за тем, как
по ней проносились машины противника. Это были американские подразделения
силой не меньше батальона, двигающиеся налегке. Одни гусеничные машины,
грузовиков здесь не было. Он сохранил достаточное самообладание, чтобы
сосчитать количество танков и боевых машин пехоты, проносившихся мимо него
на скорости, которую раньше он даже не считал возможной. Наибольшее
впечатление производило на него почти полное отсутствие шума. Газотурбинные
двигатели танков М-1 не ревут так громко, как дизельные двигатели на
советских танках. Нет даже никаких признаков того, что тяжелые машины
находятся вблизи, пока они не подойдут на несколько сотен метров, --
благодаря сочетанию высокой скорости и отсутствию шума... Танки направлялись
к Альфельду!
Следует доложить об этом, подумал Сергетов. Но как? Рация погибла в
сгоревшей машине, и он на минуту задумался, чтобы установить, где
находится... Да, конечно, в двух километрах от реки Лайне, совсем недалеко
от заросшего лесом гребня холма. Если он решит возвращаться на командный
пункт, ему придется идти пешком двадцать километров. Повернув в сторону
тыла, он надеялся натолкнуться на одно из советских подразделений вдвое
быстрее и передать сигнал тревоги. Но спасаться бегством в сторону тыла --
разве это не трусость?
Как бы то ни было, другого выхода нет — нужно идти на восток. Сергетов
с ужасом догадывался, что никому не известно о рейде врага по тылам
советских войск. Он подполз к самому краю леса и начал дожидаться просвета в
американской колонне. До противоположной обочины дороги всего тридцать
метров. Понадобится всего пять секунд, чтобы перебежать ее, подумал майор.
Может быть, меньше.
Мимо промчался очередной М-1. До следующего американского танка
оставалось триста метров. Сергетов глубоко вдохнул и побежал по открытому
месту.
Командир приближающейся машины заметил его, но не успел взяться за
ручки танкового пулемета. А стоит ли останавливаться ради одного человека
без автомата, перебегающего дорогу? Он сообщил о замеченном по радио и
продолжил движение.
Сергетов не останавливался, пока не оказался в глубине леса, в сотне
метров от дороги. Такое небольшое расстояние, но ему казалось, что сердце
вот-вот выпрыгнет из груди. Майор сел, прижавшись спиной к стволу дерева, и
наблюдал за тем, как мимо проносятся американские бронированные машины.
Прошло несколько минут, прежде чем он смог встать на ноги, затем майор
побежал вверх по крутому склону и скоро снова смотрел вниз на Лайне.
Его потрясло появление американских танков. Но то, что он увидел
сейчас, было еще более страшным. Танкоремонтная мастерская превратилась в
пылающие развалины. Повсюду горели грузовики. Зато теперь ему нужно было
сбегать вниз по склону холма. Сергетов спустился к берегу реки по восточному
склону. Быстро сняв ремень с пистолетом, майор прыгнул в реку.
x x x
— Что там такое? Смотри, я вижу русского, плывущего через реку! --
Стрелок повернул в сторону пловца дуло крупнокалиберного пулемета. Командир
танка остановил его. — Сбереги патроны для МиГов! — приказал он.
x x x
Сергетов поднялся на восточный берег и оглянулся назад. Американские
танки зарывались в землю, занимая оборонительные позиции. Он подбежал к
укрытию и снова оглянулся, чтобы сосчитать общее количество танков.
Ближайший контрольно-пропускной пункт находился в Сакке. Майор бежал до него
не останавливаясь.
x x x
После первого часа все успокоилось. Лейтенант Макколл вышел из танка,
чтобы осмотреть позиции своего взвода. Один из немногих грузовиков,
следовавших вместе с батальоном, останавливался у каждого танка, и солдаты
передавали экипажу по пятнадцать снарядов. Недостаточно, чтобы пополнить
затраченный боезапас, но все равно неплохо. Скоро начнутся воздушные налеты.
Экипажи продолжали рубить деревья и кусты, стараясь получше замаскировать
свои танки. Боевые машины пехоты, входящие в состав батальона, размещали
"стрингеры", а над головой барражировали истребители ВВС. Из
разведывательных сводок было известно, что на западный берег переправились
восемь русских дивизий. Макколл со своими танками перерезал их пути
снабжения. В результате место, на котором они находились, превратилось в
очень дорогой участок недвижимого имущества.
Авианосец ВМС США "Индепенденс"
Какие перемены по сравнению с прошлым разом, подумал Toyленд.
Военно-воздушные силы послали из Сондрестрема самолет "сентри" Е-3 для
защиты соединения, и в воздухе находились еще четыре "хокая" Е-2 из состава
морской авиации. В Исландии даже успели разместить радиолокационную станцию,
обслуживаемую армейскими специалистами. Два ракетоносных крейсера типа
"иджис" сопровождали авианосцы, и третий находился с десантными кораблями.
— Как вы думаете, сначала они нанесут удар по нам или по десантным
кораблям? — спросил адмирал Джейкобсен.
— Равные шансы, адмирал, — ответил Тоуленд. — Все зависит от того,
кто отдаст приказ. Их военно-морской флот захочет сначала уничтожить нас, а
вот для армии важнее десантные корабли.
Джейкобсен скрестил руки на груди и посмотрел на карту.
— Мы находимся так близко, что они могут атаковать нас с любого
направления.
Он не думал, что русские смогут послать больше пятидесяти "бэкфайеров",
но имелось еще много устаревших "бэджеров", и американский флот был всего в
полутора тысячах миль от авиабаз советских бомбардировщиков. Это означало,
что русские самолеты смогут прилететь с полной бомбовой нагрузкой. Для
защиты от бомбардировщиков в распоряжении соединения находилось шесть
эскадрилий "томкэтов" и еще шесть эскадрилий "хорнетов" — в общей сложности
почти сто сорок самолетов. В данный момент в небе барражировали двадцать
четыре истребителя в сопровождении самолетов-заправщиков, а штурмовики не
переставали наносить удары по русским береговым позициям. Линейные корабли
закончили свой первый обстрел района Кефлавика и находились сейчас у
Хвальсфьердура — Китового залива, — обеспечивая огневую поддержку частей
морской пехоты на севере у Боргарнеса. При планировании операции принималась
во внимание вероятность налета русских бомбардировщиков, вооруженных
ракетами "воздух-земля". Американцы не сомневались в скором прибытии
"вампиров".
x x x
С потерей северной Норвегии источник "Риэлтайм" утратил свое значение.
Подводная лодка по-прежнему находилась на прежнем месте, занимаясь сбором
электронной информации, а вот задача оповещения о вылетающих соединениях
советских бомбардировщиков перешла теперь к британским и норвежским
патрульным самолетам, вылетающим с авиабаз в Шотландии. Один из таких
самолетов заметил три группы бомбардировщиков "бэджер", которые направлялись
на юго-запад, и послал предупреждение. В этот момент русские бомбардировщики
находились в семидесяти минутах летного времени от ударного соединения
флота.
x x x
Место Тоуленда в боевой рубке было под самой летной палубой, так что он
слышал рев истребителей, срывающихся с катапульт. Он нервничал. Тоуленд
понимал, что тактическая ситуация кардинально отличается от той, что
существовала на второй день войны, но он не забывал и о том, что был одним
из тех двоих, кому удалось спастись из помещения, похожего на это. В рубку
поступал непрерывный поток информации. Наземный радиолокатор, самолет
дальнего радиолокационного оповещения ВВС Е-3 и "хокаи" морской авиации --
все они посылали в боевую рубку полученные ими сведения. В небе пульсировало
столько электромагнитной энергии, что птицы могли сгорать прямо в полете. На
экране было видно, что истребители направляются к выделенным для них боевым
позициям. "Томкэты" долетели до северного побережья Исландии и начали
описывать там ленивые круги, ожидая появления русских бомбардировщиков.
— Предложения, Тоуленд, мне нужны ваши предложения! — негромко
произнес адмирал.
— Если русские намереваются напасть на нас, они появятся с востока. В
случае нападения на десантные корабли бомбардировщики устремятся прямо к
ним. Раз уж они собираются атаковать Стиккисхоульмур, то нет смысла
прибегать к обманным маневрам.
— Я тоже придерживаюсь такой точки зрения, — кивнул Джейкобсен.
Грохот над головой не смолкал — это совершали посадку штурмовики для
пополнения боезапаса, израсходованного во время налетов на позиции советской
воздушно-десантной дивизии, располагавшейся в Исландии. Помимо наносимого
материального ущерба, эти постоянные жестокие налеты подрывали моральное
состояние десантников. Были задействованы также "хэрриеры" и штурмовые
вертолеты морской пехоты. С самого начала события развивались более
благоприятно, чем предполагалось. Русские не сумели достаточно широко
рассредоточить свои войска, и потому американская авиация наносила мощные
бомбовые и ракетные удары по пунктам сосредоточения.
— "Старбейс", это "Хоук-блю-три". Отмечаю глушение на пеленге
ноль-два-четыре.., сейчас глушение усиливается, — Эту информацию передавали
прямо на авианосец, и электронный дисплей желтыми клиновидными знаками
зарегистрировал появляющиеся помехи. Тут же эти сведения подтвердили и
остальные "хокаи".
На лице офицера, руководившего воздушными операциями соединения,
появилась легкая улыбка. Он поднес к губам микрофон. Его истребительные
эскадрильи уже заняли выделенные им позиции, и потому он мог выбрать один из
нескольких вариантов.
— План "Дельта", — произнес офицер.
На борту "хокая" под кодовым наименованием "хоук-грин-один" находился
командир авиакрыла, базирующегося на авианосце "Индепенденс". Сам он был
летчиком-истребителем и предпочел бы лично сидеть за штурвалом своего
самолета во время этой операции, но сейчас важнее было руководить
"томкэтами". Он выделил по два истребителя из каждой эскадрильи и послал их
на поиски советских самолетов, ставящих электронные помехи.
Переоборудованные "бэджеры" приближались широким фронтом, прикрывая
бомбардировщики с ракетами "воздух-земля", и летели со скоростью пятьсот
узлов. В данный момент они находились на расстоянии трехсот миль от линии
самолетов дальнего радиолокационного обнаружения. "Томкэты" устремились
навстречу русским "бэджерам" тоже со скоростью пятьсот узлов.
Каждый самолет электронного противодействия оставлял на экранах
американских радиолокаторов знак в виде нечеткого клина, так что создавалось
впечатление спиц на колесе телеги. "Томкэты" стремительно сближались с
"бэджерами", а офицеры радиолокационного перехвата, сидящие на заднем
сиденье истребителей, тем временем переключили режим наведения "фениксов" на
поиск радиолокационных излучателей. Теперь их будут наводить на цель не
радиолокаторы "томкэтов", а они просто помчатся к самолетам, от которых
исходят импульсы.
Всего было определено местоположение двадцати самолетов электронного
противодействия. Навстречу им летело восемнадцать истребителей, и на каждый
"бэджер" было нацелено по меньшей мере две ракеты "феникс".
— "Дельта" — пуск!
Получив приказ, "томкэты" пустили ракеты "воздух-воздух" в сорока милях
от цели. Сорвавшись с подвесок, "фениксы" помчались к "бэджерам". Время
подлета к цели составляло всего пятьдесят шесть секунд. Шестнадцать
"бэджеров" были сбиты точными попаданиями ракет. Оставшиеся четыре выключили
аппаратуру электронного противодействия, заметив дымные следы ракет, и
спикировали к морской поверхности, совершая маневр уклонения. Следом
устремились "томкэты".
— Многочисленные радиолокационные контакты. Первая группа состоит из
пятидесяти самолетов и приближается по пеленгу ноль-ноль-девять, расстояние
три-шесть-ноль, скорость шестьсот узлов, высота тридцать тысяч. Вторая
группа... — Оператор продолжал передавать сведения, на основании которых
координаты самолетов противника тут же наносились на планшет.
— Главная группа состоит, по-видимому, из "бэджеров" и нацелена на
десантные корабли. А вот это — "бэкфайеры". Они постараются запустить в нас
свои ракеты с максимальной дистанции, чтобы как можно дальше оттянуть
истребители от авианосцев, — заметил Тоуленд.
Джейкобсен что-то сказал своему начальнику оперативного отдела.
"Хоук-грин-один" возьмет на себя защиту десантных кораблей, а истребители с
"Нимица", направляемые "Хоук-блю-четыре", будут защищать авианосные группы.
Истребители разделились в соответствии с планом и взялись за дело. Тоуленд
заметил, что адмирал Джейкобсен оставил руководство боевыми действиями в
руках офицеров, находившихся на борту самолетов управления. Командир
противовоздушной обороны ударного соединения на крейсере "Йорктаун" принял
на себя координацию действий ракетоносных кораблей, которые уже находились в
состоянии полной боевой готовности, но еще не включали свои радиолокаторы.
— Единственное, что меня беспокоит, — это как бы они не попытались
снова прибегнуть к тому трюку с беспилотными мишенями, — пробормотал
Джейкобсен.
— Один раз это действительно получилось у них удачно, — согласился
Тоуленд. — Однако тогда мы не сумели обнаружить русских на таком большом
расстоянии.
"Томкэты" разделились на группы по четыре истребителя, причем каждая
направлялась радиолокатором. Их летчики тоже были проинструктированы
относительно опасности появления беспилотных мишеней, которые в свое время
так ловко провели "Нимиц". Истребители не включали радиолокаторы, пока не
оказались на расстоянии пятидесяти миль от цели, и затем с помощью радаров
обнаруживали цели на экранах своих боевых телевизионных систем.
— "Хоук-блю-четыре", — вызвал пилот одного из них. — Вижу
"бэкфайер". Атакую. Конец связи.
Русский план налета основывался на предположении, что американские
истребители попытаются прорваться через завесу электронных помех в сторону
севера и затем увидят, что их обвели вкруг пальца — "бэкфайеры" появятся на
востоке. Однако самолеты электронного противодействия были уничтожены,
"бэкфайеры" все еще не обнаружили на экранах своих радиолокаторов
американский авианосный флот и не могли осуществить запуск
противокорабельных ракет, основываясь исключительно на данных спутниковых
фотографий, сделанных несколько часов назад. Не могли они и повернуть
обратно. Сверхзвуковые русские бомбардировщики перешли на форсаж и включили
радиолокаторы, борясь с противником — временем, расстоянием и американскими
перехватчиками.
И снова происходящее походило на видеоигру. Знаки, обозначающие русские
бомбардировщики, изменились после того, как "бэкфайеры" включили бортовые
системы защитного электронного противодействия. Такое глушение снижало
эффективность ракет "феникс", однако русские понесли уже серьезные потери.
"Бэкфайеры" находились на расстоянии трехсот миль. Их радиолокаторы надежно
действовали лишь на вдвое меньшей дистанции, а американские истребители уже
окружили бомбардировочное соединение. Возгласы "Атакую!" слышались по
каналам радиосвязи. "Томкэты" набросились на русские бомбардировщики, и
знаки, обозначающие "бэкфайеры", начали исчезать с радиолокационных экранов.
Бомбардировщики мчались к цели со скоростью семнадцать миль в минуту, и их
радиолокаторы лихорадочно искали американские авианосцы.
— Некоторые все-таки прорвутся, — заметил Тоуленд.
— Пожалуй, от шести до восьми, — согласился Джейкобсен.
— И у каждого по три ракеты.
К этому времени "томкэты" выпустили все ракеты "воздух-воздух" и ушли в
сторону, освобождая поле боя для "хорнетов" с их "спэрроу" и
"сайдуайндерами". Истребителям было нелегко преследовать русские
бомбардировщики. Сверхзвуковая скорость "бэкфайеров" давала им возможность
совершать непредсказуемые повороты, а у истребителей, как всегда, не хватало
горючего. Тем не менее американские ракеты одна за другой поражали цели, и
никакие повороты и глушение не позволяли полностью уклониться от них.
Наконец, один бомбардировщик установил радиолокационный контакт с надводными
кораблями и по радио передал координаты остальным "бэкфайерам". Семь
уцелевших бомбардировщиков пустили ракеты и тут же повернули на север, уходя
от преследования со скоростью, вдвое превышающей звуковую. Американские
ракеты сбили три из них, прежде чем "бэкфайеры" успели закончить разворот.
Снова пробили воздушную тревогу, предупреждая о приближении "вампиров",
и снова Тоуленд невольно съежился под летной палубой. На планшете появились
траектории двадцати приближающихся противокорабельных ракет. Корабли
соединения включили системы электронного противодействия, реактивные
установки "корабль-воздух" поворачивались, следя за ракетами. Впереди
находились ракетоносные крейсеры ПВО типа "иджис". Уже через несколько
секунд навстречу ракетам противника с направляющих зенитных установок
крейсеров сорвались ракеты. За ними последовали зенитные ракеты и с других
кораблей эскадры, образуя оборонительный "зонтик", управляемый компьютерами
ракетоносных крейсеров. Навстречу двадцати противокорабельным ракетам
мчались девяносто зенитных. Только три русские ракеты сумели прорваться
через зонтик противоракетной обороны, и лишь одна была нацелена на
авианосец. Три зенитных автоматических орудия последней линии защиты на
авианосце "Америка" замкнулись на приближающейся противокорабельной ракете и
уничтожили ее в тысяче футов от корабля. Две другие ракеты нацелились на
крейсер "Уэйнрайт" и взорвали его на расстоянии в четыре мили от авианосца
"Индепенденс".
— Проклятье. — Адмирал Джейкобсен сжал зубы. — Я считал, что мы
сумеем полностью отразить этот налет. Давайте принимать самолеты. У
некоторых из них уже не осталось горючего.
Теперь внимание сосредоточилось на "бэджерах". Северная группа
"томкэтов" уже приближалась к устаревшим русским бомбардировщикам. Экипажи
"бэджеров" надеялись следовать за самолетами электронного противодействия,
полностью изменив прежнюю тактику, Не все успели заметить, что стена
электронных помех исчезла, но выбора не осталось ни у кого. Они обнаружили
приближающиеся истребители еще в пяти минутах от точек пуска ракет.
"Бэджеры" сохранили прежний курс и увеличили скорость, чтобы до предела
сократить период уязвимости. Экипажи с беспокойством оглядывались по
сторонам, каждую секунду ожидая появления ракет противника.
Летчики "томкэтов" с удивлением обнаружили, что приближавшиеся
бомбардировщики не меняют курс. Это увеличивало вероятность появления
беспилотных мишеней. Они сблизились с бомбардировщиками для их визуального
опознания, опасаясь ловушки.
— Пуск! "Бэджер" в направлении на двенадцать часов, на одинаковой
высоте.
— Первый "томкэт" удостоверился, что перед ним действительно русский
бомбардировщик, и выпустил пару ракет с расстояния сорок миль.
В отличие от "бэкфайеров", "бэджеры" точно знали координаты целей, что
позволило им пустить противокорабельные ракеты AS-4 с максимального
расстояния. Один за другим бомбардировщики, построенные два десятка лет
назад, пускали ракеты и тут же отворачивали настолько круто, насколько
позволяла смелость пилотов. Их маневры уклонения позволили половине
"бэджеров" спастись, поскольку истребители морской авиации не имели
возможности преследовать их. На самолетах дальнего радиолокационного
обнаружения вели подсчет сбитых самолетов противника, несмотря на то что
вражеские ракеты продолжали лететь к Стиккисхоульмуру. Советская морская
авиация понесла ужасающие потери.
Десантный корабль ВМС США "Нассау"
Эдварде все еще отходил от наркоза, когда услышал колокола громкого
боя. Он всего лишь смутно понимал, где находится. Ему казалось, что он
помнит полет на вертолете, но дальше все было покрыто мглой, и вот теперь он
приходит в себя на койке госпиталя, с трубками, ведущими к различным частям
его тела. Он понимал, что звук колоколов громкого боя означает тревогу, и
испытывал ощущение, что должен чувствовать страх. Но его эмоции не могли
пробиться через туман обволакивающей его наркотической дремоты. Эдвардсу
удалось приподнять голову. На стуле рядом с кроватью сидела Вигдис и держала
его правую руку. Он сжал ее руку, не отдавая себе отчета в том, что она
спит. Через мгновение он тоже заснул.
Пятью палубами выше на крыле мостика стоял капитан "Нассау". Вообще-то
по боевому расписанию ему полагалось находиться в рубке, но корабль стоял на
якоре, и он решил, что следить за происходящим можно с таким же успехом и с
мостика. С северо-востока к десантному соединению мчалось больше сотни
противокорабельных ракет. Как только час назад было получено предупреждение
о налете, команды всех катеров, приписанных к большому десантному кораблю,
начали устанавливать и зажигать дымовые горшки на скалах так называемой
якорной стоянки. Капитан понимал, что это лучший метод защиты, хотя и не
слишком в него верил. Зенитные установки последней линии обороны,
находящиеся на углах летной палубы, действовали в автоматическом режиме.
Названные за свой внешний вид R2D2, эти огневые системы ближней защиты
"Вулкан-Фаланкс", состоящие из крупнокалиберных шестиствольных пулеметов
системы "Гатлинг" и стреляющие пулями из истощенного урана, были направлены
на приближающиеся ракеты и имели угол возвышения в двадцать градусов. Это
было все, что мог предпринять капитан. Специалисты ПВО пришли к заключению,
что даже попытки выпускать навстречу ракетам снаряды с алюминиевой фольгой
принесут больше вреда, чем пользы. Капитан пожал плечами. Как бы то ни было,
через пять минут все станет ясно.
Он смотрел на крейсер "Винсенс", который медленно кружил к востоку от
него. Внезапно с его пусковых установок сорвались четыре ракеты, оставляя за
собой дымный след, и начался огневой цикл. Скоро весь северо-восточный
сектор неба оказался затянутым серым дымом. Глядя в бинокль, капитан
различал черные облачка успешных перехватов. Ему показалось, что вспышки
постепенно возникают все ближе, и он понял, что ракеты противника
приближаются к соединению. Ракетоносный крейсер ПВО не мог уничтожить все
вражеские ракеты. "Винсенс" опустошил свои магазины за четыре минуты и тут
же на полном ходу устремился в узкий пролив между двумя скалистыми
островками. Капитан "Нассау" почувствовал изумление. Кто-то гнал крейсер
стоимостью в миллиард долларов прямо в гущу подводных скал со скоростью
двадцать пять узлов! Даже во время сражения при Гуадалканале...
Взрыв потряс остров Храппси в четырех милях от них, затем ракета
взорвалась на острове Сели. Защитная система действовала!
На расстоянии десяти миль на русских противокорабельных ракетах
включились радиолокационные головки наведения, и тут же они обнаружили, что
секторы их действия переполнены целями. Испытывая перегрузку, головки
наведения принялись автоматически искать цели с самыми мощными инфракрасными
характеристиками. Многие горшки излучали большое количество тепла, и ракеты
нацеливались именно на них, начиная пикировать со скоростью, втрое
превышающей скорость звука. Они не могли знать, что атакуют вулканические
скалы. Сквозь противоракетную оборону сумели прорваться тридцать ракет, и
только пять выбрали своей целью корабли.
Две зенитные установки "Вулкан-Фаланкс" на палубе "Нассау" одновременно
развернулись навстречу приближающейся опасности и открыли огонь по ракете,
летящей с такой скоростью, что различить ее было невозможно. Капитан
посмотрел в направлении их стволов и тут же увидел ослепительную белую
вспышку в тысяче футов над головой. Мгновенно последовавший грохот взрыва
едва не оглушил его, и офицер понял, как глупо поступил, оставшись на
открытом мостике, когда по крыше рулевой рубки забарабанил дождь осколков.
Еще две ракеты разорвались в городе, к западу от стоянки. Небо очистилось.
Свидетелем того, что по крайней мере одна ракета попала в цель, был огненный
шар далеко на западе. Но мой корабль уцелел!
— с ликованием подумал капитан. И тут же его охватило чувство стыда.
— Сукин сын! — Капитан поднял трубку телефона прямой связи с боевой
рубкой.
— Рубка, это мостик. Две ракеты попали в Стиккисхоульмур. Пошлите
вертолет, там могут оказаться пострадавшие.
x x x
Тоуленд наблюдал за тем, как на большой скорости прокручивали
видеозапись воздушного сражения. Компьютеры вели подсчет сбитых самолетов.
Все теперь было автоматизировано.
— Это да, — пробормотал про себя офицер разведки.
— Не то что в прошлый раз, верно, сынок? — заметил Джейкобсен. --
Спеллинг, мне нужна информация о десантных кораблях.
— Уже обрабатывается, сэр. "Чарлстон" взорвался и переломился пополам.
Легкие повреждения у "Гуама" и "Понса" — это все, адмирал!
— И еще "Уэйнрайт", — тяжело вздохнул Джейкобсен. Итак, потеряно два
ценных корабля, погибло полторы тысячи моряков, а он вынужден считать это
успехом.
Кефлавик, Исландия
— Налет, наверно, уже закончился.
Андреев не ожидал, что сведения поступят быстро. Американцам удалось,
наконец, вывести из строя его последний радиолокатор, и это лишило его
возможности наблюдать за воздушным сражением. Операторы радиоперехвата
сумели записать многочисленные переговоры между самолетами, но голоса были
слишком отдаленными, а записанные отрывки слишком короткими, чтобы сделать
какие-то выводы — если не считать того, что воздушный бой действительно
произошел.
— Прошлый раз, когда наши бомбардировщики атаковали авианосное
соединение НАТО, нам удалось разгромить его, — произнес начальник
оперативного отдела с надеждой в голосе.
— Наши подразделения у Боргарсена по-прежнему подвергаются обстрелу,
— послышался голос. Американские линкоры вели огонь по русским позициям из
артиллерии главного калибра уже больше часа. — Они несут тяжелые потери.
— Товарищ генерал, я принимаю — вам следует выслушать, это передают
по каналу нашей радиосвязи.
Генерал Андреев услышал обращение на русском языке, повторенное четыре
раза:
— Командующему советскими войсками в Исландии. К вам обращается
командующий ударного соединения Атлантического флота. Если вы не слышите
наше обращение, пусть его текст передаст вам тот, кто слышит. Может быть,
вашим бомбардировщикам в следующий раз повезет больше. До скорой встречи.
Конец связи.
Зак, Федеративная Республика Германия
Пошатываясь от усталости, Сергетов успел добраться до
контрольно-пропускного пункта в тот момент, когда по шоссе в сторону
Альфельда
двигался танковый батальон. Он стоял, согнувшись, тяжело дыша, опершись
руками
о колени, и наблюдал за тем, как мимо катятся танки.
— Кто такой? — послышался голос лейтенанта КГБ. Теперь контроль за
движением транспорта перешел в руки секретной полиции. КГБ быстро освоил,
что нарушителей нужно расстреливать на месте.
— Я — майор Сергетов. Мне нужно немедленно видеть коменданта района.
— Из какой части, Сергетов?
Иван выпрямился. Не товарищ майор, не товарищ, а просто Сергетов.
— Я — адъютант генерала Алексеева, заместителя главнокомандующего
Западным фронтом. А теперь отведите меня, черт побери, к своему начальнику!
— Документы. — Лейтенант протянул руку. На его лице появилась гримаса
холодного высокомерия.
Сергетов чуть улыбнулся. Все его документы находились в герметически
запечатанном пластмассовом пакете. Он открыл его и передал находящееся в
пакете удостоверение лейтенанту КГБ. Этот документ сумел раздобыть для него
отец перед самой мобилизацией.
— Каким образом у вас оказалось удостоверение высшей формы допуска? --
неуверенно спросил лейтенант.
— А кто ты такой, долбанный шибздик, чтобы задавать мне вопросы? --
Сын члена Политбюро наклонился вперед, глядя в глаза офицера секретной
полиции. — Немедленно отведи меня к командиру — иначе я потребую, чтобы
сегодня же вечером тебя расстреляли, идиот!
Чекист мгновенно съежился и повел Сергетова к крестьянскому дому.
Командовал контрольно-пропускным пунктом майор КГБ. Неплохо.
— Мне нужно немедленно установить связь с командованием армии! --
резко бросил Сергетов.
— По моей рации можно выйти только на штабы полков и дивизий.
— Где находится штаб ближайшей дивизии?
— Штаб Сороковой танковой в...
— Он уничтожен. Немедленно найдите мне машину. Действуйте! В Альфельде
американские войска.
— Мы только послали туда танковый...
— Я знаю. Отзовите его.
— Не имею права.
— Слушай, кретин, этот батальон движется в ловушку! Сейчас же отзови
его!
— Я не имею...
— Ты что, немецкий шпион? Неужели не видишь, что происходит вокруг?
— Но ведь это был воздушный налет, верно?
— В Альфельде американские танки, идиот. Нужно организовать
контратаку, но батальона для этого мало. Мы... — Послышались первые взрывы
километрах в шести.
— Вот что, майор, выбирайте, — холодно произнес Сергетов, — или вы
немедленно дадите мне машину, или сообщите свое имя, фамилию и должность,
чтобы я мог сообщить о вашем отказе подчиниться вышестоящему начальству.
Офицеры КГБ переглянулись, не понимая, что происходит. Еще никто не
осмеливался так разговаривать с ними, но тот, кто решается на это... Тут же
подкатила машина, и Сергетов уехал. Через полчаса он был в пункте
командования тыла в Холле. Там была радиостанция.
— Где вы, майор? — спросил Алексеев.
— Я в Холле, товарищ генерал. Американцы прорвали наш фронт. По
крайней мере один американский танковый батальон находится в Альфельде.
— Что? — Наступило молчание. — Вы уверены в этом?
— Товарищ генерал, мне пришлось переплыть чертову реку, чтобы
добраться сюда. Я насчитал колонну из двадцати пяти танков в нескольких
километрах к северу от города. Они разгромили танкоремонтную мастерскую и
уничтожили больше сотни наших грузовиков. Повторяю, товарищ генерал, в
Альфельде находятся американские танки силой до батальона.
— Найдите машину, отправляйтесь в Стендаль я лично доложите
главнокомандующему Западным фронтом.
Авианосец ВМС США "Индепенденс"
— Добрый вечер, майор Чапаев. Как ваша нога? — спросил Toy-ленд,
садясь рядом с койкой в медсанчасти. — С вами хорошо обращаются?
— У меня нет оснований жаловаться. Вы неплохо говорите по-русски.
— Мне редко приходится разговаривать с русскими. Надеюсь, вы поможете
мне исправить этот недостаток. — "Майор Александр Григорьевич Чапаев, --
значилось в компьютерной распечатке. — Возраст — 30 лет. Сын генерала
Георгия Константиновича Чапаева, командующего Московским округом ПВО. Женат
на младшей дочери члена Центрального комитета КПСС Ильи Николаевича
Говорова." Да, подумал Тоуленд, поэтому этот молодой человек имеет доступ к
массе полезной информации, не предназначенной для широкого пользования...
— Помогу вам? В чем? В овладении грамматикой? — фыркнул Чапаев.
— Вы командовали МиГами? Не волнуйтесь, майор, с ними мы покончили. Вы
ведь знаете это.
— Да, я командовал МиГами.
— Меня просили передать вам восхищение наших летчиков. Сам я не
летчик, но мне сказали, что ваши тактические действия при обороне Кефлавика
были великолепными. Насколько мне известно, у вас было пять истребителей.
Вчера мы потеряли в общей сложности семь самолетов — три сбиты МиГами, два
зенитными ракетами и еще два зенитными орудиями. Принимая во внимание наш
громадный перевес, понесенные потери поразили нас.
— Я выполнял свой долг.
— Понимаю. Мы все выполняем свой долг, — согласился Toy-ленд. — Вам
не следует беспокоиться о том, что произойдет с вами дальше. Обращение будет
безупречным. Не знаю, о чем вас предупреждали, вы, наверно, и сами заметили,
что не все, что говорила партия, соответствует действительности. Судя по
вашим документам, у вас жена и двое детей. У меня тоже есть семья. Мы оба --
вы и я — увидимся со своими семьями. Наверно, увидимся.
— А что произойдет, когда прилетят наши бомбардировщики?
— Налет закончился три часа назад. Разве вы не знаете этого?
— Чепуха! В прошлый раз...
— В прошлый раз я был на "Нимице". В нас попали две ракеты. — Тоуленд
вкратце описал советскому летчику результаты того полета. — Теперь все
произошло иначе. Сейчас ведутся спасательные операции. Вы лично убедитесь в
том, что произошло, когда сюда доставят спасенных русских летчиков. Ваша
авиация больше не представляет для нас сколько-нибудь серьезной угрозы. Вот
подводные лодки — это другое дело, но разговаривать о них с
летчиком-истребителем не имеет смысла. Более того, наша беседа не является
допросом.
— Тогда зачем вы пришли сюда?
— Просто проведать вас и познакомиться. Вопросы будем задавать позже.
Вы нуждаетесь в чем-нибудь?
Чапаев не понимал, что происходит. Он ожидал, что его могут расстрелять
сразу после захвата в плен, но этого не произошло. Он присутствовал на
лекциях, где говорили о необходимости сделать попытку спастись, но это было
невозможно, пока корабль находится в море.
— Я не верю вам, — произнес он наконец.
— Товарищ майор, расспрашивать вас о МиГах-29 не имеет смысла, потому
что в Исландии больше их не осталось ни одного. Все остальные находятся в
Европе, но мы туда не пойдем. Говорить с вами о противовоздушной обороне
острова тоже бессмысленно — вы летчик и ничего не знаете о том, как она
организована. И уж тем более вы ничего не знаете о единственной оставшейся
опасности — о подводных лодках. Вам что-нибудь известно о подводных лодках,
а? Подумайте, майор, вы ведь образованный человек. Неужели вы считаете, что
не обладаете информацией, полезной для нас? Я сомневаюсь в этом. Наступит
время, и вас обменяют на наших военнопленных — но этим будут заниматься
наши политики, поскольку это политическая проблема. А пока с вами будут
обращаться должным образом. — Тоуленд сделал паузу. Ну говори же со мной,
майор, говори, мысленно просил он.
— Я голоден, — произнес Чапаев через несколько секунд.
— Ужин принесут через полчаса.
— Значит, вы просто отправите меня домой после всего...
— У нас нет концлагерей, и мы не убиваем военнопленных. Если бы мы
собирались жестоко обращаться с вами, разве хирург зашивал бы вам рану на
ноге и прописывал обезболивающие препараты?
— У меня в кармане были фотографии.
— Чуть не забыл. — Тоуленд передал русскому офицеру его бумажник. --
Разве вам разрешают брать их с собой?
— Это приносит мне удачу, — ответил майор. Он достал из бумажника
черно-белую фотографию жены и дочек-близнецов. Значит, я снова увижу вас,
подумал офицер. Может быть, пройдут месяцы, но я снова увижу вас.
Тоуленд усмехнулся.
— И на этот раз удача не отвернулась от вас, товарищ майор.
Посмотрите, вот моя семья.
— Ваша жена чуть худовата, но и вы счастливый человек. — Чапаев вытер
слезы. — Мне хотелось бы выпить, — произнес он с надеждой в голосе.
— Мне тоже, но спиртное запрещено на наших кораблях. — Тоуленд
посмотрел на фотографию. — У вас прелестные дочки, майор. Знаете, мы оба с
вами просто безумцы, раз оставили свои семьи и отправились на войну.
— Но ведь таков наш долг, — возразил Чапаев. Тоуленд раздраженно
махнул рукой.
— Это все из-за проклятых политиков, — сказал он. — Они отправляют
нас под пули, а мы слепо повинуемся им, как настоящие идиоты! Черт побери,
мы даже не знаем, почему началась эта чертова война!
— Вы хотите сказать, что вам это неизвестно? Наконец-то, подумал
Тоуленд. Кодеин и сочувственное отношение... Миниатюрный магнитофон у него в
кармане уже работал.
Хунцен, Федеративная Республика Германия
— Если я продолжу наступление, нас уничтожат! — запротестовал
Алексеев. — У меня на фланге две свежие дивизии противника и мной получено
сообщение об американских танках в Альфельде.
— Этого не может быть! — раздраженно рявкнул главнокомандующий
Западным фронтом.
— Я получил донесение от майора Сергетова. Он видел, как танки
ворвались в Альфельд. Я приказал ему немедленно отправиться в Стендаль и
лично доложить вам.
— Сейчас к Альфельду приближается Двадцать шестая мотострелковая
дивизия. Если там находятся американцы, дивизия уничтожит их.
Это дивизия из резерва, подумал Алексеев. Резервисты старших возрастов,
плохо обученные и неподготовленные, с устаревшим вооружением.
— Как идет переправа?
— Два полка уже на левом берегу, сейчас переправляется третий.
Усилились налеты вражеской авиации, а тут еще части противника у меня в
тылу!
— Вот что, Павел Леонидович, возвращайтесь в Стендаль. Передайте
командование в Хунцене генералу Береговому. Вы нужны мне здесь.
Меня отзывают с фронта, отстраняют от командования! — понял Алексеев.
— Слушаюсь, товарищ генерал, — ответил Алексеев и выключил рацию. Но
разве я могу оставить свои войска в такой критический момент, когда им
угрожает контрнаступление противника, даже не предупредив командиров об
опасности? Алексеев грохнул кулаком по столу.
— Соедините меня с генералом Береговым!
Альфельд, Федеративная Республика Германия
Артиллерия НАТО находилась слишком далеко и не могла обеспечить им
огневую поддержку, а собственную артиллерию они были вынуждены оставить
перед началом форсированного марша. Макколл посмотрел в оптический прицел и
сквозь легкую дымку увидел продвигающиеся вперед русские части. По его
мнению, наступление вели два полка. Значит, дивизия наступает по
классической схеме — два полка впереди и один обеспечивает поддержку сзади.
Так. Не видно ракетных установок "земля-воздух". Полковник, командующий
бронетанковой группой, начал отдавать приказы по командному каналу
радиосвязи. Он вызвал союзную авиацию.
Из-за позиций бронетанковой группы стремительно вылетели штурмовые
вертолеты "апачи", зашли с юга во фланг передовым русским танкам и,
продолжая маневрировать, выпустили по ним свои противотанковые управляемые
ракеты "хелфайер". Пилоты искали среди танков машины, оборудованные
зенитными ракетами, но тщетно. Танки не были обеспечены защитой от нападения
с воздуха. Затем появились штурмовики А-10. Неуклюжие двухмоторные самолеты
шли на бреющем полете, не испытывая на этот раз угрозы со стороны русских
ракет "земля-воздух". Их вращающиеся авиационные противотанковые пушки и
кассетные бомбы дополнили разрушения, причиненные штурмовыми вертолетами.
— Что-то странно они ведут наступление, босс, по-глупому, — удивленно
заметил наводчик.
— Может быть, у них еще нет боевого опыта, Вуди.
— Другой бы возражал.
Боевые машины пехоты "брэдли", занявшие позиции на восточной окраине
города, атаковали русские танки ракетами. Танковые колонны понесли тяжелые
потери еще до того, как оказались в пределах дальности действия орудий
американских "абрамсов" на противоположном берегу реки. Наступление начало
захлебываться. Русские танки остановились и открыли ответный огонь. Они
поставили дымовую завесу и стреляли из-за нее не целясь. Несколько снарядов
разорвалось поблизости от позиции, но они не представляли опасности.
Наступление русской дивизии было остановлено в двух километрах от города.
— Направляйтесь на север, — скомандовал Алексеев по системе
внутренней связи.
— Товарищ генерал, если мы полетим на север... — начал пилот.
— Я приказываю лететь на север! И на самой малой высоте, — добавил
Алексеев.
Бронированный боевой вертолет Ми-24 понесся над вершинами деревьев.
Алексеев почувствовал внезапный приступ тошноты — пилот пытался
расквитаться с ним за такой глупый и опасный приказ. Вертолет резко бросало
из стороны в сторону — пилот явно представлял себе, какому риску они
подвергаются. Генерал сидел позади и смотрел наклонившись в отодвинутую
левую дверцу, держась за пристяжной ремень.
— Вот, смотрите! — внезапно воскликнул он. — В направлении на десять
часов. Танки! Американские или немецкие?
— Я вижу и пусковые установки "земля-воздух", товарищ генерал. Вы не
хотите взглянуть на них поближе? — ядовито осведомился пилот. Он вел
вертолет вдоль проложенной через лес дороги, всего в паре метров над ней.
Танки остались позади.
— Там был по крайней мере батальон, — произнес генерал.
— Думаю, даже больше, — заметил пилот. Двигатель вертолета ревел,
работая на полной мощности, нос вертолета был опущен вниз для максимальной
скорости, и глаза пилота непрерывно обшаривали горизонт в поисках вражеских
самолетов.
Генерал разворачивал карту. Для того чтобы добиться этого, ему пришлось
откинуться на спинку кресла, пристегнуться и освободить обе руки.
— Господи, они сумели продвинуться так далеко на юг?! — изумленно
воскликнул он.
— Я ведь говорил вам, товарищ генерал, — послышался голос пилота по
системе внутренней связи, — что им удалось прорвать наш фронт.
— Как близко можно подлететь к Альфельду?
— Это зависит от того, насколько товарищу генералу хочется жить.
Алексеев почувствовал страх и гнев в голосе пилота и напомнил себе, что
капитан, сидящий за штурвалом вертолета, уже дважды Герой Советского Союза,
удостоенный таких исключительных наград за бесстрашие, проявленное на поле
боя.
— Постарайтесь подлететь поближе, капитан, не подвергая нас опасности.
Мне нужно лично посмотреть на позиции противника.
— Понятно. Держитесь, нам предстоит трудный полет. — Ми-24 резко
взлетел вверх, чтобы миновать провода высоковольтной линии, и тут же снова
нырнул к земле. Алексеев посмотрел вниз и на мгновение закрыл глаза при виде
земли, проносящейся под самыми колесами вертолета.
— Самолеты противника над головой. Похоже на "дьявольский крест"..,
четыре штурмовика летят на запад.
Вертолет промчался над.., нет, это была не дорога, подумал Алексеев,
скорее заросшая травой просека, перемолотая в глинистую полосу гусеницами
танков и бронетранспортеров. Генерал посмотрел на карту. Просека вела к
Ал...
