Уоррен Мерфи, Ричард Сэпир. Последний звонок
страница №3
...тингтон почувствовал себя как человек, попавший в воздушную яму.Кондиционированный воздух в кабинете обрел горьковатый привкус.
- Жертв должно быть всего четыре, сэр. С послами в Париже и в Риме уже
покончено, как вы знаете. Остался русский посол в Лондоне и сам премьер.
Смит покачал головой.
- Никто этого не знает, сэр. Убийц подыскивал другой сотрудник ЦРУ, его
давно уже нет в живых. Да. Его звали Конрад Макклири, он умер почти десять
лет назад. Он был единственным человеком, знавшим убийц.
Смит надолго замолчал, и все это время глава ЦРУ беспокойно ерзал на
недорогом диване.
- Нет, - наконец сказал Смит, - это дело необычайной важности. Я бы
рекомендовал известить СССР об опасности для оставшихся... Да, сэр, мы
сможем заняться этим. Я не думаю, что кто-то еще может чем-нибудь помочь. -
Он взглянул на Стэнтингтона. - И уж, конечно, не ЦРУ.
Адмирал покраснел.
Смит протянул трубку Стэнтингтону.
Стэнтингтон поднялся и пересек кабинет, чувствуя, как шагомер
пощелкивает у бедра при каждом шаге. Он взял трубку.
- Алло.
Знакомый южный голос вонзился в его уши электрической дрелью.
- Вы поняли, с кем говорите?
- Да, господин президент.
- Держитесь подальше от проекта "Омега", понимаете? Подальше! Я займусь
тем, что можно сделать по дипломатическим каналам. Тем, что можно будет
сделать иными способами, займутся другие. ЦРУ останется в стороне от этого,
совершенно, на сто процентов в стороне. Вам ясно, Кэп?
- Да, сэр.
- Теперь вам стоит вернуться в Вашингтон. Да, вот еще. Вы должны
забыть, совершенно забыть о существовании доктора Смита и санатория
Фолкрофт. Поняли?
- Да, сэр, - сказал Стэнтингтон, и в трубке у его уха щелкнуло.
Стэнтингтон вернул трубку Смиту. Тот положил телефон на место в ящик
стола, захлопнул его с громким треском и нажал кнопку звонка. Стэнтингтон не
слышал, чтобы кто-либо вошел, но Смит заговорил:
- Проводите адмирала до вертолета. Он возвращается в Вашингтон.
Стэнтингтон услышал голос Римо:
- Ему не надо больше залезать в пакет для мусора?
Смит отрицательно покачал головой.
- Вот и славно, у меня нет никакого желания таскать всяких взад-вперед.
Даже ради вас, Смитти.
Голос Чиуна произнес:
- Некоторые годятся только на самые грубые работы.
- Отстань, папочка, - сказал Римо.
- Заберите его отсюда, - потребовал голос Руби Гонсалес. - От этих
цереушников у меня трещит голова.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Но адмирал Уингэйт Стэнтингтон уже успел кое-кому рассказать о
существовании доктора Смита.
Василий Карбенко сидел на скамейке на пешеходном мостике через реку
Потомак. За его спиной виднелись шпили, купола и статуи официального
Вашингтона. Его длинные ноги были вытянуты, сомбреро надвинуто на лоб, а
большие пальцы рук засунуты в узкие ременные петли синих вельветовых штанов.
Казалось, он бы чувствовал себя дома, сидя сотню лет тому назад в деревянном
кресле на деревянном крыльце перед домиком шерифа где-нибудь на Диком
Западе.
С ранней юности Василий Карбенко был предназначен для больших
свершений. Будучи сыном врача и генетика, он еще подростком был послан в
Англию и Францию изучать языки. В Англии, увидев в первый раз американское
кино, он немедленно стал страстным поклонником старого американского Запада.
Быть ковбоем, объезжать стада, каждую ночь засыпать у бивуачного костра -
вот что нужно настоящему мужчине, казалось ему.
- Если тебе так нравится Америка, почему бы тебе туда не сбежать? -
сказал ему однажды ночью сосед по комнате.
- Не будь моих родителей, я бы так и сделал, - ответил Карбенко, - но с
чего ты взял, что мне нравится Америка? Мне нравятся ковбои.
Закончив учебу, он вернулся в Россию как раз вовремя, чтобы увидеть,
как его родители после одной из сталинских чисток отправляются в концлагерь.
Русскую науку в то время надежно прибрал к рукам мошенник по фамилии
Лысенко, считавший, что таких понятий, как генетика и наследственность,
просто нет на свете. Он верил в то, что организм способен на протяжении
жизни меняться и самосовершенствоваться. Такие взгляды, возможно,
соответствовали партийной линии, но с точки зрения науки это было ужасно.
Потребовалось двадцать лет, чтобы сельское хозяйство в России начало
оправляться от удара, нанесенного лысенковщиной.
Ничего не представляя из себя как ученый, Лысенко был очень ловким
политиком. Поэтому попытка бросить вызов его научному невежеству кончилась
для старшего Карбенко и его жены Сибирью.
Вообще-то подобное пятно в биографии должно было навсегда закрыть перед
юным Василием все пути продвижения наверх в советской системе. Но вскоре
умер Сталин, застреленный одним из приближенных, и, видимо, вследствие этого
Василий Карбенко оказался на гребне волны повышений, прошедшей по советской
шпионской системе. Ему помогала дружба с чиновником из оппозиционной
группировки, который необъяснимым образом смог дорасти до должности
советского премьера. Между тем Василий узнал, что его родители, подобно
миллионам других, были казнены в концлагере.
В то время Карбенко еще не разработал свой ковбойский стиль одежды. Это
пришло, когда он был послан в начале 70-х в США.
Возможно, именно тогда он пережил одну из самых серьезных трагедий в
жизни. Выяснилось, что в Америке осталось очень мало настоящих ковбоев, да и
те больше не похожи на героев фильмов его юности.
Но тогда же он понял и кое-что еще. В семидесятые годы шпионы были
ковбоями земного шара. Хоть они и работали на правительство, но все же были
достаточно независимы: от них требовался только результат. Как его
добиваться, оставалось на их усмотрении.
Карбенко был шпионом что надо и настоящим русским патриотом. Это не
мешало ему носить ковбойскую одежду, словно в знак траура по тому миру, в
котором он опоздал родиться.
Карбенко услышал шаги на пешеходном мостике. Приподняв край шляпы, он
увидел подходящего к нему русского посла в США, тяжело пыхтящего толстяка.
Сев рядом с Карбенко, Анатолий Дувичевский достал из нагрудного кармана
отлично сшитого однобортного костюма носовой платок и вытер со лба пот.
- По этому наряду вас довольно легко опознать, - заметил Дувичевский,
даже не пытаясь скрыть неодобрение.
- Вон тот парень справа, который читает газету, - один из них. А вон
другой, слева, в телефонной будке у моста, - показал Карбенко. - Вы прошли
мимо, даже не заметив.
Дувичевскнй поглядел налево и направо.
- Американцы знают о нашей встрече?
- Ну, конечно, знают, товарищ, - согласился Карбенко. - Если уж сами
американцы не могут провести в Вашингтоне секретную встречу так, чтобы о ней
никто не знал, как же мы можем сделать это? В конце концов, день сегодня
чудесен, и лучше места для разговора нам не найти. Здесь свежий воздух и
поют птицы. Зачем прятаться в душном кабинете и отравлять друг друга
сигаретным дымом? И для чего? Все равно они узнают, что мы встречались.
Дувичевский недовольно хмыкнул, и Карбенко успокоительно похлопал его
по колену большой широкой ладонью.
- Так что произошло? - спросил он посла, на лице которого вновь
показались капельки пота.
- Я только что от президента. Он объяснил мне, что такое проект
"Омега".
- Объясните это и мне, - сказал Карбенко.
- Это план на случай ядерной войны, который американцы разработали в
пятидесятых годах. Он должен был начать действовать, если бы они проиграли
войну. Вместо этого он начал действовать сейчас, и они не знают, как
остановить его.
- Мы потеряли уже двух дипломатов. Сколько должно быть еще жертв?
- Только две, - сказал Дувичевский и посмотрел на Карбенко,
прищурившись. - Посол в Англии и премьер.
Карбенко присвистнул.
- Вы уже поставили в известность Кремль?
- Конечно, - сказал Дувичевский. - Премьер под надежной охраной, а в
Лондон направлены дополнительные силы для защиты посла.
- Как Кремль воспринял эти новости?
- Наши войска по всему миру подняты по тревоге и приведены в состояние
полной боевой готовности. Я полагаю, что сейчас на высшем уровне решается
вопрос, обвинять ли США публично в гибели двух дипломатов.
- А вы что думаете об этом?
- Я думаю, если с нашим премьером что-нибудь случится, кто-нибудь в
Кремле не выдержит, нажмет на кнопку и начнет мировую войну. Если это
произойдет, Карбенко, мы с вами погибнем здесь, в Вашингтоне.
- Президент больше ничего не сказал?
- Он предложил для защиты премьера и посла предоставить какую-то, как
он выразился, "специальную команду". Естественно, я отказался. Я заверил
его, что мы сами способны защитить наших людей.
Карбенко на минуту задумался.
- Что это еще за специальная команда? - спросил он.
- Он не объяснил.
Они замолчали, глядя поверх моста, протянувшегося над грязными водами
Потомака. Вот уж где Америка показала все, что есть в ней хорошего и
дурного, подумал Карбенко. Сначала реку, эту природную жемчужину, превращают
в мусорную свалку и нефтяную лужу, потому что некому ее сберечь. А потом
бросаются ее спасать, тратя кучу времени, сил и денег. Никакая другая
цивилизованная страна не даст реке дойти до такого состояния. Но и никакая
другая страна не способна предпринять такие усилия и потратить такие
средства для спасения реки, настолько запущенной. Америку раскачивало из
стороны в сторону, как маятник, и большая часть энергии нации уходила на
придание этим движениям осмысленных форм.
- Вы верите президенту? - наконец спросил Карбенко.
- Вы что, дураком меня считаете? Конечно, нет. Кто поверит такой
наивной истории?
- Я поверю, - сказал Карбенко.
Маленький потный посол повернулся к высокому и костлявому советскому
шпиону.
- Вы шутите, Василий!
- Подумайте-ка: если бы они просто хотели прикончить парочку-другую
наших послов, поручили бы они это людям, о чьих связях с ЦРУ мы знаем?
Людям, которые двадцать лет получали деньги от ЦРУ? Для таких дел во всем
мире существуют профессиональные убийцы. Любой может их нанять, оставшись
при этом неизвестным. Нет, эта история слишком нелепа, чтобы не быть
правдой.
Дувичевский положил в рот леденец от кашля.
- Вы верите президенту? - спросил он.
- Да, - ответил Карбенко и улыбнулся. - Разве он не присягал на
Конституции, что никогда нам не солжет?
- Он не нас имел в виду.
- Я знаю, но все равно верю ему. И кроме того, я верю адмиралу
Стэнтингтону, который говорит, что ничего не знает о проекте "Омега". Он
вообще ничего не знает. Бог, наверное, действительно любит американцев.
- Бога нет, - заметил Дувичевский.
- Да, наше общество может убедить человека в отсутствии Бога, по
существование Америки заставляет в этом усомниться. Чем же еще, как не
божественным промыслом, можно объяснить существование страны, которая
никогда ничему не учится?
- О чем это вы?
- Когда в прошлом году в Европе террористы похитили и убили политика,
вы знаете, почему полиция и секретная служба не могли их найти?
- Нет.
- Потому что левые так надавили на правительство насчет гражданских
свобод, что оно уничтожило всю полицейскую картотеку, и никто не мог понять,
где искать террористов. А в Нью-Йорке несколько лет назад в ресторан
подложили бомбу и убили полдюжины человек. Знаете, почему убийцу до сих пор
не нашли?
- Почему?
- Потому что полиция Нью-Йорка уничтожила все свои данные о
террористах. Сохранять их значило грубо попирать права человека. В
результате убийца гуляет на свободе.
- Какое все это имеет значение?
- Может быть, и никакого, - сказал Карбенко. - А может быть, огромное.
Америка ничему не учится. Уже сколько раз становилось ясно, к чему может
привести плохая разведка или вообще полное ее отсутствие, и все равно прежде
всего здесь заботятся о так называемых гражданских правах - правах тех, кто
с радостью взорвал бы всю страну. Стэнтингтон развалил ЦРУ и думает, болван,
что Америка должна благодарить его за это. Вот почему я говорю, что Бог,
наверное, на стороне Америки. Никакая другая страна не смогла бы выжить
после таких дурацких поступков.
- Они просто делают за нас нашу работу, - сказал Дувичевский.
- Нет, не они, а время. Предоставьте ним достаточно времени, и наша
система победит. Но сумасшедшие типа Стэнтингтонов лишают мир стабильности.
При устойчивом порядке вещей мы завоюем мир, а при неустойчивом... Однажды в
нем будут хозяйничать кенгуру.
Дувичевский подумал и произнес:
- Итак, вы верите президенту и Стэнтингтону...
- Да, - сказал Карбенко. - Они говорят всю правду, которую знают. Но в
целом эта история все равно продукт лжи.
- Почему?
- Существует человек, который разрабатывал этот проект "Омега". Это
было двадцать лет назад. А теперь объясните мне, пожалуйста, как через
двадцать лет мишенями оказались как раз наш нынешний премьер и наши нынешние
послы в Лондоне, Риме и Париже? Как двадцать лет назад он мог знать, кто
окажется нашим премьером? Или нашими послами? Этот человек знает больше, чем
говорит. Я не могу поверить, что ему неизвестны убийцы.
- Вы знаете, кто этот человек? - спросил Дувичевский.
- Да.
- И что вы намерены делать? - спросил посол.
- Я намерен задать ему парочку вопросов.
- И?..
- И выяснить, что на самом деле известно этому паршивцу, - сказал
Карбенко, широко улыбаясь.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
- Но, Смитти, вы же все-таки здесь главный, - сказал Римо. - Из-за вас
вот-вот начнется третья мировая война, а вы что делаете? Уходите играть в
гольф и оставляете все дела на Руби!
Еле заметный проблеск непривычной для Смита улыбки осветил его лицо на
долю секунды.
- Руби - это просто чудо, - признался он. - Не понимаю, как я раньше
работал без хорошего помощника.
- Как же, помощник она, - сказал Римо. - Дрянь, вот она что. Занимается
только тем, что орет на меня.
- Не так громко, Римо, - сказал Смит. - Вдруг она услышит.
Римо с опаской поглядел на закрытую дверь кабинета, содрогнувшись при
мысли, что Руби ворвется внутрь, сверля его барабанные перепонки невыносимым
голосом.
- Да, Римо, не надо так громко, - сказал Чиун. - Она может услышать.
Римо перешел на шепот.
- Мне больше нравилось, когда вы были один, - сказал он Смиту.
- Никогда не думал, что услышу это от вас, - заметил Смит.
- Император, - произнес Чиун, - Римо не испытывает к вам ничего, кроме
величайшего почтения. Он часто говорил мне, что за такие гроши не стал бы
работать ни на кого другого.
Смит понял, что дело кончится просьбой прибавить плату, и быстро сменил
тему.
- Вы едете в Англию, - сказал он. - Я хочу, чтобы вы находились
поблизости от русского посла и охраняли его.
- Я думал, вас будет тревожить русский премьер, - сказал Римо.
- Так и есть, но я не могу вас отправить в Россию. У меня нет на это
разрешения.
- А для Англии у вас есть разрешение? - спросил Римо.
- Не совсем, но я могу вас туда отправить.
- А еще вы можете отправить нас в Атлантик-Сити, - сообщил Римо. -
Почему бы и нет? Там как раз открылось казино.
- Или в Испанию, - сказал Чиун. - В Испании хорошо весной, и к тому же
Мастер Синанджу не был в Испании со времен Сида. Мне кажется, испанцы бы к
нам отнеслись, как подобает. Испанцы всегда были достойными людьми.
- В Англию! - произнес Смит.
Римо повернулся к Чиуну.
- Ты всегда хотел отправиться в Персию за дынями, - сказал он. - Откуда
вдруг взялась Испания?
- Потому что Персия теперь называется Ираном, и дыни там испортились. К
тому же мы пробовали работать на персов, они оказались идиотами, - объяснил
Чиун. - Я просто решил, что мы могли бы посмотреть Испанию. А Сид был очень
достойный человек. Пока Дом Синанджу не пришел к нему на помощь, у него
ничего не получалось, но потом мы все поправили, и он изгнал арабов. Мы
сделали из него суперзвезду.
- Что-то не верится, - сказал Римо. - Роберт Тэйлор никогда бы не
связался с Домом Синанджу.
Чиун оставил это замечание без внимания.
- Мы вручили ему ключи от Валенсии, - заявил он.
- Ну да, - сказал Римо.
- Мы сделали из него то, чем он является теперь, - сказал Чиун.
- Теперь он мертв, - заметил Римо.
- Верно, - сказал Чиун. - Ужасная трагедия.
Римо обернулся к Смиту.
- Это означает, что Сид попытался надуть Дом Синанджу при расплате, и
это вышло ему боком. Вам бы лучше проверить, не опоздает ли в Синанджу
благословенный груз золота.
- Он всегда приходит вовремя, - отрезал Смит. - А сейчас вам пора ехать
в Англию.
- Не поеду.
Смит включил интерком.
- Руби, не могли бы вы зайти ко мне?
Римо заткнул уши.
В кабинет вошла Руби.
- Римо не хочет ехать в Англию, - сказал Смит. - Не могли бы вы убедить
его?
Руби приступила к делу. Римо попытался заткнуть уши еще крепче, но это
было бесполезно: он был не в состоянии заглушить ее. Засунув пальцы еще
дальше и глубже, он проткнул бы свои собственные барабанные перепонки.
Он поднял руки, капитулируя.
- В вестерчестерском аэропорту вас ждет самолет, - сказала Руби. - Чем
быстрее вы там окажетесь, тем лучше.
- Не Вестерчестер, а Вестчестер, - огрызнулся Римо.
- Называй его как хочешь, самолет ждет именно там. Катись отсюда!
Опоздаешь - заработаешь кучу неприятностей.
- Настанет час расплаты, Смитти, - сказал Римо. - Однажды ночью я волью
ей в глотку быстросхватывающийся цемент, чтобы не слышать больше ее воплей,
и тогда уже придет ваш черед.
- Отлично, - сказал Смит, - но сначала вы отправитесь в Англию и
проследите, чтобы с русским ничего не произошло.
Римо и Чиун покинули Фолкрофт на заднем сиденье санаторного автомобиля.
Они не заметили человека в сомбреро, сидящего за рулем красного
"шевроле-нова" у входа. Но Руби, наблюдавшая из окна за отъездом Римо и
Чиуна, заметила. Удивившись, что здесь может делать человек в ковбойском
наряде, она вызвала привратника и велела ему незаметно записать номер
машины.
И весьма кстати.
Только два пассажира были на борту частного двухмоторного самолета,
который сразу же после старта взял курс на восток и с ревом понесся над
Атлантическим океаном.
Чиун сидел у иллюминатора и пристально глядел на крыло. Однажды он
сказал Римо, что удивляется, как это западный мир смог придать самолету
столь удачный внешний облик. Тем не менее он был уверен, что вещь, вышедшая
из-под рук белого человека, не может быть вполне качественной, и раз внешний
облик хорош, то крылья вот-вот отвалятся. В полете он всегда садился у
иллюминатора и смотрел на крылья, словно, пытаясь силой мысли удержать их на
месте.
Римо скрестил на груди руки и уселся в мягкое кожаное кресло, запретив
себе испытывать от полета всякую радость.
- Как, черт побери, мы собираемся защищать этого русского, если не
знаем, сможем ли вообще к нему подобраться, и если непонятно, от кого именно
надо его защищать? - пожаловался Римо.
- Это случилось в те дни, когда уже скончался Ванг, первый Великий
Мастер Синанджу, - промолвил Чиун.
- Что "это"?
- Великий Ванг добился больших успехов, оказывая нуждающимся услуги
Дома Синанджу и собирая золото, дабы помочь слабому и обездоленному
населению деревни. Затем он умер, как суждено всем людям, во цвете своих
лет: ему сравнялось едва ли восемьдесят весен. Искусство Синанджу тоже было
молодо тогда, и все, кто искал помощи у нашего Дома, решили, что секреты
Синанджу умерли вместе с Великим Вангом. Они не знали, что каждый Мастер
воспитывал преемника. Некоторым улыбается удача, и их ученики полны уважения
к своему учителю и послушания. Другие Мастера менее удачливы.
- Ну вот, опять начинаешь ко мне цепляться, Чиун. Это невыносимо! Я
ведь к тебе не лезу. А все потому, что в Синанджу не нашлось никого
мало-мальски пригодного для обучения, - сказал Римо.
Чиун не обратил на его слова никакого внимания.
- И вот после смерти Великого Ванга не было у нас больше работы, а без
работы не было золота и скоро деревню вновь охватил голод. Мы были готовы
начать возвращать детей морю...
Римо хмыкнул. Столетиями тяжелые времена в Синанджу сопровождались
"возвращением детей морю", когда новорожденных топили в Северокорейском
заливе, ибо не могли прокормить.
- Новым мастером стал Унг. Это был тихий человек, более склонный к
сочинению стихов.
- Так это его я должен благодарить за то дерьмо, что ты постоянно
декламируешь?
- Ты груб и неотесан, Римо. Общеизвестно, что поэзия Унга - одно из
величайших явлений в истории литературы.
- Это три-то часа нытья по поводу распускающегося цветка? Так я тебе и
поверил.
- Тихо! Слушай дальше и, может быть, чему-нибудь научишься. Мастер Унг,
со скорбью в душе отложив перо, решил, что должен сделать что-либо для
спасения деревни. И случилось так в то время, что был тиран в Японии,
захвативший земли окрестных князей. И этот тиран очень опасался за свою
жизнь, ибо много было желавших его смерти. Слухи об этом дошли до нашей
деревни, и Мастер Унг отправился в далекую страну. Перед отъездом он продал
письменные принадлежности и все свои стихи, чтобы обеспечить деревню едой.
- На этом он бы не заработал и на кусок хлеба, - пробормотал Римо.
- Много морей пересек Унг и наконец явился к японскому тирану и
предложил свою помощь для защиты от врагов. Тиран слышал о Великом Ванге, и
так как перед ним был его наследник, он принял помощь. Ибо как раз прошлой
ночью была предпринята попытка убить тирана во сне, и японец понимал, что
находится в смертельной опасности. Но он все еще не знал, кто из врагов
пытается убить его. Ибо был знатный род на севере и род на юге, род на
востоке и род...
- На западе?
- Да, - сказал Чиун. - Ты уже слышал эту историю?
- Нет.
- Тогда молчи. Ибо был знатный род на севере и род на юге, род на
востоке и род на западе, и японский тиран не знал, который из них собирается
убить его, ибо все имели повод ненавидеть его беззаконие и безжалостное
правление.
И Унг заговорил с тираном стихами: "Когда быки забор ломают, зерно
украсть и кролик может".
Много часов размышлял тиран над этими строками. А когда понял, что имел
в виду Унг, то стал искать среди приближенных того, кто мог желать смерти
тирана, чтобы занять его место.
И все больше и больше подозревал он своего старшего сына, который был
злобен и жесток. И вот ночью послал он Унга убить старшего сына, и сына не
стало. Но чуть позже той же ночью была совершена попытка убить тирана во
сне, и только быстрое вмешательство Мастера Унга спасло японцу жизнь.
Тиран огорчился, что несправедливо подозревал старшего сына. Подумав
еще немного, он понял, что виною всему был его второй сын, еще более злобный
и жестокий, чем первый. И он послал Унга убить второго сына.
Но затем произошло еще одно покушение на жизнь тирана, и оно
завершилось бы успехом, если бы в самый последний миг не подоспел Унг.
Так и продолжалось. Одного за другим Унг уничтожил всех сыновей тирана.
Если бы эти семеро юношей сеян на трон отца, они были бы еще более свирепы,
чем он, и еще более жестоки к своим соседям.
И когда было покончено с седьмым, и последним, сыном, тиран и Унг
встретились в огромном дворцовом зале.
И тиран произнес: "Мы избавились от моих сыновей, от всех до единого.
Опасность устранена, и мне опять ничто не угрожает".
- Это был скорее вопрос, чем утверждение, Римо, ибо японцы коварны, и
их вопросы на самом деле - утверждение, а утверждение - вопросы.
Но Унг отвели "Еще нет. Одна опасность осталась". - Что же это? -
спросил тиран. - "Мастер Синанджу", - сказал Унг и быстро и искусно убил
тирана.
- Потому что видишь ли, Римо, таков был уговор Унга с четырьмя
князьями, чьи земли окружали владения виновника всех бед. Князья хотели жить
в мире и спокойствии, а для этого вместе с тираном должны были погибнуть и
его кровожадные сыновья. И вот таким образом Унг предпочел выполнить
должное. Ночные нападения на тирана тоже были делом рук Великого Унга.
Чиун замолчал, все еще глядя в иллюминатор на левое крыло самолета.
- Итак?.. - сказал Римо.
- Итак? Что "итак"? - спросил Чиун.
- Что означает эта байка?
- Разве это не очевидно?
- Очевидно только то, что Мастера Синанджу всегда были бесчестными
людьми, которым нельзя доверять, - сказал Римо.
- Ты, как всегда, ничего не понял, - вздохнул Чиун. - Иногда я не знаю,
чего ради мучаюсь. Мораль этой истории в том, что трудно защититься от
убийцы, когда неизвестно, кто он.
- Черт возьми, Чиун, в этом нет ничего нового! И так ясно, как тяжело
будет защитить посла, не зная ничего об убийце.
- Больше ничего ты в этой истории не видишь? - спросил Чиун.
- Черт, конечно, ничего.
- У нее есть еще одна мораль, - заметил Чиун.
- А именно?
- Опасность не предупреждает о своем приходе сигналом трубы. И чем
ближе она, тем тише ее шаги.
Римо задумался.
- Кто станет защищаться от защитника? - предположил он.
- Правильно, - сказал Чиун, вновь поворачиваясь к иллюминатору.
- Папочка! - позвал Римо.
- Да, сын мой?
- От этой истории дурно пахнет.
Было мокро и холодно, когда Римо с Чиуном забрались в такси в самом
центре Лондона. Вода стекала по лорду Нельсону, чья статуя, казавшаяся в
темноте черной, возвышалась над черными каменными львами Трафальгарской
площади.
- Сколько возьмете до русского посольства? - спросил Римо у водителя,
чье лицо было усыпано бородавками, а голову украшала пропитанная потом
хлопчатобумажная кепка.
Посольство находилось на Дин-стрит, всего в десяти кварталах отсюда, но
водитель распознал американский акцент.
- Четыре фунта, парень, - сказал он.
- Отвезите-ка меня в Скотленд-Ярд, - потребовал Римо, - в Управление по
борьбе с таксистами-мошенниками.
- Ладно, приятель, два фунта, и ни пенни меньше. Дешевле в такой
гнусный вечер тебя никто не повезет.
- О'кей, - сказал Римо. - Поехали.
Чтобы отработать полученные деньги, таксист свернул к Лейчестер-сквер
и, миновав Ковент-Гарден, вернулся на Дин-стрит.
- Приехали, парень, - объявил таксист, остановившись перед трехэтажным
кирпичным зданием на тихой улице, мощеной булыжником. Целая гроздь
водосточных труб свисала со стены здания, а с крыши, уставившись в темное
вечернее небо, неуклюже торчала телевизионная антенна.
- Подожди-ка минуту, Чиун, - сказал Римо. - И вы тоже, - добавил он,
обращаясь к водителю.
Римо выскочил из машины и поднялся по трем кирпичным ступенькам к
парадной двери. Ручку старомодного звонка нужно было крутить, и Римо три
раза повернул ее до отказа, подняв внутри страшный трезвон.
Дверь открыл человек в пиджачной паре.
- Здесь находится резиденция посла? - спросил Римо.
- Совершенно верно.
Человек говорил на безукоризненном английском, но легкий акцент выдавал
его континентальное происхождение.
- Я хочу поговорить с ним, - сказал Римо.
- Прошу прощения, сэр, его нет дома.
Подняв правую руку, Римо сжал левое ухо собеседника большим и
указательным пальцем.
- Так, и где же он?
Через приоткрытую дверь он видел людей, сидящих в креслах в прихожей.
Люди были вооружены, по их неестественным позам было видно, что им мешают
пистолеты в наплечных кобурах.
Человек скривился от боли.
- Он в летнем загородном доме в Уотербери, сэр. Прошу вас, отпустите.
Римо продолжал сжимать его ухо.
- Где-где?
- В летнем загородном доме в Уотербери. Он останется там еще на неделю.
- О'кей, - сказал Римо и разжал пальцы.
- Не хотите ли оставить послание, сэр? - спросил дворецкий, потирая ухо
ладонью.
- Не надо никаких посланий, - сказал Римо. - Я навещу его, когда он
вернется.
Римо вернулся к такси и забрался внутрь. Дверь посольства быстро
захлопнулась.
- Езжай до угла, Джеймс, - велел он и наклонился к Чиуну: - Все в
порядке, он здесь.
- Как ты это узнал?
- Я не так уж сильно сжал его ухо, чтобы он тут же раскололся, -
объяснил Римо. - Он сказал мне как раз то, что и собирался сказать. А если
они посылают людей в Уотербери, где бы это ни было, ясно, что посол прячется
здесь. Особенно если учесть, что внутри полно вооруженного народа.
На углу, где улица, поворачивая налево, постепенно спускалась к Грейтер
Мальборо-стрит, Римо с Чиуном вылезли из машины.
Римо дал таксисту пять американских долларов.
- Это где-то около трех фунтов, - сказал он ему. - Через двенадцать
часов при вашей обычной инфляции они превратятся в пять фунтов. Через неделю
вы сможете купить на них дом.
Отъезжая, таксист пробормотал:
- А через месяц я куплю на них бомбу и вставлю ее тебе в задницу, янки!
Возвращаясь вместе с Римо к дому посла по скользкой от дождя улице,
Чиун спросил:
- Мы, случаем, не поблизости от Лондонского моста?
- Нет.
- А где он?
- Наверное, в Аризоне. Кто-то купил его и увез в Аризону.
- А реку он тоже купил?
- Не говори глупостей. Конечно же, нет.
- А зачем ему понадобилось покупать мост и увозить его в Аризону? -
спросил Чиун.
- Откуда я знаю, - ответил Римо. - Может, у него были проблемы с
переправой. Не знаю.
- Меня всегда поражала глубина и обширность твоего невежества, - изрек
Чиун.
У Римо появилась идея. Чиуна она не очень заинтересовала.
- Это хорошая идея, Чиун.
Тот ничего не ответил. Он оглядывал спальню на третьем этаже, в которую
они попали, взобравшись по водосточной трубе и выставив окно.
- Так вот, - продолжал Римо. - Идея.
Чиун посмотрел на него.
- Ты готов? - спросил Римо.
Чиун вздохнул.
Римо сказал:
- Смотри, нам не дали никаких указаний насчет этого парня, велели
только уберечь его от смерти. Надо связать его, посадить в самолет и
вернуться с ним в США. Там мы сдадим его Смитти, и, таким образом, с ним
ничего не случится. Что ты об этом думаешь?
- Даже самые утонченные языки начинались когда-то с мычания, -
проговорил Чиун.
Но Римо уже не слушал его. Он пересек спальню и прильнул к дверной
щели.
Снаружи была гостиная. Человек в одной рубашке сидел у стола и
раскладывал пасьянс.
Кроме него, в комнате было еще пять человек. Четверо из них носили
типичные для КГБ голубые костюмы, слишком тесные в груди и слишком широкие в
боках. Они поочередно подходили к окнам и выглядывали наружу, затем
открывали дверь в холл: и осматривали его и, наконец, проверяли, не прячется
ли кто за длинными шторами. И когда один заканчивал этот цикл - окна, дверь
и шторы, - тут же к делу приступал другой. Окна, дверь, шторы. Пятый из
находившихся в комнате стоял около человека, игравшего в карты, вытряхивая
его почти пустую пепельницу, наполняя его почти полный стакан и тасуя вместо
него карты после каждой партии.
Римо узнал в сидящем посла. Его высокий лоб обрамляли светло-золотистые
кудри, а лицо покрывал здоровый солнечный загар. Римо удивился, как это в
Лондоне можно получить загар. На после была тонкая рубашка, плотно
облегавшая его стройную фигуру. Смит дал Римо почитать краткое досье на
посла Семена Беголова, с фотографией и общими сведениями. Там он описывался
как Казанова дипломатического мира, и Римо теперь понимал, почему.
Беголов упрашивал кагебешников сыграть с ним в покер.
- Нам не до карт, ваше превосходительство, - сказал одни из них. - Все
дело в том американце, который спрашивал вас недавно. Мы должны быть
бдительны на случай, если он вернется. А когда человек играет в карты, он не
может исполнять свой долг перед отечеством.
Агент КГБ выглядел полным идиотом, с жалким самодовольством поучая
посла, как должен вести себя истинно преданный коммунист.
Беголов положил красную десятку на черного валета и подмигнул стоящему
с ним рядом человеку.
- Вы ведь знаете - если меня убьют, вас всех сошлют на соляные копи.
Что, если мне покончить с собой? Я застрелюсь и, пока буду падать, выброшу
пистолет за окно. Все будут винить убийцу из ЦРУ, а вы угодите в Сибирь. Я
смогу это сделать, у меня получится.
Удивленная и испуганная четверка агентов КГБ уставилась на него. Римо
покачал головой. У КГБ нет и не может быть чувства юмора.
- С другой стороны, я могу вам пообещать никогда этого не делать.
- Ну конечно вы этого не сделаете, - сказал главный охранник.
- Почему же? Запросто! - заметил Беголов. - Все может быть. Вот если вы
сыграете со мной в покер, я обещаю никогда не совершать ничего подобного.
Римо оставил дверь приоткрытой и пошел сообщать Чиуну, что потребуется
время, чтобы похитить Беголова без помех со стороны КГБ. Снаружи донесся
голос Беголова, распорядившегося принести покерные фишки.
Прошел час, и Римо услышал звук отодвигаемых от стола кресел.
- Поскольку деньги у вас, ребята, кончились, - произнес Беголов, - я
неожиданно почувствовал усталость. Пора спать.
- Мы будем здесь всю ночь, ваше превосходительство.
- Пожалуйста. Лишь бы не у меня в постели...
Когда Беголов вошел в спальню, Римо, прятавшийся за дверью, зажал послу
рот ладонью и энергично зашептал ему на ухо:
- Тихо! Я не причиню вам вреда. Послушайте: я из США и знаю, что вам
угрожает опасность. Меня послали сюда, чтобы защитить вас. Мы хотим, чтобы
вы улетели с нами в Вашингтон. Там убийце вас не достать.
Беголов слегка расслабился.
- Подумайте об этом, - предложил Римо. - Здесь могут вас прикончить в
один момент. До ваших коллег в Риме и Париже они уже добрались. Но в
Вашингтоне? Никогда. Что скажете?
Беголов что-то забормотал. Римо ощутил пальцами колебание воздуха.
- Только не кричите, - сказал Римо, - поговорим тихо.
Беголов кивнул, и Римо слегка ослабил хватку.
- Интересная мысль, - сказал посол. - Все лучше, чем общаться с этими
типами из КГБ.
Римо кивнул, не видя, что Чиун сидит на кровати Беголова и качает
головой.
- Но один я не поеду, - сказал Беголов.
- Черт возьми, не могу же я взять и ваших охранников! - произнес Римо.
- Я вам не компания Пан-Ам Эйрлайнз.
- Только Андрея, - сказал Беголов. - Это мой слуга, он всегда со мной.
Римо подумал немного.
- Ладно, только Андрея.
Чиун опять покачал головой.
- Я позову его, - сказал Беголов.
Римо приоткрыл дверь на несколько дюймов.
Беголов крикнул:
- Андрей, зайдите, пожалуйста, ко мне!
Андрей, высокий и худой человек, вошел в комнату, закрыл дверь и увидел
Чиуна, сидящего на кровати. Он повернулся и увидел Римо, стоящего рядом с
Беголовым.
- Вот он! - завопил изо всех сил Беголов. - Американский убийца! На
помощь, Андрей!
Андрей отступил на несколько шагов. Из-за двери до Римо донесся тяжелый
топот бегущих к спальне людей. Засунув руку в задний карман, Андрей достал
пистолет, прицелился и всадил пулю Беголову между глаз.
Сидя на кровати, Чиун качал головой из стороны в сторону.
Андрей поднес пистолет к своему собственному подбородку. Прежде чем он
успел выстрелить, Римо, опустив тело Беголова, оказался рядом с Андреем и
накрыл рукой курок револьвера, чтобы предотвратить выстрел.
Дверь распахнулась, и в комнату с револьверами в руках ворвались четыре
агента КГБ.
Стремительным ударом Римо выбил оружие у двух из них, но остальные
открыли огонь и их пули сразили Андрея.
- Вот дерьмо! - огорчился Римо. - Ничего не вышло.
Он дал телу Андрея упасть на пол и, двинувшись вперед, оказался среди
нападавших. Получился этакий четырехгранник с Римо посередине.
- Ты мне поможешь, Чиун, или так и будешь сидеть?
- И не проси. Ты сам устроил эту заваруху. Я здесь ни при чем.
Один из русских повернулся к Чиуну и взял его на прицел.
Чиун поднял руки.
Двое схватили Римо за руки, а третий приставил ему к горлу пистолет.
- Отлично, американец! Вот ты и попался.
- Никто не попался, - ответил Римо.
Его руки, зажатые двумя агентами, выскользнули на волю, локти согнулись
и стремительно ударили назад и вверх. Грудные клетки треснули, и
переломанные ребра вонзились в два русских сердца. В тот же миг Римо
пригнулся, и когда главный кагебешник нажал на курок, Римо был уже вне линии
огня, а его рука в молниеносном выпаде сломала шею кагебиста. Тот рухнул на
пол как подкошенный.
Человек, держащий Чиуна на прицеле, резко обернулся и машинально нажал
на курок. Но Римо повернул дуло пистолета, и пуля разворотила грудную клетку
стрелявшего.
Римо негодующе уставился на Чиуна.
- Много же от тебя помощи!
- Я пытался помочь тебе, - сказал Чиун, упрямо скрестив руки на груди.
- Но нет, ты оказался не в состоянии воспринять уроки Великого Мастера Унга.
Ты позволил жертве позвать убийцу, а потом удивился. Римо, ты безнадежен.
- Вот что, я сыт по горло твоими придирками! И Великим Мастером Вангом,
и еще более Великим Мастером Унгом, и Самым Великим Мастером Пердунгом. Ни
слова больше!
В холле послышался шум.
Чиун поднялся с кровати, как гонимая ветром голубая струйка дыма.
- Если ты не собираешься перебить все КГБ, - сказал Чиун, - то пора
уходить.
Римо выглянул в окно.
- Полиция уже здесь.
- Тогда пошли наверх, - сказал Чиун.
Римо со стремительностью выстрела грациозно прыгнул на крышу, которая
была выше оконного карниза на восемь футов. Чиун последовал за ним. Шиферная
крыша, влажная и скользкая в этот туманный лондонский вечер, круто
поднималась вверх, но они двигались так же уверенно, как по ступеням
лестницы.
Они миновали четыре крыши и спустились по пожарной лестнице на
Уордор-стрит. Римо остановил такси и велел ехать в аэропорт.
Римо мрачно забился в угол машины. Чиун, как показалось Римо, в знак
сочувствия хранил молчание.
- Не стоит молчать только потому, что переживаешь из-за меня, - сказал
Римо.
- Я не переживаю из-за тебя, я размышляю.
- О чем?
- О том, как завопит Руби, когда узнает о твоем провале.
Римо застонал.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Миссис Смит была счастлива, как никогда.
Сначала у нее были некоторые сомнения. Когда муж сказал, что его новый
помощник в санатории - молодая женщина, она немного забеспокоилась. В конце
концов, Харолд В.Смит был мужчиной и находился в том возрасте, когда все они
становятся ненормальными, кто временно, а кто и навсегда.
Но беспокойство длилось недолго. Миссис Смит хорошо знала супруга.
Скоро она даже стала удивляться, почему Харолд - даже про себя она всегда
называла его только Харолд и никогда Харри или Хэл - не взял себе помощника
намного раньше.
Ибо впервые за все годы работы в этом ужасном скучном санатории у
Харолда появилось время, чтобы днем поиграть в гольф или пообедать дома. И
впервые за все эти годы у миссис Смит появились дела помимо встреч с членами
Общества женской взаимопомощи и ухода за онкологическими больными.
Она вновь извлекла на свет поваренную книгу, хранившуюся в стенном
шкафу в коробке для обуви, и с наслаждением погрузилась в кулинарные заботы.
Ее мать всегда говорила, что хорошо приготовленная еда - это настоящий
спектакль. Но для спектакля нужна публика, и теперь, впервые за многие годы,
миссис Смит ее обрела.
Занявшись приготовлением телячьих отбивных по-пармски, миссис Смит
принялась отбивать куски телятины, превращая их в тончайшие ломтики. Она
посмотрела на часы, которые Харолд подарил ей тридцать лет назад. Он будет
дома с минуты на минуту. Она принесет ему тапочки, нальет бокал белого вина
и усадит за стол, а через пятнадцать минут подаст блюдо, достойное короля.
Или императора.
События развивались с быстротой молнии. Харолд В.Смит думал о неудаче,
которая постигла в Лондоне Римо и Чиуна. Он получил компьютерную распечатку
"Ассошиэйтед Пресс" и сообщение ЮПИ об убийствах в резиденции русского посла
в Лондоне. Механически ведя машину, доктор Смит погрузился в мысли о проекте
"Омега", который неумолимо приближался к завершению, что означало скорую
гибель русского премьера и начало третьей мировой войны.
Смит остановился на красный свет перед поворотом с главной улицы. Он
направлялся в холмистую часть города, где жил вместе с женой в скромном доме
с небольшим участком. Дом этот был приобретен десять лет тому назад, и за
это время его стоимость увеличилась с двадцати семи тысяч девятисот долларов
до шестидесяти двух тысяч пятисот, с чем Смит неоднократно себя поздравлял.
Это была его единственная удачная сделка за всю жизнь.
Смит полностью погрузился в раздумье. Он очнулся только тогда, когда
человек, неожиданно оказавшийся в машине, перегнулся с заднего сиденья и
упер пистолет ему в бок.
- Поезжай прямо, - сказал он с акцентом.
Когда они проехали два квартала, человек приказал остановиться на
обочине. Они вышли из машины и пересели в красный "шевроле-нова", где за
рулем сидел мужчина в ковбойской шляпе.
Садясь в автомобиль, Смит автоматически запомнил его номер. Человек в
ковбойской шляпе посмотрел в зеркало заднего вида и встретился глазами со
Смитом.
- Доктор Смит?
Смит кивнул.
Он узнал полковника Карбенко, резидента русской разведки в Соединенных
Штатах, но решил, что, обнаружив это, вряд ли что-нибудь выиграет. Скорее
проиграет.
- Хорошо, - сказал Карбенко. - У нас есть о чем поговорить.
Он нажал на газ и плавно влился в вечерний автомобильный поток.
Человек, сидящий рядом со Смитом, продолжал прижимать дуло пистолета к его
боку.
Миссис Смит позвонила в двадцать минут девятого.
- Миссис Гонсалес, - сказала она, - доктора все еще нет дома...
Руби прикусила губу. Смит уехал из офиса час назад, сообщив, что едет
прямо домой. Руби знала, что "прямо домой" для Харолда Смита означало прямо
домой и никаких остановок для заправки, покупки газет или сигарет, для
выпивки в ближайшем баре. Езды было девять минут или же восемь минут и сорок
пять секунд, если не задерживаться у светофора на углу Десмонд-стрит и
Багли-стрит.
- О, прошу прощения, миссис Смит, доктор только что звонил и просил
передать вам, что задержится. Прошу прощения, я еще не успела.
- О! - сказала миссис Смит. Разочарование, слышимое в ее голосе,
поразило Руби в самое сердце. - Мужчины даже не представляют, почем нынче
телячьи отбивные.
- Совершенно не представляют, миссис Смит. Как только доктор даст мне
знать о себе, я сообщу вам.
- Спасибо, миссис Гонсалес.
Миссис Смит повесила трубку. Она была недовольна. Эта девица могла бы
позвонить, пока отбивные еще не были готовы.
Не кладя трубку, Руби позвонила охраннику, дежурившему у ворот
санатория, и узнала номер красного "шевроле", замеченного ею недавно.
Она застучала по клавишам и ввела номер автомобиля в компьютер,
стоявший на столе Смита и подключенный к компьютерной сети всей страны. Руби
вызвала систему регистрации автомобилей штата Нью-Йорк и стала ждать, когда
компьютер выдаст ответ с данными о владельце машины.
Через две минуты на мониторе появились слова: "Автомобиль не
зарегистрирован".
- Вот черт! - пробормотала Руби. - Нью-Йорк хренов! Ничего не могут
правильно сделать.
С тех пор как она переехала в Рай, чтобы работать со Смитом, ее жизнь
превратилась в непрерывную серию столкновений с бюрократией штата Нью-Йорк.
Чего стоила хотя бы попытка перерегистрировать ее белый
"линкольн-континенталь"... Плата за регистрацию была выше, чем где-либо в
стране, а регистрационная карта - которая в большинстве штатов представляла
собой листок размером с почтовую открытку, - в штате Нью-Йорк состояла из
семи отдельных документов. Чтобы заполнить их, требовалась помощь
юридической фирмы. В конце концов Руби сдалась и сохранила на машине номер
штата Вирджиния. Если какой-нибудь полицейский останавливал ее и начинал к
ней из-за этого придираться, она просто посылала его куда подальше.
Руби взяла телефонную книгу графства Вестчестер и открыла раздел
"Бизнес", где страницы были желтого цвета.
Затем она стала обзванивать станции автосервиса в городе Рай, штат
Нью-Йорк.
Руби давно обнаружила, что простаки не внушают подозрений. Поэтому она
изменила произношение и заговорила с акцентом алабамской глубинки.
- Але! Меня звать Мэди Джексон. Я, стало быть, стукнувши сегодня
красный "шевроле" на стоянке, мне б его хозяина найти теперь, машину
починить, стало быть, надо.
На двенадцатом звонке ей улыбнулась удача.
- Ага, Мэди, - сказал негритянский голос со станции Кочрэнс-сервис. -
Это машина Грубова.
- Кого-кого?
- Игоря Грубова, то еще имечко. Он живет на Бенджамен-Плэйс, к нам
склочничать ездит, чуть что... Эй, Мэди, а что ты делаешь вечером?
- Это смотря что, стало быть, предложат, - сказала Руби.
- Я в одиннадцать закрываюсь, времечко-то как раз для вечеринки, а?
- Ну ты меня найди, - сказала Руби.
- А тачка у тебя какая, Мэди?
- Голубая такая, старая.
- Порядок, - сказал человек с автосервиса. - Эй, Мэди, ты что, ехать к
Грубову собралась?
- Не-а, просто позвоню.
- Ты ему не давай мозги пудрить, а то он живо из тебя пару сотен
вытрясет. Он до денег охоч, как до баб.
- Спасибо, брат, поберегусь. До одиннадцати, стало быть?
- Ладно, буду тебя ждать, сестренка. Ты меня узнаешь, я парень что
надо.
- Да я уж чувствую, - проговорила Руби и повесила трубку.
В телефонной книге она нашла адрес Игоря Грубова на Бенджамен-Плэйс.
Повинуясь внезапному порыву, она ввела его имя в компьютер КЮРЕ.
В ответ выползла распечатка: Игорь Грубов, пятидесяти одного года,
является специалистом в области средств связи и работает с
микропроцессорами. Он и его жена сбежали из России восемнадцать лет назад.
Им было предоставлено политическое убежище, и вот уже семь лет они являются
гражданами Америки. Миссис Грубов умерла два года тому назад. Грубов
работает в компании "Молли Электроникс", заключившей с правительством четыре
контракта на разработку кремниевых процессоров для космических кораблей.
Руби покачала головой: не слишком ли для эмигранта? Неужели Грубов все
еще работает на коммунистов? Она вспомнила человека в ковбойской шляпе,
которого видела за рулем красного "шевроле-нова". Почему-то она сомневалась
в том, что это был Грубов. Она ввела описание человека в шляпе в компьютер,
чтобы сравнить его с данными известных русских агентов в Соединенных Штатах.
Меньше чем через десять секунд машина ответила: "Полковник Карбенко,
атташе по Вопросам культуры русского посольства в Вашингтоне, округ
Колумбия. Сорок восемь лет. Питает склонность к ковбойской одежде. Имеет
звание полковника КГБ. Считается протеже русского премьера. Самый
высокооплачиваемый русский шпион в США".
Взяв лист белой бумаги. Руби крупными буквами напечатала на нем фамилию
и адрес Игоря Грубова и положила лист на стол Смита, чтобы всякий мог его
найти. Это может понадобиться.
Когда Игорь Грубов купил этот дом, он превратил подвал в комнату
отдыха, облицевав стены из уродливых шлакоблоков не менее уродливыми
сучковатыми сосновыми панелями.
Василий Карбенко бросил свою ковбойскую шляпу-стетсон на стол, усадил
Харолда Смита в кресло и принялся молча его рассматривать.
Игорь Грубов стоял на ступеньках, ведущих в кухню. Руку с револьвером
он убрал в карман пиджака. Смит заметил, что брюки Грубова были ему коротки,
как почти у всех иностранцев.
- Могу я узнать, кто вы такие? - спросил Смит.
- Вы разве не знаете? - ответил Карбенко.
Он засунул большие пальцы обеих рук в ременные петли брюк и прислонился
к столу.
- Нет, не знаю, - солгал Смит. - Я не охотник до вестернов.
Карбенко улыбнулся.
- Хорошо. Предположим, вы не знаете, кто я такой. Важно другое - я
знаю, кто вы. Вернее, кем вы были.
Смит кивнул.
- Я хочу, чтобы вы рассказали мне о проекте "Омега", - сказал Карбенко.
- Не понимаю, о чем вы говорите.
- Доктор Смит, давайте поговорим начистоту, - сказал Карбенко. - Вас
зовут Харолд В. Смит. Вы руководите санаторием Фолкрофт. Двадцать лет назад,
работая в Центральном разведывательном управлении США, вы разработали
программу под названием "Омега", целью которой было физическое устранение
некоторых лиц из русского руководства, в случае, если бы Соединенные Штаты
проиграли ядерную войну. Предполагалось, что подобная угроза предотвратит
войну. Так и произошло. Затем вы ушли в отставку. По независящим от вас
причинам проект "Омега" был приведен в действие, и были убиты три русских
посла. В списке лиц, подлежащих уничтожению, находится русский премьер.
Никто не знает, как остановить проект "Омега". Если он не будет остановлен
до того, как будет убит русский премьер, может разразиться третья мировая
война. У меня нет причин сомневаться в том, что вы настоящий патриот
Америки, который не захочет, чтобы его страна и весь мир подверглись
ядерному опустошению. Хотя я и представляю... другую сторону, моя цель
совпадает с вашей. По-моему, нам с вами необходимо поговорить и попытаться
определить, имеется ли возможность остановить проект "Омега", прежде чем
события примут необратимый характер. Вот почему я здесь.
- Я сообщил моему правительству все, что знаю, - сказал Смит, скрестив
руки на груди.
- Так мне и сказали. Однако я не верю, доктор, что ваше руководство и
ЦРУ способно овладеть ситуацией. Мое правительство очень нервничает, Я
думаю, что-то все же можно сделать, а для этого мне необходимо знать все.
Смит промолчал.
- Давайте-ка приступим к делу, ладно? Адмирал Стэнтингтон уведомил
меня, что по проекту "Омега" предполагались четыре цели для убийц из ЦРУ:
наши послы в Риме, Париже и Лондоне все они уже мертвы - и русский премьер.
Кто выбирал цели?
- Я, - сказал Смит.
- Но как двадцать лет назад вы могли знать имена нынешних послов и
нынешнего премьера? Я не могу ни понять, ни поверить в это.
- Две цели отобраны по географическому признаку, ...
