Джеймс Хэдли Чейз. Сувенир из "Клуба мушкетеров"
страница №6
...в случае с Трисби.- Не понимаю, что вам еще от меня нужно...
- Я хочу вернуть спички. Они ваши?
Она глянула так, словно рядом с ней находился сумасшедший.
- Мне кажется, вам лучше уйти. - Она потянулась к звонку и нажала на
кнопку.
- Мы еще встретимся, миссис Криди, - сказал я.
Бриджетт отвернулась.
- Мое появление в этом доме встретили не очень благожелательно. Вам
это не показалось? - сказал я секретарше, когда мы пересекли приемную.
Она молча распахнула передо мною дверь.
- Вниз по лестнице. Хилтон покажет, где выход.
- Спасибо, - ответил я и, подняв на нее глаза, добавил: - Для чего вы
носите эти очки?
- Я... - На ее лице снова вспыхнул румянец.
- Выбросьте их, они вас портят.
Девчонка недоуменно уставилась на меня, а я, не дожидаясь ответа,
быстро зашагал прочь. За следующей дверью поджидал мажордом.
Поднявшись со стула с видом старого аиста, покидающего любимое гнездо,
он степенно произнес:
- Вас желает видеть мистер Криди.
- Видеть меня? - с искренним удивлением переспросил я. - Вы уверены в
этом?
- Вполне, мистер Брэндон. Он просил зайти, когда закончите с миссис
Криди.
- Он заставит ждать пять часов или примет сразу?
- Я полагаю, немедленно.
- Это меняет дело, тогда идем.
Пришлось совершить еще одно путешествие по нескольким коридорам,
прежде чем мы остановились перед массивной дверью из красного дерева.
Деликатно постучав, старик мажордом повернул ручку и открыл дверь.
- Мистер Брэндон, сэр, - сказал он, отступая в сторону.
Я двинулся вперед по гигантскому кабинету. Криди сидел за письменным
столом и, протирая очки, наблюдал за мной. Его лицо выражало не больше, чем
сложенная из камня стена; если бы не легкое шевеление пальцев, он мог бы с
успехом соперничать с Большим Сфинксом.
Не ожидая приглашения, я сел в кресло.
Протерев очки, Криди удовлетворенно водрузил их на нос.
- Что у вас за дела в моем доме, мистер Брэндон? - негромко спросил
он.
- Визит вежливости.
- И к кому же?
- Мне не хочется быть грубым, мистер Криди, но это не ваше дело.
Его губы плотно сжались: таким тоном с ним, вероятно, разговаривали не
часто.
- Вы встречались с моей женой?
- Почему бы вам не спросить у нее самой? Больше вопросов нет? Если это
все, то я побегу. Время для меня - те же деньги.
Взяв в руки нож для разрезания бумаг, он несколько секунд изучающе
смотрел на меня.
- Я наводил справки о вашем агентстве, - сказал он. - Дело приносит
некоторую прибыль и оценивается примерно в три тысячи долларов.
- Оно стоит гораздо больше, - возразил я. - Главное - это личные
контакты и добрая воля. Доброй воли мне не занимать, а связям можно только
позавидовать.
- Меня интересуют предприятия, которые приносят доход. Обычно я их
покупаю, - неожиданно сказал Криди. - Я намерен купить ваше агентство,
скажем, за десять тысяч. Естественно, это включает добрую волю и те личные
связи, которые у вас имеются.
- Что же случится со мной, если я продам свое дело? - поинтересовался
я.
- Вы будете продолжать работу под моим наблюдением.
- Наблюдать за мной не так-то просто, мистер Криди. Во всяком случае,
не за десять тысяч долларов.
- Я согласен повысить цену до пятнадцати тысяч.
- По-видимому, вы пожелаете, чтобы я прекратил расследование
обстоятельств смерти моего компаньона?
- Убийством должна заниматься полиция, мистер Брэндон. Никто не
заплатит за ваши старания. В случае, если я куплю агентство "Стар", ваш
талант будет использован там, где можно извлечь прибыль. Это было бы
справедливо.
- Спасибо за великодушное предложение, но я намерен продолжать начатое
расследование, выгодно мне это или нет.
Отодвинув в сторону нож для бумаг, он переплел пальцы и положил на них
подбородок. Глядя на меня, он не пытался скрыть своего отвращения.
- Я твердо решил купить ваше агентство, мистер Брэндон. Вы можете сами
назвать цену.
- Каждого человека можно купить, если цена достаточно высока? Вы это
хотите сказать?
- Не стоит повторять общеизвестных истин. Давайте не будем терять
времени. У меня много срочных дел. Какова ваша цена?
- За агентство или за то, что я прекращу расследование?
- За ваше агентство.
- Оно не продается, - сказал я, поднимаясь. - Я хочу докопаться до
правды и думаю, мне это удастся.
Откинувшись в кресле, он начал постукивать по столу кончиками пальцев.
- Я интересовался, что представлял собою ваш компаньон, - сказал он. -
Это была никчемная личность. Если бы не вы, ваш детективный бизнес быстро
бы прогорел. Шеппи больше занимался женщинами, чем работой, и вам нет
смысла упускать выгодную сделку из-за такого человека, как он. Я заплачу
пятьдесят тысяч.
Мне показалось, что я ослышался.
- Нет, - ответил я. - Мое агентство не для продажи.
- Сто тысяч, - сказал он, изменившись в лице.
- Нет, - повторил я, чувствуя, что мои ладони стали влажными.
- Сто пятьдесят!
- Довольно! Вы дешево цените свое имя, мистер Криди. Чтобы избежать
скандала, можно заплатить и миллион. Но не предлагайте его мне, я все равно
не возьму денег. Я удивляюсь, почему вы не прикажете Херцу покончить со
мной. Это стоило бы вам долларов двести, а может, и того меньше. Шеппи был
мой компаньон. Мне плевать, был он хорошим или, как вы говорите, никчемным
сыщиком. Мы не прощаем тем, кто убивает наших товарищей. Поймите это и не
пытайтесь купить меня.
Повернувшись, я быстро пошел к выходу.
В кабинете воцарилась зловещая тишина.
Глава двенадцатая
1
Поставив машину в гараж, чтобы уберечь ее от нестерпимо горячего
солнца, и наскоро искупавшись в море, я устроился на веранде бунгало и
погрузился в размышления.
Я не был уверен, кто говорил правду - Трисби или, наоборот, Бриджетт.
Рассказ Трисби представлялся мне вполне правдоподобным, Бриджетт имела все
основания лгать, и все же... Кроме того, я был абсолютно убежден, что
загадочный пакетик спичек ровным счетом ничего не значил для Бриджетт
Криди, в то время как у Трисби было связано с ним нечто важное.
В конце концов я пришел к выводу, что необходимо еще раз съездить к
Трисби и в его отсутствие повнимательней познакомиться с "Белой дачей".
Возможно, там отыщется ключ к загадке. Я не знал, был ли у Трисби слуга, но
решил не терять времени и нанести визит сегодня же вечером.
Внезапно раздался телефонный звонок. Я прошел в холл и снял трубку.
- Это ты, Лу? - Звонила Марго.
- Я не ожидал твоего звонка, дорогая, - сказал я.
- Мне не дает покоя этот пакетик спичек.
Сев на подлокотник кресла, я поставил телефон на колени.
- Я все время думала о нем. Теперь я уверена, что это спички Трисби.
- Почему ты так решила, Марго?
- Я вспомнила, что за столом он сидел напротив. Я попросила прикурить,
но зажигалка его не работала, и он достал из кармана спички. Сразу же после
этого Трисби отправился танцевать, а спички и портсигар оставил на столе.
Наверное, я машинально положила пакетик в сумку. Во всяком случае, я
уверена, что Жак клал спички на стол.
- Все правильно, - сказал я. - Сегодня я был у него и показал пакетик.
Он подскочил на стуле, словно оттуда вылез гвоздь.
- Ты разговаривал с ним, Лу?
- Почти нет. Я появился в драматический момент - Бриджетт собиралась
застрелить его.
- Застрелить? - недоверчиво переспросила Марго. - Ты шутишь, конечно?
- Может, она хотела просто припугнуть, но мне показалось, что твоя
мачеха была настроена по-боевому. Он перед этим указал ей на дверь.
- Она, вероятно, сошла с ума! Ты сообщил в полицию?
- Нет. Трисби вряд ли признается, что она собиралась его укокошить, и
я окажусь в дурацком положении. Полиция не станет заводить против нее дело.
Кстати, ты знала, что у нее револьвер?
- Нет.
- Я думаю, что она наняла Шеппи. Так, между прочим, считает этот
лоботряс. Трисби сказал еще, что в последнее время он обхаживал Тельму
Каузнс, девушку, которую убили. Вероятно, Бриджетт узнала об измене и
наняла Шеппи. Так, по-моему, обстоят дела, но она начисто все отрицает.
- Ты рассказываешь совершенно невероятные вещи! Значит, полиция ничего
не знает о попытке убийства?
- Пока нет, но нужно быть готовым ко всему.
- Ты думаешь, Бриджетт имеет отношение к смерти Шеппи?
- Об этом я ничего сказать не могу.
- Какие у тебя планы, Лу? - В ее голосе звучала тревога.
- Вечером я собираюсь вновь навестить дом Трисби. Надеюсь, мне
повезет, и я что-нибудь найду. У него есть слуга?
- Да, филиппинец. Он приходит рано утром и уходит около восьми.
- Вот как... Когда мы встретимся, Марго?
- Ты хочешь видеть меня?
- Не задавай глупых вопросов. Не смогла бы ты приехать сюда, скажем, в
половине одиннадцатого? Я расскажу, чем закончится визит к Трисби.
Она помолчала в нерешительности, потом ответила:
- Хорошо, я постараюсь приехать.
- Я буду ждать тебя, дорогая.
- Будь осторожен, Лу, не подходи близко к дому, пока не убедишься, что
он пуст. Не забывай, Трисби опасен и жесток.
Заверив, что буду помнить об этом, я положил трубку.
Потом набрал номер полицейского управления Сан-Рафела и попросил
соединить меня с Ренкином.
Узнав, кто его спрашивает, Ренкин недовольно сказал:
- Что у вас там еще случилось?
- Вы не узнали, кому принадлежит нож? - спросил я.
- Вы что, принимаете меня за волшебника? Таких ножей в городе тысячи,
их можно купить в любой лавке.
- Выходит, успехами пока похвалиться не можете?
- Нет. Дело запутанное, а мы еще в самом начале расследования. Что
нового у вас?
- Тоже ничего. Я, правда, начинаю думать, что моего компаньона нанял
не Криди, а его жена.
- С чего вы взяли?
- Так, слышал кое-что. Кстати, у нее есть разрешение на оружие?
- К чему вы клоните? - с раздражением спросил он. - Впутывать в эту
историю Криди - все равно что играть с динамитом.
- Не пугайте меня, лейтенант. Лучше ответьте на вопрос: есть у нее
разрешение на оружие? Это важно.
Проворчав, чтобы я не клал трубку, Ренкин удалился.
- У нее разрешение на автоматический револьвер тридцать восьмого
калибра номер 4557993, выданное три года назад, - сообщил он через
несколько минут.
- Спасибо, лейтенант. - Я записал номер в свою книжку. - И последний
вопрос: узнали что-нибудь о прошлом Тельмы Каузнс?
- Ничего, хотя мы и справлялись повсюду. Такое впечатление, что у нее
вообще не было прошлого. Мужчинами не интересовалась, Хан был прав. Я
просто не возьму в толк, как она оказалась наедине с Шеппи.
- У вас есть адрес ее последней квартиры?
- Она снимала комнату на Мериленд-роуд, 379, у миссис Бичем. От
хозяйки ничего не добьешься. Кенди битый час толковал с ней впустую.
- Спасибо.
Я прошел в спальню и надел костюм. После этого запер бунгало и выехал
из гаража.
На часах было четверть шестого, и солнце по-прежнему пригревало. Узнав
у полицейского, как проехать на Мериленд-роуд, я втиснулся в поток
транспорта и минут через двадцать добрался до нужного дома.
Миссис Бичем оказалась полной пожилой дамой с приветливой улыбкой.
Отрекомендовавшись репортером "Курьера", я попросил рассказать о покойной
постоялице.
Миссис Бичем любезно предложила войти, и я оказался среди обитой
плюшем мебели, канареек в клетках, трех котов и коллекций фотографий,
которые, видимо, украшали стены в течение последних пятидесяти лет.
Я доверительно поведал, что собираюсь написать статью о Тельме Каузнс
и мне хотелось бы знать, был ли у нее молодой человек.
- Полицейский спрашивал о том же, - с опечаленным лицом ответила
миссис Бичем. - Нет, никого не было. Я часто говорила Тельме, что следует
познакомиться с каким-нибудь симпатичным юношей, но она и слышать не
хотела. Все ее мысли были о боге.
- Возможно, у нее был приятель, но вы об этом не знали, миссис Бичем?
Некоторые девушки слишком застенчивы и не рассказывают о своих сердечных
делах.
- Нет, что вы! Я знала Тельму пять лет. Будь какой-нибудь кавалер, она
непременно бы рассказала. Она из дому-то почти никогда не уходила, только
по вторникам и пятницам.
- Может на самом деле она ходила не в церковь, а на свидание?
- О, как вы можете так говорить? - с обидой в голосе произнесла миссис
Бичем. - Тельма была неиспорченной девушкой, она всегда говорила правду.
- Бывал у нее кто-нибудь дома, миссис Бичем?
- Иногда заглядывали подруги - две девушки из "Школы керамики", а с
третьей они ходили в церковь.
- Мужчины не приходили?
- Ни разу. Я не поощряю подобные визиты. Мужчины не должны приходить в
квартиры к девицам.
Я вынул из бумажника фотографию Шеппи. Хозяйка внимательно
разглядывала ее и покачала головой:
- Это лицо мне незнакомо. Повторяю, мужчины не бывали здесь в гостях.
- Не заходила ли богато одетая блондинка? Женщина лет тридцати семи?
Она бросила в мою сторону непонимающий взгляд:
- Богатая блондинка? Нет, что вы! Три ее подруги и отец Меттьюз -
больше у нас никто не бывал.
Было похоже, что Трисби бессовестно лгал, утверждая, что Шеппи и
Бриджетт ходили к Тельме домой.
- В день, когда она погибла, ничего необычного не произошло? Никто не
звонил ей?
- Полицейский тоже интересовался этим. Нет, все было как в обычные
дни. Она ушла в восемь тридцать, чтобы к девяти успеть в магазин. Обедать
Тельма всегда приходила домой. Но на этот раз она не явилась, и я начала
беспокоиться, а вечером позвонила сначала отцу Меттьюзу, потом - в полицию.
Ренкин оказался прав: добиться чего-нибудь от старухи было таким же
безнадежным делом, как пальцем проковыривать дырку в бетоне.
2
Оставив "бьюик" на обочине, я пешком направился к "Белой даче". Солнце
уже закатилось, и все вокруг было окутано непроглядным мраком.
Со мною был карманный фонарик и несложный инструмент, с помощью
которого я намеревался в случае необходимости открыть окно или запертый
шкаф.
Соблюдая все меры предосторожности, я обошел дом, но света нигде не
обнаружил. К моему удивлению, гараж оказался незапертым, и я увидел, что
здесь стоит машина Трисби. Ее капот был холодным.
С удвоенной осторожностью я поднялся на веранду и позвонил в парадную
дверь.
Прошло минуты три, но никто не отвечал, было тихо. Откуда-то из
темноты появился сиамский кот и лениво развалился у моих ног. Но когда я
нагнулся к нему, он быстро отскочил прочь и принялся наблюдать за мной
настороженно и враждебно.
Прежде чем войти в дом, я некоторое время стоял на веранде,
внимательно прислушиваясь. Смущала машина в гараже: это могло означать, что
Трисби был где-то поблизости; впрочем, за ним мог заехать кто-нибудь из
знакомых. Отсутствие в доме света делало второе предположение вполне
вероятным.
Я вошел в гостиную и, отыскав выключатель, зажег свет. То, что
предстало перед моими глазами, заставило вздрогнуть. Пол был усыпан кипами
бумаг, писем, старых счетов, выброшенных из письменного стола и шкафов.
Кто-то успел в этот дом раньше меня, и мне ничего не оставалось, как с
досады выругаться.
Я прошел в соседнюю комнату, где увидел лестницу, ведущую на второй
этаж, и две двери. Пройдя через одну из них, я оказался в столовой.
Неизвестный посетитель побывал и здесь: ящики буфета были выдвинуты,
столовые принадлежности разбросаны на полу.
В роскошно обставленной кухне, куда вела вторая дверь, все оказалось в
полном порядке.
Вернувшись обратно, я остановился около лестницы. Я решил не зажигать
свет и достал карманный фонарик. Где-то деловито тикали часы, но больше в
доме не раздавалось ни звука.
Что могло интересовать побывавшего здесь человека? Я постарался
представить реакцию Трисби, когда он обнаружит погром, произведенный в его
отсутствие. Интересно знать, обратится он в полицию или ничего не
предпримет.
Трисби мог вернуться в любую минуту, и с осмотром нужно было кончать
побыстрее. Нигде не задерживаясь, я обошел все комнаты внизу, затем взбежал
на второй этаж и остановился на широкой, погруженной в темноту площадке.
Здесь в тусклом свете карманного фонаря я увидел нечто, от чего кровь
застыла в жилах; в противоположном углу явственно виднелась фигура
припавшего к полу человека. У него была странная поза - он точно
изготовился к прыжку.
С бешено колотившимся сердцем я отпрянул назад.
- Кто здесь? - спросил я голосом старой девы, обнаружившей мужчину у
себя под кроватью.
Гробовое молчание было мне ответом, человек не шевелился. Он сидел,
опираясь на пятки, - небольшой смуглый человек с испещренным морщинами
лицом. Узкие щелочки глаз неподвижно смотрели в пространство.
Эта был, вероятно, слуга Трисби. Кто-то выстрелил ему в грудь, и перед
смертью он успел отползти в угол. На его полотняном пиджаке темнело
кровавое пятно.
Я подошел ближе и коснулся его лица. Окаменевшие мышцы и холодная кожа
говорили о том, что человек умер уже несколько часов назад.
В спальне было темно и тихо. Я увидел Трисби, лежавшего поперек
кровати, в белой фуфайке, малиновых шортах и сандалиях. На его лице застыла
гримаса ужаса, руки были сжаты в кулаки. Простыня была обильно испачкана
кровью.
Кто-то убил его выстрелом в спину, когда он пытался убежать. Умирая,
он упал на постель.
3
Я зажег свет. Сиамский кот проник вслед за мною. Теперь он сидел на
постели и обнюхивал голову убитого хозяина. Вытянув хвост, кот злобно шипел
на меня.
Ноги мои подгибались, когда я подошел к постели и потрогал свисавшую
руку. Она была холодной. С момента смерти Трисби должно было пройти не
менее пяти часов.
Кругом валялись вещи убитого. И подле кровати - револьвер. Я ни
секунды не сомневался, что это был тот самый револьвер, который несколько
часов назад я вернул Бриджетт Криди. Да, так оно и оказалось - под стволом
стоял номер 4557993.
Вынув магазин, я пересчитал патроны. Стреляли четыре раза, по крайней
мере два выстрела были смертельными.
Стоя с револьвером в руке, я погрузился в раздумье. В этой истории все
выглядело чересчур просто и очевидно, чтобы быть правдой. Нахмурившись, я
перебрасывал оружие в руках, потом, повинуясь внезапному импульсу, погасил
свет и спустился в гостиную. Там я набрал номер Криди. Стрелки на часах
показывали без четверти десять.
Трубку на другом конце провода снял Хилтон:
- Резиденция мистера Криди. Кто вам нужен?
- Соедините меня с миссис Криди.
- Я соединю с ее секретаршей, сэр, если вы подождете.
Раздались обычные щелчки, потом знакомый голос спросил:
- Кто говорит?
- Лу Брэндон. Миссис Криди у себя?
- Боюсь, она не будет с вами разговаривать.
- У меня дело необычайной важности, - нетерпеливо сказал я. - Мне
необходимо с ней поговорить.
- Подождите у телефона, я узнаю, подойдет ли она.
Я ждал, с ненужной силой прижимая трубку к уху.
Через некоторое время вновь послышался голос секретарши:
- Мне очень жаль, но миссис Криди не желает с вами разговаривать.
Я хмуро усмехнулся:
- Она должна выслушать меня, это в ее интересах. Передайте, что погиб
ее старый друг. Кто-то застрелил его, и полиция может явиться к ней с
минуты на минуту.
- Что вы сказали?
- Соедините с миссис Криди. Она будет горько раскаиваться, если
откажется говорить со мной!
Наконец голос Бриджетт Криди произнес:
- Если вы не прекратите донимать меня, я буду вынуждена жаловаться
мужу.
- Отлично, - ответил я, - жалуйтесь сейчас же. Он будет наверняка
доволен. Но я не думаю, что муж поможет вам избежать неприятностей. Ваш
друг Жак Трисби лежит у себя дома с пулей в спине. Рядом с трупом - ваш
автоматический револьвер.
Из груди ее вырвался негромкий вздох:
- Вы лжете!
- Хорошо, тогда сидите и спокойно ждите Ренкина, - сказал я. - Больше
мне нет дела до вас. Я рискую головой, разговаривая с вами по телефону.
Она продолжала учащенно дышать в трубку.
- Вы говорите, он убит?
- Да, он мертв. Теперь ответьте на вопрос: где вы были между пятью и
шестью вечера?
- Здесь, в своей комнате.
- Вас кто-нибудь видел?
- Нет, я была одна.
- Секретарша не заходила к вам?
- Она в это время отсутствовала.
- Что вы сделали с револьвером, который я вам отдал?
- Положила в спальне.
- Кто мог его взять?
- Кто угодно. Шкаф не был заперт.
- К вам никто не приходил?
- Нет.
Нахмурившись, я посмотрел на стену.
- Не знаю, почему у меня появилось желание помочь вам, - сказал я. -
Ваш револьвер со мной, я забрал его из спальни Трисби. После анализа пули
полиция, возможно, установит, что стреляли из вашего оружия, но будем
надеяться, что ей не повезет. Кажется, кто-то хочет спихнуть на вас вину за
убийство Трисби. В общем, сидите тихо и молитесь, чтобы господь помог вам
выпутаться из этой истории.
Прежде чем она успела что-нибудь сказать, я положил трубку.
Я осторожно вышел из "Белой дачи", погасив всюду свет и заперев двери.
Когда я вернулся домой, было четверть одиннадцатого. Под пальмами
стоял одинокий "кадиллак" с потушенными фарами. В окнах бунгало света не
было. Я вошел в темный холл. Здесь, включив свет, я некоторое время стоял
прислушиваясь, не убирая руки с револьвера.
- Это ты, Лу? - раздался голос Марго.
- Что ты делаешь в темноте? - спросил я, проходя в спальню.
Она лежала возле окна, и в свете луны неясно вырисовывался ее силуэт.
- Я люблю смотреть на море, - ответила Марго. - Не включай
электричество, дорогой.
На ней была лишь черная шелковая пелерина, через которую просвечивало
тело. Она протянула мне руку.
- Подойди ближе и сядь, Лу, - сказала она. - Здесь хорошо, не правда
ли? Нет ничего прекрасней ночного моря!
Я сел рядом, но руки не взял. Образ мертвого Трисби, стоявший перед
глазами, не располагал к интимности.
- Что-нибудь случилось, дорогой?
- Марго, ведь ты была когда-то влюблена в Трисби?
Наступила длительная пауза, и ее рука опустилась.
- Да, - ответила она наконец с отчужденностью в голосе, - я была
влюблена. Мне нравилось в нем здоровье и сила и даже поразительное
самомнение. Слава богу, мое чувство исчезло так же быстро, как и возникло.
Я никогда не прощу себе это увлечение.
- Все мы совершаем в жизни ошибки, о которых потом сожалеем, - заметил
я, отыскивая в кармане сигарету. Прикуривая от зажигалки, я видел, что она,
приподняв голову, смотрит на меня широко открытыми глазами.
- С Жаком что-нибудь случилось? Ты был там?
- Он убит. Его застрелили.
- Убит? - Из ее груди вырвался стон. - О, Лу! Он обращался со мной
жестоко и подло, но в нем было что-то...
Не закончив фразы, она умолкла.
- Это, конечно, Бриджетт! - сказала она через минуту.
- Я не уверен.
Внезапно Марго села.
- Я не сомневаюсь, что это сделала Бриджетт. Ведь она пыталась убить
его, разве не так? - Спустив ноги с кушетки, Марго продолжала: - Она убила
его! Но ничего, безнаказанно ей это не пройдет! Отец добьется правды!
- Предположим, добьется, а что дальше?
В темноте я почувствовал на себе ее пристальный взгляд.
- Как что? Он выкинет ее из дома!
- Я полагал, ты не станешь впутывать в это дело полицию, - спокойно
заметил я.
- Конечно, нет, полиция ничего не будет знать. Отец просто вышвырнет
ее вон.
В окно я увидел, как к бунгало на большой скорости приближался
автомобиль, на крыше которого мигала красно-синяя сигнальная лампа.
- Не думаю, что полицейские останутся в стороне, - сказал я,
поднимаясь. - Через минуту они будут здесь. - Я вышел в холл и сунул оба
револьвера - свой и миссис Криди - в ящик тумбочки.
Глава тринадцатая
1
Машина остановилась перед домом, и из нее вылез Ренкин в сопровождении
сержанта Кенди.
Я вышел навстречу.
- Мне надо поговорить с вами, - сказал Ренкин. - Пойдемте в бунгало.
- Обернитесь, лейтенант, - негромко произнес я, и вы, возможно,
передумаете.
Ренкин посмотрел на "кадиллак" и на стоявший рядом "бьюик".
- Ну и что? - спросил он.
- Вы, конечно, знаете, кто владелец "кадиллака". Если вас не
интересует капитанское звание, входите. Но тогда - я это гарантирую - вам
не видать повышения, как своих ушей.
- Хорошо. Мы побеседуем по пути к Трисби.
- К Трисби вы поедете один, лейтенант, мне там нечего делать, -
ответил я. - У меня хватает хлопот и с владельцем "кадиллака".
- Вы поедете или мы повезем вас силой? - неожиданно нетерпеливым и
угрожающим голосом спросил Ренкин.
Приблизившись к нам, Кенди многозначительно сунул руку в карман
пиджака.
- Хорошо, коль вы настаиваете, - счел за лучшее согласиться я. - Но
что вам нужно?
- Хватит морочить нам голову, - раздраженно сказал Ренкин. - Вы только
что вернулись от Трисби.
- Попробуйте доказать это, - сказал я, садясь в полицейский
автомобиль.
Я посмотрел на бунгало; Марго не подавала никаких признаков, что
находится там.
- Дайте мне револьвер, - потребовал Ренкин.
- У меня его нет.
- Где он?
- В бунгало.
- Поехали обратно, - приказал водителю лейтенант.
Машина развернулась. Преследуемый Кенди по пятам, я вошел в дом. Я
старался загородить тумбочку от сержанта, но тот, оттолкнув меня, выдвинул
ящик и извлек револьвер. Это был принадлежащий мне револьвер тридцать
восьмого калибра.
- Он? - спросил сержант.
- Да.
Я удивленно посмотрел в ящик: револьвер Бриджетт бесследно исчез.
Кенди заглянул в ствол и обнюхал его. Потом положил в карман.
- Кто оставил здесь "кадиллак"?
- Спроси об этом у лейтенанта, - буркнул я в ответ. - Зачем я вам
понадобился?
- Не представляйся дурачком. Мы видели, как ты вышел от Трисби.
- Почему же меня не арестовали сразу?
- Не было ордера на арест.
- Кто подписал ордер?
- Капитан.
- Холдинг знает об этом?
Кенди пошевелил языком, перемещая во рту жевательную резинку.
- Забудь о Холдинге, ситуация в городе изменилась.
Когда мы подошли к машине, Ренкин спросил:
- Нашли?
- Да, - ответил Кенди, протягивая револьвер.
- Вы обвиняете меня в убийстве Трисби и его слуги?
- Я никого ни в чем не обвиняю, - ответил Ренкин устало. - Мне
приказано доставить вас, и я выполняю распоряжение.
- Но ведь Холдинг...
- О нем вы узнаете в свое время, а сейчас заткнитесь.
Больше за дорогу не было произнесено ни слова.
Пользуясь тем, что никто не мешал думать, я еще раз сделал обзор всех
происшествий, невольным участником которых мне довелось стать в Сан-Рафеле.
Когда человек внимательно анализирует минувшие дела и события, ему зачастую
удается обнаружить связующее звено между, казалось бы, разрозненными
фактами. Так случилось и со мной. Неожиданно я почувствовал, что держу в
руках ключ ко всем хитросплетениям.
Я не успел по-настоящему восхититься своей сообразительностью, так как
вскоре мы подъехали к "Белой даче".
Ренкин и я вышли из автомобиля.
- Поезжай обратно в бунгало, - сказал лейтенант своему помощнику. -
Обыщи дом, все, что найдешь, привези сюда. Отправляйся.
Кенди коснулся плеча водителя, и через минуту машина скрылась из вида.
- Думаете, она успела уехать? - спросил у меня Ренкин.
- Конечно. Что случилось с Холдингом?
- Сук, на котором вы сидели, Брэндон, с треском обломился. Кенди
договорился с судьей Гаррисоном, и Холдинг снова поддерживает
администрацию. В городе больше нет оппозиции.
Слова полицейского были для меня полной неожиданностью.
- Поторопитесь, - сказал Ренкин, - капитан не любит, когда его
заставляют ждать. Вас предупреждали, чтобы вы не совались в это дело,
теперь пеняйте на себя.
- Но Холдинг дал мне добро на продолжение расследования.
- Вы разве не видели, что это за тип?
Когда мы поднялись на веранду, по ней взад и вперед расхаживали трое
полицейских. В ярко освещенной гостиной с сосредоточенным видом сновал
фотограф и работали специалисты по отпечаткам пальцев.
- Капитан здесь? - спросил Ренкин у одного из них.
- Наверху.
Поднявшись по лестнице, мы оказались в спальне, где поперек кровати
по-прежнему лежало тело Трисби. У окна виднелась массивная фигура Кетчена.
Два человека в штатском рылись в многочисленных ящиках.
Капитан стоял к нам спиной, глядя в окно. Он курил сигару, и дым полз
по комнате серыми облачками, распространяя неприятный сильный запах.
Минуты две тянулось томительное молчание.
- Где его револьвер? - не оборачиваясь, сказал Кетчен.
Все было рассчитано на то, чтобы вывести меня из душевного равновесия,
расслабить волю. Это был старый полицейский прием, много раз испытанный на
простофилях.
Ренкин отошел от двери, и его место сразу занял другой инспектор - на
случай, если я попытаюсь удрать.
- Наручники на нем?
- Нет, капитан. - Лицо Ренкина напряглось.
- Почему нет? - прорычал Кетчен. Его хриплый, полный ненависти голос
мог вызвать содрогание у кого угодно.
- Я не думал, что в этом есть необходимость.
- Тебе платят не за то, чтобы думать. Немедленно надеть!
Ренкин извлек из кармана наручники и подошел ко мне. Я протянул руки,
и стальные кольца с лязгом сомкнулись.
- Приказание выполнено, капитан, - сказал он, отходя прочь.
Кетчен медленно повернулся. Его жестокое лицо было багрово-темным от
застоявшейся крови. Глаза - маленькие и беспокойные, как у бродячего слона,
- смотрели с яростью.
- Ты думал, что тебе все так и сойдет? Что тебя защитит Холдинг? Не
вышло! Сейчас ты будешь горько раскаиваться в своей ошибке!
Он приближался ко мне. В его глазах прыгали безумные красные искорки.
- Я знал, что повстречаюсь с тобой еще раз, - продолжал он. - Но будь
проклят, если я рассчитывал когда-нибудь изловить тебя на двойном убийстве.
- Вам не удастся свалить на меня вину, - сказал я, не отрывая от него
взгляда. - Их убили шесть часов назад, и вы об этом отлично знаете.
Для человека его габаритов удар был удивительно быстрым. Я едва успел
увернуться от его левой. К сожалению, у меня не было времени уклониться от
удара другой рукой, и кулак Кетчена опустился с такой силой, будто это бил
копытом мул. Я рухнул на пол, надо мной тотчас раздался разъяренный голос
Кетчена:
- Поднимите!
Один из инспекторов обхватил меня и поставил на ноги. Покачнувшись, я
согнулся чуть ли не пополам. Никто не произнес ни слова, наблюдая за моими
отчаянными попытками принять вертикальное положение.
- Мы отвезем тебя в управление, - сказал Кетчен с усмешкой, - и запрем
в камеру. Чтобы ты не скучал, я пришлю трех-четырех ребят, которые будут
тебя развлекать. Побывав в компании с ними, ты признаешься во всех четырех
убийствах, скотина.
Я знал - стоило мне сказать хотя бы слово, как он вновь примется
избивать меня, и поэтому молча глядел на него.
- Если тебя не признают виновным, - продолжал Кетчен, - мы упрячем
тебя в тюрьму за незаконное проникновение на чужую территорию. Ты получишь
три месяца, но каждый день мои ребята будут выколачивать из тебя мозги. -
Он повернулся к Ренкину: - Отвези его в управление и посади по обвинению в
убийстве Трисби и филиппинца. Пусть дождется, пока мы соберем против него
достаточно улик. Я думаю, мы сумеем пришить ему дело.
Ренкин с безразличным видом подошел ко мне:
- Пойдем!
- Я сделаю так, чтобы тебе захотелось поскорее стать трупом, - сказал
на прощание Кетчен и, размахнувшись, ударил меня по лицу. Потеряв
равновесие, я едва не упал на Ренкина. - Уберите его и бросьте в камеру!
Ренкин схватил меня за руку и поволок из комнаты. Мы шли по веранде,
когда к дому подъехал Кенди.
- Нашел что-нибудь? - спросил Ренкин.
- Еще один, тридцать восьмого калибра. В магазине не хватает четырех
патронов, - ответил сержант, вытаскивая из кармана револьвер Бриджетт и
передавая Ренкину. - Из него недавно стреляли.
- Где ты нашел? - поинтересовался я.
Кенди пристально посмотрел на меня.
- Под кроватью, там, где ты спрятал.
Я отрицательно покачал головой.
- Я не прятал. Но в общем, это все равно, в любом случае вы не
поверите.
Ренкин бросил в мою сторону хмурый взгляд.
- Я везу его в управление, - сказал он Кенди. - Револьверы мы
проверим. Больше в бунгало ничего не было?
- Нет.
- Возьми одну из машин и отправляйся домой, - сказал Ренкин.
Они поглядели друг на друга, и Кенди, подмигнув лейтенанту, исчез в
темноте.
Ренкин велел мне садиться в полицейский автомобиль.
- Ведите машину, - сказал он.
- Что? - переспросил я.
- Ведите машину.
- В этих браслетах?
Достав ключ, он снял наручники. Я сел за баранку и завел мотор.
Ренкин, устроившись рядом, закурил сигарету.
- Обращайтесь поосторожней с этой игрушкой, лейтенант, - сказал я,
снижая скорость при выезде на шоссе. - Револьвер принадлежит миссис Криди.
- Это уж наша забота.
Я не выдержал и спросил:
- Что за блестящая идея усадить меня за руль? Арестованный сам везет
себя в тюрьму, а "фараон" сидит рядом и покуривает. В истории полиции это
наверняка первый случай.
- Мы едем не в тюрьму, - ответил Ренкин. - Кетчен думает, что нагнал
на вас достаточно страха. Если дать вам возможность удрать, то вы, по его
расчетам, больше и носа сюда не покажете. Мне приказано обеспечить ваш
побег.
Удивлению моему не было границ. Когда же наконец ко мне вернулась
способность трезво соображать, я расхохотался:
- Он, безусловно, нагнал страха, но удирать я все же не собираюсь.
- Мне приказано смотреть в другую сторону, когда вы будете
улепетывать, - равнодушно сказал Ренкин. - Но я подумал, что у вас,
вероятно, нет и мысли о побеге, и решил рассказать о плане Кетчена.
- Мне бы и в голову не пришло убегать от вооруженного полицейского, -
сказал я. Потом, поразмыслив, добавил: - Не иначе, как все это придумал
Криди. Сначала он пытался купить меня за сто пятьдесят тысяч долларов,
теперь пытается вытурить эдаким образом. - Я шумно отдувался, напряженно
вглядываясь в ленту дороги. - Как вы узнали, что я приезжал к Трисби?
- Криди послал своего человека наблюдать за домом. Он и сообщил, что
вы туда пробрались. Криди сразу же вызвал капитана и приказал арестовать за
незаконное проникновение на чужую территорию. Он велел хорошенько
припугнуть вас и выбросить из Сан-Рафела. Мы не застали вас в доме Трисби,
но обнаружили мертвого хозяина. Кетчен решил, что обвинение в убийстве двух
человек обратит вас в паническое бегство.
- И ему наплевать, кто настоящий убийца?
Ренкин неопределенно пожал плечами:
- Со временем он до него доберется.
- Человек, посланный Криди, не видел преступника?
- Нет, он появился там уже к вечеру. - Вытащив револьвер Бриджетт, он
с интересом посмотрел на него. - Трисби убили из этой штуки?
- Да.
- Она?
- Я этого не думаю, но лучше спросите у нее самой.
- Жене Криди не задают подобных вопросов. Если дорожишь работой, лучше
вообще ничего не спрашивать.
- Криди у вас бог и царь, - заметил я. - Итак, он договорился с судьей
Гаррисоном?
- Это было нетрудно. У того ни гроша за душой и жена-транжирка. Криди
отвалил куш - и судья обязался не заниматься политикой.
- "Курьер" будет в восторге! Завтра появятся сообщения в газетах.
- А что он может сделать! Вам же придется манатки собрать и дать
драла.
- Я остаюсь в городе, - ответил я, выезжая на бульвар Франклина. -
Когда узнаю, кто убил Шеппи, я уберусь без вашего напоминания.
- Надо уехать сегодня же, Брэндон. Если через два часа вас застанут,
грозят большие неприятности. Кетчен приказал автоинспекторам устроить с
вами несчастный случай.
Я недоверчиво посмотрел на Ренкина.
- Шутите?
- Никогда в жизни я не говорил более серьезно, - спокойно ответил
лейтенант. - Вы или смотаетесь в течение двух часов, или в лучшем случае
попадете в больницу. Не надейтесь, что сумеете что-нибудь сделать, когда на
вас налетит патрульная машина. Их в городе тридцать штук, и все водители
предупреждены, дороги уже перекрыты. У них большой опыт по этой части. Вам
повезет, если останетесь в живых.
Подъезжая к бунгало, я раздумывал над его словами. Затормозив около
входа, я вылез из машины и сказал:
- Вам нужен этот револьвер, лейтенант? Мне он может понадобиться, а
полиции - вряд ли.
- Все еще рассчитываете разоблачить Криди?
- Я ищу убийцу Шеппи, а револьвер является важной уликой.
Поколебавшись, Ренкин протянул револьвер.
- Возьмите, мне он действительно не нужен. Кетчен тоже забудет, узнав,
кому принадлежит эта игрушка.
- Спасибо, вы молодчина, лейтенант, желаю скорейшего повышения, -
сказал я, протягивая руку.
Мы обменялись рукопожатием, и он сел за руль.
- Вы не можете бороться в одиночку со всей системой, Брэндон, - сказал
Ренкин, высунувшись из окна машины. - Эти мерзавцы занимают слишком высокие
посты, они сильны и хорошо организованы. Одиночкам, вроде вас, такой орешек
не по зубам. Я понял это и отказался от напрасных попыток. Уезжайте
побыстрее и не возвращайтесь к нам.
Кивнув на прощание, он развернулся и умчался в темноту.
2
Глядя вслед Ренкину, я заметил, как по дороге навстречу ему
стремительно приближаются огни другого автомобиля. Кто-то торопился в
бунгало. Я приготовился встретить неизвестного посетителя.
Я чувствовал невероятную усталость во всем теле и ноющую боль в
животе, куда пришелся удар Кетчена. Больше всего на свете мне хотелось
сейчас немного поспать.
Машина затормозила, и из нее вышел высокий худощавый мужчина в
широкополой шляпе. В неясном свете луны я сумел рассмотреть, что он был
сравнительно молод.
- Мистер Брэндон? - спросил он, приближаясь.
- Да.
- Я - Фрэнк Хеппл из "Курьера". Мистер Трой попросил меня связаться с
вами. Сейчас не слишком поздно для нашего разговора? Я раздобыл кое-какие
сведения, думаю, вы ими заинтересуетесь.
От погруженного в темноту бунгало веяло мертвящей пустотой. Я нажал на
выключатель, и мы прошли в дом. Часы на камине показывали двадцать минут
двенадцатого. Я отыскал бутылку виски и налил два больших бокала.
Хеппл наблюдал за мной. У него было приятное лицо, проницательные
глаза и волевой подбородок. У него был вид решительного человека, которого
трудно остановить, если он за что-нибудь взялся.
- Угощайтесь! - сказал я, пододвигая бокал. Потом, положив руку на
ноющий живот, попытался расслабить мышцы.
- Мистер Трой предложил мне заняться Ханом, - сказал Хеппл, беря
бокал. - Я покопался в его прошлом и наткнулся на золотую жилу.
- В каком смысле?
- Я отправился к нему домой и попросил интервью. Хан страшно
обрадовался этой рекламе своего магазина. Между нами, он - бывший художник,
мастер своего дела. Я уговорил его слепить для меня фигурку из глины, и на
ней остались отличнейшие отпечатки пальцев. - Хеппл ухмыльнулся, довольный
своей уловкой. - Сегодня утром я отвез фигурку в Лос-Анжелес и передал в
управление ФБР. Там проверили отпечатки - и вот что я узнал... - Он отпил
из бокала и возбужденно помахал им перед собой. - Настоящее имя Хана - Джек
Брэдшоу. В 1941 году ему дали два года за контрабанду наркотиками. По
выходе из тюрьмы он уехал в Мексику, и ФБР потеряло его из виду. Через
четыре года Хана снова арестовали, когда он переходил границу с двумя
чемоданами героина. На этот раз он получил восемь лет. Некоторое время
после освобождения ФБР продолжало следить за ним, но Хан занялся вполне
законным бизнесом: открыл керамический магазин. Федеральная полиция знает о
"Школе керамики", и однажды там был устроен обыск, но ничего
подозрительного обнаружить не удалось. Теперь самая интересная для вас
часть рассказа: в тюрьме Хан сошелся с одним типом по имени Жуан Туармец,
который также сидел за торговлю наркотиками. На свободу их выпустили в одно
время. У меня появилось подозрение относительно личности Туармеца, и я
попросил показать его фото. Знаете, кто он теперь?
- Кордец?
Хеппл утвердительно кивнул.
- Да, Кордец из "Клуба мушкетеров". Как вы догадались?
- ФБР знает, что он из Сан-Рафела?
- Конечно. Но ни в чем не может его обвинить, все идет нормально.
- ФБР не показалось странным, что две тюремные птички решили свить
гнездышко в одном городе?
- Оно следило первое время, но никакой связи между Кордецом и Ханом
установить не удалось. Они не встречались ни разу с тех пор, как приехали в
Сан-Рафел.
Подумав, я сказал:
- Мне передали, что судья Гаррисон отошел от политики?
- Старый негодяй. Криди сумел купить его. - На лице Хеппла было
отвращение.
- Ваша газета сообщит об этом публике?
- Ни в коем случае - у нас нет доказательств, что это случилось именно
так. В общем, в городе нет оппозиции, и пройдет немало времени, прежде чем
появится новый человек, который объединит недовольных. Я думаю, что старая
шайка без труда добьется победы на выборах и уголовники будут править нами
еще один срок.
- А я в этом не уверен. Вы слышали об убийствах на "Белой даче"?
Хеппл кивнул.
- Вряд ли они имеют отношение к Кордецу или Хану.
- Это станет известно в ближайшие дни. Сейчас я как раз и бьюсь над
этой загадкой. - Я понизил голос: - В вашей конторе есть надежный сейф?
- Есть, - ответил Хеппл с некоторым удивлением.
- Я обзавелся одной вещицей, которую надо надежно спрятать. - Я достал
револьвер Бриджетт.
Взяв револьвер, Хеппл понюхал дульное отверстие. Потом испытующе
посмотрел на меня.
- Трисби убит из этого оружия?
- Вполне вероятно. Это я и стараюсь выяснить.
- Не следует ли передать револьвер в полицию?
Я отрицательно покачал головой.
- Нет, полицейские потеряют его.
- Вы знаете, кто владелец этой игрушки?
- Догадываюсь, - уклончиво ответил я. - Но это не значит, что он и
есть убийца.
Хеппл опустил револьвер в карман.
- Ладно. Надеюсь, вы знаете, что делаете.
- Не волнуйтесь. Если мне повезет, у вас будет интересный материал.
Револьвер, возможно, ключ ко всей истории.
- Чем еще я могу быть полезен?
- Не уходите завтра из конторы. Может потребоваться помощь, и я должен
быть уверен, что найду вас на месте.
Он бросил на меня тревожный взгляд.
- Не лучше ли поделиться со мной вашими заботами, Брэндон? Вы ходите
по слишком тонкому льду.
- Мой рассказ был бы неполным. У меня достаточно теорий, но мало
фактов.
- Расскажите о ваших теориях. Еще неизвестно, встретимся ли мы снова:
любознательные в Сан-Рафеле часто кончают плохо. Если вас заставят
замолкнуть навсегда, все ваши старания пойдут насмарку.
Я ощущал немалый соблазн рассказать о результатах своего
расследования, но в конце концов решил не делать этого. Чтобы повалить
такого гиганта, как Криди, нужны непреложные факты, а не подозрения, какими
бы основательными они ни были.
- Ждите завтра моего звонка, - сказал я. - Это все, что я могу
обещать.
- Дело ваше. Но не оставайтесь в бунгало на ночь. Отсюда до ближайшего
жилья не меньше мили, и никто не узнает, если с вами что-нибудь случится.
Переночуйте у меня, я пересплю на кушетке.
Мне вновь пришлось ответить отказом:
- Не беспокойтесь обо мне, Хеппл. До завтрашнего дня со мной ничего не
произойдет, а потом время уже не будет играть роли.
- Как хотите. - Он пожал плечами. - Все же мне кажется, что вы
рискуете. - Достав бумажник, Хеппл протянул визитную карточку. - Здесь
номер моего домашнего телефона. До восьми утра я буду у себя на квартире,
потом звоните в контору.
- Не забудьте положить револьвер в сейф.
- Я отвезу его сейчас же. До свидания.
- До завтра.
- И будьте осторожны.
- Постараюсь.
Он сел в машину и, помахав на прощанье, скрылся в темноте.
Глава четырнадцатая
1
Высоко в небе плыла луна, серебряная полоса лежала поперек ночного
моря. Царила тишина, нарушаемая лишь далеким шумом автомобилей и плеском
волн.
Глядя на огни Сан-Рафела, я испытывал чувство глубокого одиночества.
Может, следовало принять предложение Хеппла и уехать с ним? Если кто-нибудь
намеревался свести со мной счеты, уединенное бунгало было для этого
идеальным местом.
Справа ярко светились окна "Школы керамики" - процветающего заведения
Хана, или, если называть его настоящим именем, Джека Брэдшоу. Я многое дал
бы, чтобы узнать, что сейчас он поделывает.
Теперь мне была известна тайна пакетиков с отрывными спичками, но в
том, кто убил Шеппи, я не был уверен до конца. Утром мне предстояло
закончить начатое дело.
В полной темноте я обошел весь дом и проверил запоры. Сон, который
недавно буквально валил меня с ног, улетучился, и я курил сигареты, глядя в
окно.
Внезапно я услышал приглушенный звук шагов на веранде. Так мог
красться только человек, который хотел бы скрыть свое присутствие.
Стоя в темноте и напряженно прислушиваясь, я вскоре вновь различил
неясный шорох. Потом щелкнул замок и дверь медленно начала открываться.
- Ни с места! - крикнул я. - Еще один шаг - и я буду стрелять!
- Лу?
- Черт тебя побери! - воскликнул я и зажег свет.
В дверях с дорожной сумкой в руках стояла Марго, глядя на меня широко
раскрытыми от страха глазами.
- О, Лу! Ты до смерти меня напугал!
- Тебя?! А каково было мне? Меня чуть не хватила кондрашка! Что ты
здесь делаешь?
- Я так беспокоилась, дорогой, что решила вернуться. Я просто не могла
найти себе места. Доехав до "променада", повернула обратно и ждала тебя в
машине - там, в тени пальм. - Марго показала рукой. - И уснула. Я не
видела, когда уехали полицейские, я проснулась всего несколько минут назад
от холода.
- Извини, что напугал тебя, но я тоже основательно перетрусил. Честно
говоря, я подумал, что наступил мой последний час.
- Мне очень неприятно, что я заставила тебя переволноваться, Лу. Когда
ты начал кричать своим ужасным голосом, мне тоже едва не сделалось дурно.
Стремительно подойдя, она обвила руками мою шею. От прикосновения ее
молодого упругого тела я почувствовал, как учащенно забилось сердце.
Я напряг всю силу воли и легонько оттолкнул ее.
- Ложись в постель, Марго, ты озябла.
- Хорошо, дорогой.
- Позволь мне только принять душ, и я сразу же прилечу к тебе, Марго.
- Я проводил ее в спальню, и от меня не ускользнуло, что она в
растерянности не рассталась с сумкой.
- Лу, ты не сказал, почему сюда приезжала полиция?
- Полиция приказала мне немедленно убраться из Сан-Рафела. Они боятся,
что я вот-вот докопаюсь до преступления.
Ее глаза раскрылись, и, протянув руку, она коснулась моего лица.
- Ты уезжаешь, Лу?
- Вернее всего, да. Здешний климат вредит моему здоровью. Но я
доволен, кое-чего я все-таки достиг: мне удалось раскрыть тайну отрывных
спичек.
- Неужели? И что же ты узнал? - Оставшись в нейлоновой сорочке,
прозрачной, как стекло, она юркнула под простыню.
- Спички - это своего рода оплаченный чек на получение наркотика. - Я
присел на край кровати.
- О чем ты говоришь, Лу? Каких наркотиков?
- Все очень просто. Кордец и Хан - давнишние торговцы наркотиками, о
них хорошо известно федеральной полиции. Они уже сидели за свои
преступления. И попадись в руки закона еще раз, им больше не видать
свободы. Понимая это, они разработали хитроумный план, который, казалось,
гарантировал полную безопасность. Обосновавшись в богатом городе, они
раздобыли денег у местных воротил и занялись самым что ни на есть законным
бизнесом - открыли клуб и магазин керамики. За Ханом и Кордецом следили, но
они прервали всякие видимые связи. В действительности же оба закадычных
дружка, как и раньше, занимались торговлей наркотиками: Хан являлся
поставщиком отравы, а Кордец обеспечивал клиентуру. "Клуб мушкетеров"
посещали многие богатые люди, в том числе и наркоманы. Там они покупали у
Кордеца отрывные спички, после чего отправлялись к Хану, где в обмен
получали снадобье. Хан возвращал использованные спички Кордецу, и тот
платил ему причитавшуюся долю. Все были довольны, и никто не имел
претензий.
- Это невероятно, Лу!
- Не так невероятно, как тебе кажется. Торговля наркотиками - нелегкое
и опасное дело. Марго, полиции известны почти все уловки преступников.
Чтобы не сгореть на этом отвратительном бизнесе, Кордецу и Хану надо
проявлять максимум изобретательности, идти, так сказать, в ногу со
временем. Но до сих пор оба были на высоте. Магазин Хана - идеальное место
для подпольных сделок: там всегда много народа, а ночью к нему с залива
может незаметно подойти лодка. Вот так обстоят дела.
Я достал из кармана пакетик спичек.
- Каждый клиент, вероятно, имел свой шифр, и, кроме того, его знали в
лицо. В случае потери "сувенира" никто другой им не мог воспользоваться.
Человек приобретал как бы сезонный билет в преисподнюю. Шеппи каким-то
образом сумел раздобыть спички и поплатился за это жизнью.
- Выходит, Жак был наркоманом? - с отвращением спросила Марго.
- Вполне возможно. Так или иначе, он знал об этом необычном сувенире.
Он чуть не выдал себя с головой, когда я зажег одну из спичек. Еще бы: ведь
на его глазах превращалось в дым драгоценное снадобье.
Я сунул пакетик в карман.
- Завтра этой истории будет положен конец. Спички я передам в
Лос-Анжелес, в отдел по борьбе с наркоманией. Пусть займутся Кордецем и
компанией.
- Но ты ведь не уедешь,
