Джеймс Хэдли Чейз. Мэллори
страница №6
...итсяздесь?
- Скажете, что вы подруга Эффи. Но я буду здесь через минуту.
Улыбнувшись, он дотронулся до ее руки и сказал:
- Вы феномен! Можно подумать, что всю жизнь вы только и занимались
подобными приключениями.
- Скорее ищите Эффи, - перебила она, - комплименты подождут.
"Удивительная девушка! - размышлял он, идя по коридору к кухне. -
Какая выдержка! Ни разу не дрогнула. Если Мэллори хоть немного похож на
нее, то понятно, почему Жанна с поляком так опасаются его".
Дверь, ведущая в кухню, заперта не была. Он заглянул туда, прежде чем
войти. Повара готовили поздний ужин. Опьяняющий запах жареного мяса витал в
воздухе.
Эффи в углу чистила картошку.
- Эффи! - негромко позвал он.
Она задрожала, выронила нож и прижала руки к груди, глядя на него во
все глаза.
- Мистер Корридон!..
Он улыбнулся и подошел к ней.
- Эффи, у меня неприятности, ты мне очень нужна. Поможешь?
- Ну конечно! - в ее темных глазах блеснуло беспокойство. - Что
случилось, мистер Корридон?
- Я могу подняться к тебе? Я не один. Постарайся, чтобы Цани не
знал... Кстати, где он?
- В зале. Я должна закончить работу... Потом буду свободна. Вы найдете
мою комнату?
- Не беспокойся, и приходи, как только освободишься. Раздобудь,
пожалуйста, расписание поездов и чего-нибудь поесть, если можно... Но
устрой так, чтобы никто не заподозрил, что я здесь.
- Можете рассчитывать на меня. Поднимайтесь в комнату, я буду через
несколько минут.
Он обнял ее и на мгновение прижал к себе.
- Ты замечательная девочка, Эффи. Я знал, что могу положиться на тебя.
Она прижалась к руке Корридона, и в этом жесте было столько обожания,
что он растрогался.
- Вас ищет полиция? - спросила она, и голос ее дрогнул.
- Боюсь, что да, - спокойно ответил он. - Но ты не беспокойся, все
будет в порядке. Мы ждем тебя.
Он подошел к Энн. Прислонившись к грязной стене, девушка терпеливо
ждала его.
- Пошли, - коротко сказал он. - Эффи предлагает нам свою комнату.
На пути они никого не встретили. Войдя, Корридон опустил шторы и
только тогда включил свет. Энн сняла плащ.
- Давайте я его повешу, - Корридон снял пальто и повесил его вместе с
ее плащом на гвоздике за дверью.
- Вы бы лучше сели на кровать, так удобнее, чем на стуле, - предложил
он.
Энн пересела на кровать.
- Не скажете теперь, что ведете растительный образ жизни, - сказал он,
улыбаясь.
- Писать картины, - возразила она не без иронии, - еще не означает
вести размеренный образ жизни... А сейчас я не могу не думать о тех троих.
Не представляю, как им удастся вырваться!..
- Держу пари, что все будет о'кей! Они не новички в подобных делах, и
чтобы их задержать, надо здорово попотеть. Скорее всего, они пробились, и
нам следует быть начеку. Поэтому еще раз предлагаю вам: возвращайтесь
домой! В настоящий момент вы еще ни в чем не замешаны, но если останетесь
со мной, наживете крупные неприятности.
- Я вижу, вы упорно хотите избавиться от меня? Но я не боюсь
неприятностей и отлично выпутаюсь из них сама. В этом я похожа на Брайана.
- Похоже, что так, - суховато проговорил он. - И все же не понимаю,
почему вы так стремитесь попасть в лапы полиции. Ведь вы можете добраться
до острова и без нас!
- Мне казалось, что мы уже договорились, - ее глаза насмешливо
блеснули.
- Да, но это было до столкновения с полицией, - терпеливо увещевал ее
Корридон. - Сейчас обстоятельства изменились...
- Я уже потеряла троих из вашей банды и решила не терять вас, -
серьезно сказала она. - К тому же, вы никогда не найдете этот островок без
меня. А я хочу, чтобы вы попали туда раньше этой троицы. Если они вообще
туда доберутся...
Он задумчиво смотрел на нее, нахмурив брови.
- Вы меня удивляете... Никогда не видел таких женщин! Вы не имеете
понятия об этом мире, почти не знаете меня, и все же собираетесь идти со
мной...
Она рассмеялась...
- Нет, серьезно - это выше моего понимания, - смущенно признался
Корридон.
- Неужели вы думаете, что я всю войну так и просидела дома? - смеясь,
спросила она. - Ошибаетесь... Война перевернула всю мою жизнь! И война же
научила меня различать хорошее и дурное. Я долго пыталась войти в прежний
ритм жизни, но преуспела в этом лишь наполовину. И тут появились вы... -
Она озорно улыбнулась и продолжала: - А может, я просто люблю острые
ощущения, люблю рисковать...
- А что вы делали во время войны? - живо поинтересовался Корридон.
- То же самое, что и вы. Я вас сразу не узнала, но теперь догадалась,
кто вы. Часто слышала легенды о вас. Вашим инструктором был Ричи, не правда
ли? А моим - Мессингам. Но нам с вами не удалось встретиться в школе...
- Мессингам? Боже мой! Не хотите же вы сказать, что были в той команде
отчаянных девушек? - Глаза Корридона блестели.
- Вот именно. За моей спиной десять парашютных прыжков...
- Когда нам сказали о женском парашютном десанте, мы вначале решили,
что это какой-то секретный пароль, новое оружие. Надеюсь, Мессингам никогда
не узнал, что мы выделывали с этим отрядом! Вы ведь должны знать кое-что об
этом, а? Нет, кроме шуток, - вы действительно были в бригаде Мессингама?
- Но тут нет ничего удивительного! Вам, наверно, кажется, что меня
очень легко испугать? Ошибаетесь! Вы не представляете, какая я сильная! Так
что не беспокойтесь за меня. Я смогу выпутаться из любого положения.
- Очень хотелось бы в это поверить, - сказал Корридон, который питал к
питомцам Мессингама глубокое уважение. - Пожалуй, это кое-что меняет.
Теперь понятно, почему вы хотите участвовать в этой истории. Что ж, не буду
вас отговаривать. Вы ведь только продолжаете прежнюю игру...
В дверь тихонько постучали, и вошла Эффи, неся поднос с едой. Она чуть
не выронила свою ношу, когда увидела Энн. Корридон, наблюдавший за ней,
увидел, как по ее лицу мелькнула тень и оно стало угрюмым и неприветливым,
что очень ей не шло.
- Входи, Эффи, - сказал он, принимая поднос. - Я хочу, чтобы вы
познакомились. Энн Мэллори, я представляю вам своего лучшего друга Эффи.
Но даже эта маленькая лесть не улучшила настроения Эффи, и, когда Энн
сказала: - Как мило с вашей стороны, что вы нас приютили, - девушка
отвернулась и покраснела. Она сразу почувствовала в незнакомке соперницу и
возненавидела ее.
- А расписание поездов?.. - спросил Корридон, ставя поднос на стол. Он
посмотрел на часы: было немногим больше девяти.
- Сию минуту, мистер Корридон, - проговорила девушка и вышла из
комнаты.
Корридон показал ей вслед язык.
- Садитесь за стол, - пригласил он Энн, - нам нельзя терять ни минуты.
Энн не нужно было упрашивать. Она взяла сэндвич с цыпленком и
подвинула тарелку к Корридону.
- Она влюблена в вас?
- Кто? Эффи? - Он пожал плечами. - Возможно. И в этом моя вина. Она
очень мила. Я ее знаю очень давно и хотел помочь избавиться от заячьей
губы. Она всегда была мне верным товарищем, но не больше.
Он сказал это не очень искренним тоном, и Энн почувствовала, что ему
очень неловко.
- Интересно, где сейчас те трое? - начала она, тактично меняя тему
разговора. - Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы они появились на
острове раньше нас...
- Я надеюсь прямо здесь получить нужные сведения.
Вернулась Эффи с железнодорожным расписанием.
- А теперь послушай меня, Эффи, - сказал Корридон. - Я должен покинуть
Лондон. Бесполезно вдаваться в подробности: чем меньше ты будешь знать об
этом, тем лучше. Мы сегодня вечером отправляемся в Шотландию, и нам нужна
провизия на дорогу. К тому же надо, чтобы ты проводила нас на вокзал.
Полиция, несомненно, следит за вокзалами, и если удастся незамеченными
сесть на поезд, это будет большой удачей. Ты согласна помочь нам?
Ее сердце обливалось кровью при мысли о том, что он едет с женщиной.
- Будь добра, приготовь нам немного продуктов в дорогу и попроси Макса
подняться сюда, - сказал он, открывая справочник. - Постарайся, чтобы Цани
ничего не заметил.
- Постараюсь, - бесцветным голосом сказала Эффи и вышла из комнаты.
- Бедная девушка! Она принимает меня за соперницу, и мне это очень
неприятно, - обеспокоенно проговорила Энн. - Вы не могли бы ее разуверить в
этом?
- Это не так просто, - пробормотал Корридон. Нахмурившись, он принялся
изучать расписание и, оторвавшись от него, бросил быстрый взгляд на Энн. -
Нужно, чтобы я сам был в этом вполне уверен... - добавил он.
Она посмотрела на него удивленно, но не недовольно, чего он боялся.
- Вы не должны говорить такие вещи! - Она упрямо тряхнула головой.
Он снова склонился над справочником.
- Молчу, молчу, - проворчал он, пробегая глазами колонку цифр. - Дело
в том, что я из тех людей, которые не умеют скрывать своих чувств. Да вы и
сами догадались об этом! - И так как она ничего не ответила, продолжал: -
Есть поезд на Дурбан в час ночи, с вокзала Кингс-кросс. Мы приедем на место
завтра в полдень. Стоит попробовать?
- Вы думаете, полиция взяла под наблюдение вокзалы?
- Конечно! Они это сделают в первую очередь. А если те трое
ускользнут... Да перед каждой мышиной норой поставят по флику! Вот почему
нам так необходима помощь Эффи. Она купит билеты. Мои приметы известны
повсюду, а теперь, скорее всего, и ваши.
Энн принялась шарить по карманам.
- Сигарету бы. Я свои оставила дома... Жаль все же, что я не успела
уложить чемодан...
- Я тоже без чемодана, - сказал Корридон, протягивая ей пачку сигарет.
- Он остался у Холройда, и теперь полиции известно, что я был там. Надо
быть идиотом, чтобы не подумать об этом! - он выразительно постучал кулаком
себе по лбу.
Дверь приоткрылась, и в нее просунулась голова Макса. Его глазки
перебегали с Корридона на Энн, губы были сложены трубочкой, словно он
собирался присвистнуть.
- Ты хотел меня видеть?
- Входи и закрой дверь! - коротко ответил Корридон. - Не стоит
представлять вас друг другу - чем меньше ты будешь знать, тем меньше
придется врать.
Макс низко поклонился Энн.
- Я буду безутешен всю жизнь, - шутливо проговорил он.
- Довольно, - резко оборвал он Макса. - Маркиза ты будешь изображать в
другой раз. Ты ничего не слышал о стрельбе на Чейн-уолк?
- Еще бы! - улыбнулся Макс. - Об этом только и говорят в клубе!
- Что там произошло?
- А ты не знаешь? Нет, серьезно?.. - Макс с удивлением смотрел на
него. - Я думал, ты был главным героем этого спектакля.
- Так что там произошло? - нетерпеливо повторил Корридон.
- Это были те трое, что прихлопнули фликов в отеле Энфилд! - Макс не
скрывал своего восхищения. - Полиция получила сведения, что их можно найти
в студии на Чейн-уолк. Флики окружили дом. Однорукий задержал полицейских,
пока те двое спасались через черный ход. Пальба была отчаянной. Хотелось бы
там поприсутствовать... Давненько такого не бывало! Похоже на перестрелку
на Сидней-стрит. Хотя ты этого не помнишь, ты был еще младенцем...
- Оставь в покое Сидней-стрит! Так им удалось бежать?
- Да, двоим... Однорукого пристрелили. А жаль! Судя по всему, это был
отчаянный парень. - Макс печально покачал головой. - Другой набросился с
ножом на флика, караулившего черный ход, убил его и умудрился ранить еще
одного. Кажется, и сам при этом был ранен, но, может, это выдумка фликов.
Во всяком случае, двое скрылись.
Корридон и Энн переглянулись.
- Хорошо, Макс, это все, что я хотел знать. Ни слова обо мне, понятно?
Особенно этому пройдохе Цани!
- Я не скажу ни слова. - Он внимательно посмотрел на Корридона. -
Ходят слухи, что ты как-то связан с теми тремя... Это правда?
- Сейчас не время для расспросов, - взгляд Корридона стал жестким.
- Понятно. Я хотел предупредить тебя... Полиция полна решимости
поймать ту парочку. Все флики страны подняты на ноги. Будь осторожен.
- Буду. - Корридон вытащил два билета по пять фунтов. - Возьми, купи
себе галстук.
Тонкие пальцы Макса ловко поймали билеты.
- Мне просто позарез нужен новый галстук, - согласился он. - Во всяком
случае, спасибо. Это все, что я могу сделать для тебя?
Корридон кивнул.
- До скорого, Макс, - сказал он.
Пианист снова склонился перед Энн.
- Дорогая мисс, надеюсь, когда мы с вами снова увидимся,
обстоятельства будут более благоприятными.
И он ушел так же тихо, как и появился.
С потолка часовни свисала одинокая электрическая лампочка, слабо
освещая лавку в середине помещения. Две восковые свечи горели по обеим
сторонам алтаря, и большое серебряное распятие отражало их тусклый свет. В
часовню вошла старая дама и села в глубине помещения, закрыв лицо руками.
Ее громкое астматическое дыхание доносилось до женщины и мужчины,
устроившихся на одной из лавок в тени. Они терпеливо дожидались, пока
старая дама уйдет, но та не торопилась. Она вошла как раз в тот момент,
когда Жан пытался снять плащ. Башмаки дамы заскрипели, он замер. Она села
позади них, слева. Никого не замечая вокруг, она страстно молилась. Жан
заскрипел зубами. Он пытался остановить кровь, которая, вытекая из раны,
уже пропитала рубашку и капала на светлую скамью и пол часовни. Он старался
не делать лишних движений, чтобы не привлечь внимания молящейся. Полиция
снаружи обыскивала все дома подряд, и крик дамы, несомненно, привлек бы
внимание...
Жанна сидела рядом, бездумно глядя на сверкавшее распятие и совершенно
не беспокоясь о самочувствии раненого. Ее равнодушие приводило Жана в
ярость и отчаяние. Им с таким трудом удалось ускользнуть! А Жанне все
нипочем... Она была как манекен, который он толкал, тянул, тащил, - обуза,
а не помощница. Похоже, она даже не сознавала грозящей им опасности. Он до
сих пор не мог поверить, что они улизнули. Были мгновения, когда казалось,
что все пропало. Один из агентов настиг их и уже, наставив пистолет,
собрался свистнуть, чтобы созвать других, когда Жан метнул нож ему в живот.
В темноте прозвучал выстрел, и Жан почувствовал, как обожгло руку. Но он не
выпустил Жанну, а продолжал толкать ее перед собой, скрипя зубами от боли и
используя каждую лазейку, каждое прикрытие, чтобы ускользнуть от
полицейских.
В тот момент, когда силы совсем оставили Жана и он почувствовал, что
теряет сознание, в темноте возникла эта часовня. Втащив сюда Жанну, он
затаился у входа с ножом в руках, ожидая появления полицейских. Но флики
пробежали мимо, нарушая тишину ночи пронзительными свистками, уверенные,
что дичь не уйдет от них... И только тогда Жан почувствовал - он ослаб:
кровь ручьем лила из раны, голова горела, гул в ушах мешал различать
уличные звуки...
Он затянул Жанну внутрь и посадил на лавку. Несколько минут он лежал
без сознания. Он не чувствовал ни боли, ни страха... Но едва только пришел
в себя, как снова вернулось ощущение опасности. Он понял, что может
рассчитывать только на себя. Жанна сидела, тупо уставясь перед собой, рот
ее дергался, пальцы нервно теребили виски. Он оглянулся, дрожа от страха.
Старуха по-прежнему сидела, наклонившись вперед, закрыв лицо руками и
опершись на спинку передней скамьи. Ее дыхание стало размеренным, временами
она всхрапывала.
Жан расстегнул пуговицы и снял куртку. Ему стало еще страшнее, когда
он увидел рукав, пропитанный кровью.
- Сделай что-нибудь, - прошептал он Жанне на ухо. - Разве ты не
видишь, что я истекаю кровью?
Она медленно повернула голову и посмотрела на него отсутствующим
взглядом, как бы не узнавая. Он схватил ее за руку и потряс, впившись
ногтями в кожу. Она хотела освободиться, но он еще сильнее сжал руку.
- Я истекаю кровью, - злобно прошипел он. - Помоги же мне!
Наконец до нее что-то дошло, и она перевела взгляд на его рукав.
- Дай нож, - проговорила она, вырывая руку. - И сними пояс.
Он облегченно вздохнул и протянул нож. Она отрезала рукав, осмотрела
опухшие, воспаленные края раны.
- Сделай тампон и как можно крепче забинтуй, - сказал он. - Нужно
остановить кровь.
Ей удалось сделать тампон из двух носовых платков и кое-как
прибинтовать его к ране поясом Жана.
- Вот теперь все будет хорошо, - он вытер пот и старался не обращать
внимания на слабость. - Помоги надеть куртку, только потише...
Он натянул с ее помощью куртку, положил рядом револьвер и решил
отдохнуть в ожидании дальнейших событий. Ноги стали совсем ватными, и это
обеспокоило его. Если появятся флики, ни о каком бегстве не может быть и
речи. Он убьет их, сколько сможет, прежде чем убьют его самого. Живым он им
не дастся.
Жан взглянул на часы: 10.20. Интересно, что произошло с Корридоном и
этой Мэллори? Если Корридону удалось все же ускользнуть от полиции,
собирается ли он поехать в Шотландию? И действительно ли Мэллори прячется
на этом острове, как предполагает Корридон?
Жан протянул руку и коснулся холодного дула револьвера. Он отдавал
себе отчет, что не сможет долго держать в руках оружие. Полиция схватит их,
это только вопрос времени... Если они хотят поймать Мэллори, нужно делать
это побыстрее. Остров оставался последней надеждой. Если Мэллори там нет -
конец всем надеждам: полиция гонится за ними по пятам. Да, остров последняя
надежда. Любой ценой нужно туда добраться. Но как? Жан совершенно не
представлял этого.
Было около полуночи, когда Жан решил, что они могут без особого риска
выбраться из часовни. Старуха давно ушла, так и не заметив их. Жан как
сквозь сон слышал ее шаркающие удаляющиеся шаги.
Сколько времени они просидели в этой часовне, погруженной во тьму и
тишину? Дольше здесь нельзя оставаться. Жан тихонько положил руку на плечо
Жанны, прерывая ее легкий сон.
- Пора! - Рука онемела и была очень тяжелой. - Как ты себя чувствуешь?
Жанна выпрямилась, и он с облегчением заметил в ее глазах прежний
огонек.
- Нормально, - сказала она и дотронулась до его перевязанной руки. -
Как дела? Можешь идти?
- Да.
- Прости, я вчера была для тебя обузой.
- Да уж... - он боялся растревожить ее, сказав правду. - Постарайся
взять себя в руки. Теперь все зависит от тебя. Я совсем слаб...
- Что будем делать?
- Вот ты и решай! - он нетерпеливо дернулся. - Ты же всегда
планировала наши действия.
Жанна посмотрела на него долгим взглядом. Чувствовалось, что она
отчаянно пытается возвратить свой прежний ясный ум. Сердце Жана сжалось при
мысли, что ей так и не удастся прийти в себя и он не сможет на нее
рассчитывать. Как тогда организовать их бегство? Последний припадок
подействовал на нее гораздо сильнее, чем все предыдущие. Раньше Жанна
быстро приходила в себя, но на этот раз казалась совсем разбитой и
держалась только за счет силы воли.
Видя ее нерешительность, он требовательно произнес:
- Остров!.. Ты не забыла? Как нам туда добраться?
- Поезда в Шотландию отправляются с вокзала Кингс-кросс. Но по шоссе
ехать нельзя, об этом не может быть и речи.
- Кингс-кросс? Где это? - спросил он, стараясь не поддаваться приступу
боли.
- Недалеко. Можно дойти.
Жан сжался при мысли о том, что придется идти пешком. Ноги дрожали от
слабости, лоб был мокрый, губы пересохли. Он знал, что не сможет пройти
даже короткое расстояние.
- Ноги меня не держат, - проговорил он осторожно.
Если Жанна поймет, что он не может передвигаться, она бросит его
здесь. Нет, лучше он убьет ее!.. Он был готов к очередному преступлению, и
этому способствовала адская боль в руке.
- Я потерял слишком много крови, - произнес он.
Она повернулась и посмотрела на его серое, измученное лицо, искаженное
от боли и отчаяния.
- Жан, - тихо сказала она, дотрагиваясь до его раненой руки. - Мы
найдем выход, не бойся. Я тебя не брошу. Я и так обязана тебе многим... Но
на такси будет слишком рискованно.
Жан облизал сухие губы. Он не рассчитывал на доброту этой женщины.
Смерть Пьера убила в ней все человеческие чувства.
- Пешком я далеко не уйду, - сказал он. - Нужно воспользоваться такси.
Ты дашь мне свой плащ, и я накину его на плечи. Может, нас и не узнают,
если мы будем без беретов. Не забудь, по описаниям, мы носим черные
береты...
Она сняла плащ, накинула ему на плечи, чтобы скрыть раненую руку.
- Надо убедиться, что путь свободен, - сказала она. Кроме того, надо
узнать время отправления поезда. - Теперь, когда она снова взяла инициативу
в свои руки, голос ее стал более уверенным. - Ты подождешь меня здесь, пока
я позвоню по телефону?
Он покачал головой.
- Мы не должны расставаться, Жанна.
Она поняла, чего он боится, и, несмотря на туман в голове,
почувствовала себя счастливой: кто-то еще нуждался в ней.
- Мы сядем в товарный поезд, - решила она. - Сумеем же мы что-то найти
на запасных путях.
- Надеюсь, что сумеем, - мрачно проговорил он. - Перед нами долгий
путь, Жанна, и я боюсь. Думаешь, мы доберемся до цели?
- Да, - ответила она, отвернувшись и глядя на распятие. - Посидим
здесь еще несколько минут. Может, я в последний раз нахожусь в церкви.
Он привалился спиной к скамье, борясь с надвигающимся обмороком.
- Поторопись, - нервно проговорил он, вытирая пот со лба.
Она опустилась на колени перед алтарем. Он удивился, что она еще может
молиться. Раньше он тоже верил в Бога, но после смерти Шарлотты с этим было
покончено.
"Зачем она молится?.. - думал он, сидя с закрытыми глазами. Ему было
холодно, он стиснул зубы, чтобы не стонать от боли в руке. - Надеется, что
Бог сотворит для нее чудо? Или хочет оправдаться перед ним? Но как же она
может получить прощение, если у нее в жизни только одна цель - убить
Мэллори? Даже Бог не в состоянии помочь ей!.."
Его рука нетерпеливо опустилась на плечо Жанны. Она повернула голову и
посмотрела на него.
Жуткую бездонную пропасть увидел он в ее глазах...
- Нужно отправляться! - быстро проговорил он. - Мы теряем драгоценное
время.
Она встала.
- Ты прав. Здесь нам больше нечего делать.
Они бесшумно вышли из часовни и на мгновение замерли у входа. Потом,
подобно привидениям, растворились во мраке мокрой пустынной улицы.
Глава 12
Северный экспресс прибыл на вокзал Бервик чуть позже восьми часов. С
темного угрюмого неба сыпал дождь, барабаня по пыльным стеклам вагонов и по
платформам, поторапливая пассажиров, что бежали к вагонам. Бервик был
последней станцией перед Дурбаном, и Корридон рискнул высунуться из двери
вагона третьего класса, внимательно всматриваясь в людей, толпящихся на
перроне, стараясь вычислить полицейского. На Кингс-кросс он видел много
полицейских в штатском. Не его ли там караулили? Он не захотел рисковать.
Взяв билеты, купленные Эффи, они с Энн решили расстаться, договорившись,
если все пойдет благополучно, встретиться после Бервика.
Энн вошла в вагон за десять минут до отправления, он же ждал до
последней секунды и только после свистка дежурного по станции, оттолкнув
проводника, вскочил на подножку вагона. Заметили ли его? Если да, то самыми
опасными пунктами будут Йорк, Питерсборо, Дарлингстон, Дирхем, Ньюкастл,
Дурбан. На каждой остановке Корридон искал глазами полицейских, но не
заметил никого подозрительного, и, насколько он мог судить, на длинной
платформе Бервика их тоже не было. Со вздохом облегчения он перенес
внимание на газетчика. Тот приближался к вагону, толкая перед собой тачку с
газетами. Купив две газеты, Корридон сунул их в карман и решил, что настало
время присоединиться к Энн. Он знал, что девушка села в головной вагон, и
лишь беспокоился, найдется ли там для него место. Поезд был почти полон. Он
подождал, пока два летчика сели рядом, затем встал и прошел в тамбур. Не
торопясь, переходил из вагона в вагон и в конце концов обнаружил Энн,
смирно сидящую в уголке. Он встретился с ней взглядом, но воздержался от
малейшего знака, а прошел в конец вагона и остановился на площадке.
В ожидании Энн он вытащил из кармана газеты и быстро просмотрел
заголовки. По спине пробежала неприятная дрожь, когда уже на первой
странице он увидел свой портрет с надписью: "Знаете ли вы этого человека?"
Корридон отлично помнил эту фотографию и не без основания считал ее весьма
удачной. Как-то, по случаю, он снялся для одной своей подружки, но фото так
и не отослал, оно валялось на каминной полке. Однажды он обнаружил, что
фотография исчезла. Теперь понятно, в чьих руках она оказалась...
Не читая того, что было напечатано мелким шрифтом, он бегло просмотрел
другую газету. Там тоже красовалась его фотография. Он не ожидал такой
"славы". Теперь каждую секунду его могли опознать или вспомнить. Да,
фотография - это уже вполне реальная опасность: редко кто читает описание
внешности, но фото!.. Это серьезно.
С растущим беспокойством он принялся за чтение. В обращении к полиции
и гражданам говорилось о Мартине Корридоне, важном свидетеле по делу об
убийстве Крея и Риты Аллен, а также двух полицейских агентов, убитых в
отеле Энфилд. Лицо, о котором идет речь, может дать полиции важнейшие
показания, осторожно заявлял автор статьи. Говоря о Жане Шимановиче,
журналист был более решителен: он прямо заявлял, что тот разыскивается по
обвинению в убийстве двух полицейских, свидетельницей чего была хозяйка
отеля.
"Охота за вооруженным поляком и девушкой продолжалась всю ночь, -
сообщал журналист, - но до сих пор им удавалось избежать патрулей,
расставленных по всему Лондону и его окрестностям..."
- Что вы там читаете? - Энн подошла к Корридону, и он проворно спрятал
газеты за спину.
- Вы не должны находиться здесь, - строго предупредил он. - Моя
фотография помещена в газетах, и нельзя, чтобы нас видели вместе. В любую
минуту может произойти неприятность.
Она все поняла, но вместо того, чтобы отойти, взяла его за руку и
потащила в туалет, закрыв за собой дверь.
- Здесь нас никто не потревожит, - спокойно сказала она. -
Рассказывайте! Откуда у них ваша фотография?
Он усмехнулся.
- Не все ли равно! Она у них давно... Единственное, что имеет
значение, так это то, что меня могут опознать в любой момент, если только
это уже не произошло.
- Покажите фотографию.
Корридон заколебался. Он не хотел, чтобы Энн узнала о смерти Риты
Аллен, но рано или поздно она все равно узнает правду. Лучше уж от него. И
он протянул ей газету.
Энн внимательно посмотрела на фото.
- Да-а, - протянула она, - сходство исключительное. Это действительно
вы. Через полчаса мы будем в Дурбане. Что вы собираетесь делать?
- Придется рискнуть, - мрачно сказал Корридон. - Но нас не должны
видеть вместе. Люди не так уж проницательны, но все же...
Она слушала невнимательно, торопясь прочитать сообщение в газете. То,
чего он опасался, случилось.
- Рита мертва! - воскликнула она, вопрошающе глядя на него. - Тут
сказано, что ее убили!..
- Совершенно верно, - спокойно ответил он. - Полиция так думает. Она
упала с лестницы.
Он прочел недоверие и страх в ее глазах.
- Но тут написано, что она убита! - возразила она. - И есть еще
другой... этот... Крей. Не были ли вы и с ним?
- Был. - Он вытащил пачку сигарет и предложил ей. Но Энн отрицательно
покачала головой и непроизвольно отодвинулась от него. Сделав вид, что не
заметил этого, он закурил.
- Я знаю, о чем вы думаете, - сказал он, помолчав. - Ну что ж, тем
хуже, если даже вы не верите мне! Я очень плохо выгляжу в этой истории, но
тут уж ничего не поделаешь. Да и зачем оправдываться! Какой же я идиот!
Он кривил душой. Мнение Энн было для него очень важно. Ему не
хотелось, чтобы она считала его убийцей.
- Сейчас мы с вами расстанемся. Если я смею дать совет, то по приезде
в Дурбан немедленно сядьте в поезд, идущий в Лондон. Не оставайтесь со
мной. Я найду ваш остров и встречусь с вашим братом. Мне просто необходимо
поговорить с ним.
- Вы все время чего-то недоговариваете, - взволнованно произнесла Энн.
- С самого начала я чувствовала, что вы что-то скрываете от меня. Что
именно?
- Вы правы, - согласился он. - Я не все рассказал, и предпочел бы
молчать, но вынужден ввести вас в курс дела. Группа Гурвиля, как вы знаете,
состояла из девяти человек. Гурвиль, Шарлотта и Георг погибли. Ваш брат
исчез. Таким образом, их осталось пятеро, и они были уверены, что это ваш
брат-предатель виноват в смерти товарищей. Все пятеро приехали в Лондон с
твердым намерением разыскать его. Любек и Гаррис обнаружили следы, ведущие
к Брайану. Оба умерли насильственной смертью. Один выпал из поезда, другого
нашли утонувшим в пруду. Я пошел к Рите Аллен, чтобы получить некоторые
сведения о вашем брате. Пока я находился в спальне, она пошла наверх, чтобы
отыскать записную книжку. Ее сбросили с лестницы, при этом она сломала себе
шею...
Энн прислонилась к стенке, покачиваясь в такт движению поезда, и
уставилась глазами в одну точку.
- Любек, Гаррис и Рита умерли. Они кое-что знали о вашем брате, и их
устранили. Кто убийца? Ответ, мне кажется, однозначен.
- Не понимаю, к чему вы клоните, - спокойно возразила она. - Вы
считаете, что мой брат - автор всех этих убийств?
- Я не верю в совпадения. Три раза - это очень много.
- И только по этой причине вы хотите отыскать Брайана?
- Да. Естественно, вы тоже не останетесь нейтральной. Самое лучшее,
что вы можете для него сделать, это предоставить мне возможность распутать
это дело, а вы возвращайтесь домой. Сообщив полиции, где нахожусь я, вы тем
самым раскроете и местонахождение Мэллори.
- Вы во что бы то ни стало хотите отыскать Брайана, не так ли?
Он впился взглядом в бледное, решительное лицо девушки.
- Непременно. Видите ли, если мне не удастся доказать, что это он или
кто-то другой убил Риту Аллен, я погиб. Полиция не замедлит обвинить меня в
этом. Так что поиски вашего брата для меня - вопрос жизни или смерти.
- Почему вы раньше не сказали мне этого?
- По правде говоря, я рассчитывал найти его с вашей помощью.
- А почему неожиданно переменили решение?
Корридон снял шляпу и провел рукой по волосам.
- Вначале я смотрел на вас как на девушку, которая может быть мне
полезной. Теперь это не имеет значения.
- Понимаю...
- Это все. Теперь вы знаете, что нужно делать. Садитесь на свое место,
потом на обратный поезд в Лондон. Забудьте меня. Я буду справедлив с вашим
братом, обещаю.
Неожиданно он почувствовал, что с трудом удерживается от желания
обнять Энн. Поборов себя, он бесстрастно сказал:
- Итак, до возможного - когда-нибудь - свидания. Счастлив был
познакомиться с вами.
Энн схватила его за руку.
Решительно отстранив ее, Корридон вышел из туалета и быстро пошел по
вагону.
Длинная цепь вагонов товарного поезда остановилась. Нетерпеливый
свисток локомотива, задержавшегося перед красным светом, разорвал утреннюю
тишину. Жан проснулся от толчка, поднял голову и всмотрелся во мрак. Мерное
покачивание вагона в конце концов усыпило его. Теперь же, когда поезд
остановился, все чувства снова обострились: уши прислушивались к малейшему
шуму извне, глаза начали различать окружающие предметы. Раненую руку
терзала боль, в висках стучало. Никогда еще он не чувствовал себя так
плохо.
- Жанна!
Его голос показался ему слабым стоном, который напугал его самого.
- Жанна, ты здесь?
- Да, - ответила она из темноты.
- Моя рука совсем плоха, - произнес он, сжав зубы, так как
пульсирующая боль становилась все острее. - Ничего нет попить?
- Нет.
Он надеялся, что она подойдет к нему, успокоит. Но Жанна не
шевелилась. Несколько минут он лежал неподвижно, стараясь превозмочь боль.
За время пути он потерял остаток сил. Мускулы рук и ног перестали
действовать, но голова была совершенно ясной, и он отчетливо сознавал, что
этот вагон сможет покинуть только на носилках.
- Здесь можно задохнуться, - пожаловался он. - Ты не могла бы впустить
сюда немного воздуха? Где мы находимся? Постарайся узнать это, Жанна.
Он услышал, как она поднялась и ощупью направилась к двери. Послышался
лязг металла, одна половинка двери приоткрылась, слабый свет проник в вагон
и осветил неясный силуэт Жанны. Нечеловеческим усилием он попробовал
приподняться, но боль и слабость бросили его обратно на пол. Это падение
еще больше усилило боль в руке.
- Путь закрыт, - услышал он спокойный голос Жанны. - Сейчас около пяти
часов утра, - добавила она, взглянув на часы.
- А где мы находимся? - спросил он.
- Думаю, около Шантильи, но не уверена.
Жанна опять наклонилась вперед, стараясь получше разглядеть место,
возле которого они находились.
- Скорее всего, восточнее Шантильи, - продолжала она.
"Шантильи? Что означает это название?" Но Жану было слишком скверно,
чтобы думать. Он закрыл глаза. Да и наплевать на то, где они находятся и
что с ними будет. Так прошло несколько минут, потом раздался пронзительный
свисток локомотива. Жан ощутил толчок тронувшегося поезда. Этот толчок
несколько привел его в чувство. Что такое она сказала? Шантильи?.. Но ведь
Шантильи - это во Франции. А они в Англии - по крайней мере, он так думал.
Он заскрипел зубами, почувствовав, как холодный пот заливает лицо, но
лихорадочно пытался привести в порядок свои мысли.
Он вспомнил, как они бежали из Чейн-уолк, как покинули часовню, как он
страдал от боли. Жанна сказала, что им во что бы то ни стало необходимо
попасть на вокзал Кингс-кросс. Им удалось взять такси. Шофер был старый
человек, безразличный и не любопытен. Он бросил на них лишь короткий взгляд
и не опознал их. Жан в этом уверен... Затем в такси он потерял сознание, и
Жанне стоило больших усилий привести его в чувство к тому времени, как они
приехали на вокзал. Откуда взялись силы дойти до запасных тупиков, влезть в
товарный поезд? Он отдавал себе отчет, что на всем этом ужасном пути его
поддерживала Жанна, а он только отмечал смещение красок перед глазами:
белой, красной, зеленой.
Время от времени мимо них с грохотом проходил поезд, заставляющий
спину покрываться потом. Как это Жанна смогла определить, в какой поезд им
надо сесть? Этого он никак не мог понять. Она посадила его возле бочек с
мазутом и исчезла в ночи. Он долго оставался в одиночестве, благо, время,
как таковое, больше не имело для него значения. Он был доволен уже тем, что
не надо двигаться, что он может поддерживать раненую руку и ни о чем не
думать. Во всем теперь он полагался на Жанну. Он вспомнил, как две сильные
руки взяли его за здоровую руку, помогли встать, поддерживали, пока он едва
переставлял ноги, боясь упасть. Он вспомнил скрежет железа и запах рыбы,
когда она открывала двери вагона. Ему стоило огромного труда забраться
внутрь, и без ее помощи он никогда бы не осилил это. Дальше он ничего не
помнил: боль охватила с такой страшной силой, что сознание не выдержало и
отключилось. И вот теперь она говорила о Шантильи...
Значит, они пересекли Ла-Манш? Иначе как могли оказаться к востоку от
Шантильи? Или он ее плохо понял? Его мозг напрягся, воскрешая прошлое...
Шантильи... Их добрый старый Шантильи. Последнее убежище Гурвиля... Там они
похоронили Шарлотту. Он с ужасом думал, не вывезла ли Жанна его во Францию?
Но здравый смысл взял верх: просто он что-то недопонял.
- Жанна? Что ты сказала? Где мы находимся?
- В Шантильи, - нетерпеливо ответила она. - Встань и посмотри сам.
Довольно тебе лежать. Вставай! Через несколько минут мы приедем.
- Но каким образом мы попали сюда? - удивленно спросил он. - Мы ведь
ехали в Шотландию! Что произошло? Мы действительно пересекли пролив?
- Ой, замолчи! Сам не знаешь, что говоришь, - сердито сказала она,
поворачиваясь в его сторону.
Свет зари стал ярче, и он четко увидел Жанну, ее волосы и пылающие
безумные глаза. Жан заплакал, закрыв лицо руками. Ей теперь безразлично,
что будет с ним. Если бы он мог пережить все это и умереть в Шантильи -
больше ему ничего не надо! Он снова будет рядом с Шарлоттой!
Но здравый смысл взял верх. Нет, они не могли попасть во Францию, это
невозможно.
- Жанна, иди сюда! - крикнул он, стараясь перекричать шум поезда. -
Жанна!
- Подожди, - раздраженно отмахнулась она. Ее профиль четко
вырисовывался в утреннем свете. - Что-то я не вижу Пьера... Он ведь сказал,
что будет ждать нас здесь!
- Жанна, что с тобой?
Он с трудом поднялся, помогая себе здоровой рукой и не обращая
внимания на жгучую боль.
- Иди сюда, Жанна!
Но она не слушала его. С длинным свистком поезд прошел мимо маленькой
станции, освещенной газовыми фонарями. Грязной, пустынной, мокрой от дождя
и мазутных пятен.
- Он не остановился! - исступленно закричала Жанна. - Он прошел мимо!
Это же Шантильи!
Было мгновение, когда он думал, что она выбросится из поезда. Жанна
высунулась из дверного проема, с трудом сохраняя равновесие, с волосами,
развевающимися по ветру, стараясь в последний раз увидеть станцию - в то
время как поезд набирал ход и тряска усиливалась.
- Это был Шантильи! - повторила она. - Что подумает Пьер! Что же нам
теперь делать?
- Иди сюда! Сядь! - прикрикнул он, убедившись, что Жанна окончательно
потеряла рассудок. Он знал, что после пыток в гестапо и потрясения от
гибели Пьера ее нервная система была основательно подорвана. Эти нервные
припадки, взрывы беспричинного гнева, периоды полного молчания и странное
выражение ее глаз давали основание предполагать, что она не совсем
нормальна. И вот теперь, когда он больше всего нуждается в ее помощи,
тонкая нить, которая еще держала разум на грани нормальности, порвалась...
- Только и время мне сейчас садиться, - сердито проговорила она. -
Поезд идет в Париж. Надо что-то предпринять.
- Я совсем ни на что не способен, - возразил он. - И здорово болен. Ты
разве не помнишь? Рука!
Шатаясь от толчков вагона, она подошла и села рядом.
- Тебя ранили? Почему ты мне раньше не сказал? Когда это произошло?
Огонек безумия пылал в ее глазах.
- Тебе нездоровится, Жанна, - сказал он, беря ее руку в свою. - Ты так
нужна мне. Послушай, Пьер давно мертв. Это Мэллори предал его, а мы
находимся в Англии. Поезд идет в Шотландию, мы ищем Мэллори. Ты что, не
можешь вспомнить все это?
Она долгое время оставалась безмолвной, стоя подле него на коленях. Он
чувствовал, как дрожит ее рука. Наконец она проговорила:
- Да-да, я припоминаю. А только что все это казалось мне бредом... Я
думала, мы возвращаемся во Францию и нас там встретит Пьер. Но ты прав - он
действительно умер...
"Удалось ли мне привести ее в себя, - думал Жан. - А если удалось,
сумею ли я уговорить ее помогать мне? Нет, скорее всего из этого ничего не
выйдет..."
- Не надо волноваться, - успокаивающе сказал он и, чтобы отвлечь ее,
спросил: - Где мы сейчас? Мы уже довольно долго едем в этом поезде.
- Я ничего не знаю, - хриплым голосом ответила она. - У меня так болит
голова... Не задавай мне вопросов.
Она встала и снова, как бы против воли, подошла к двери, принялась
молча смотреть вдаль.
"Она безнадежна, - с отчаянием думал Жан. - Что же теперь с нами
будет? Смогу ли я один найти Мэллори?"
Его решимость значительно ослабла. Обессиленный, он не мог больше
продолжать поиски и готов был сложить оружие и признать свое поражение.
Едва только он принял такое решение, как почувствовал приближение
очередного обморока. Даже боль в руке не казалась теперь такой сильной, и
через некоторое время он погрузился в горячечный сон, настолько крепкий,
что даже пронзительный гудок паровоза, прогрохотавшего через стрелку и
взявшего направление на север, не разбудил его.
Корридон быстро шел по вагону, когда высокий, крепкий мужчина вышел из
купе первого класса и загородил ему дорогу.
- Только без глупостей, старина, - проговорил он с широкой улыбкой.
Корридон узнал инспектора Роулинга. - Сзади вас Гудсон, это неплохой флик,
так что не пытайтесь применить силу.
Корридон почувствовал, как его сердце сделало судорожный скачок и
замерло. Бросив взгляд через плечо, он увидел внушительную фигуру Гудсона,
который отрезал ему путь назад. Повернувшись к Роулингу, Корридон сказал с
нарочитой небрежностью:
- Как дела, Роулинг? Вот уж не рассчитывал встретить вас здесь!
Получили мою телефонограмму?
Они стояли совсем рядом с тамбуром, но поезд шел так быстро, что
прыгать было равносильно самоубийству.
- Порядок, - Роулинг снова улыбнулся.
Весельчак!.. Иначе не скажешь про этого большого краснолицего парня. У
него всегда был такой вид, словно он только что вернулся с морской прогулки
или уик-энда, полный энергии и желания работать. Корридон знал, что это
храбрый полисмен, честный и прямодушный. Загородить дорогу перед типом,
которого разыскивает полиция, весьма небезопасно, и он почувствовал
невольное уважение к инспектору.
- Вы причинили себе лишние хлопоты, сэр, - все так же приветливо
сказал Роулинг. - Ваше послание не было для нас откровением. Однако,
спасибо. Вы не возражаете, если Гудсон немного обыщет вас. Револьвер,
конечно, при вас?
- Конечно, при мне! - ответил Корридон с насмешливой улыбкой. -
Действуйте, Гудсон. Первый карман направо.
Гудсон с каменным выражением лица сунул руку в карман Корридона и
вытащил автоматический пистолет калибра 7,62.
- Вы, однако, забавляетесь детскими игрушками, - заметил Роулинг,
довольно потирая руки. - Ожидал увидеть что-либо посолиднее. Разрешение на
ношение этой игрушки у вас, разумеется, есть?
- О чем речь, старина. Оно у меня в бумажнике. Желаете посмотреть?
- Не к спеху! Не хотите давать повод задерживать себя, а?
- А ведь вы и не надеялись задержать меня, инспектор? - Корридон
вопросительно поднял брови. - Так что вы мне предъявите?
- О, теперь вы заговорили как новичок! - с сияющим видом сказал
Роулинг. - Я удивлен, Корридон. Деградируете, честное слово. Входите сюда,
старина. На вашем месте я бы гордился, что мы бегаем за вами так долго, -
продолжал инспектор, подталкивая Корридона к купе, из которого сам только
что вышел. Там сидел еще один инспектор, бросивший на Корридона
неприязненный взгляд.
- Нам пришлось потеснить пассажиров, чтобы занять это купе, - пояснил
Роулинг. - Но в Дурбане ожидает машина. Так что никаких проблем, мы отвезем
вас в Лондон. Вы понимаете всю важность первых показаний?
- Понимаю, - ответил Корридон. - Но это не меняет дела. Я не поеду в
Лондон.
- Очень сожалею, старина. Но парни там, в Дурбане, просто жаждут
поболтать с вами. - Роулинг достал сигареты. - Обычное следствие. Вы же
знаете, таков порядок.
Корридон достал сигарету и прикурил от зажигалки Роулинга.
- Ну, - со смехом сказал он, - в таком случае у меня нет выбора. - Ему
очень важно было знать, заметил ли Роулинг Энн рядом с ним. - Кстати, -
продолжал он, - откуда вы взялись?
Роулинг сел возле двери.
- Сели в поезд в Бервике. Заметили ваше прекрасное личико в окошке и
скользнули в вагон. Просто не хотели беспокоить вас раньше времени, ведь
так, Гудсон?
Гудсон, сидевший рядом с Корридоном, что-то проворчал.
- Наши парни заметили вас еще на вокзале Кингс-кросс, - продолжал
Роулинг. - Позвонили по телефону в Питерсборо, в полицию. Инспектор Стюард
сел в поезд. Я в это время был в Карлайле - счастливый случай! - по одному
делу, которое к вам не имеет отношения. Никакого труда не составляло
перехватить поезд в Бервике. Видите ли, Стюард не был уверен, что это
действительно вы, и наш шеф решил выяснить это наверняка. Небольшая поездка
в машине - и вот я здесь.
"Он не имеет представления об Энн", - Корридон почувствовал
облегчение.
- У вас есть против меня конкретные обвинения?
- Нет... Никаких... по крайней мере, пока вы сами не дадите нам их, -
с лучезарной улыбкой заверил Роулинг. - На вашем месте я бы держался
спокойно. Не стоит осложнять наши отношения. Я предпочитаю обращаться к
вашей доброй воле. Совершенно очевидно, что если вы окажете сопротивление,
я буду вынужден арестовать вас. Так что ваша судьба - в ваших же руках.
- И все-таки, что вы имеете против меня?
Роулинг подмигнул.
- Вы, конечно, уверены, что я блефую и не имею убедительного предлога
задержать вас. От вас требуются некоторые сведения о том поляке. Когда он
попадет в наши руки, может кое-что и появится.
- Другими словами, у вас нет конкретных фактов, - возразил Корридон. -
Но вы всегда можете состряпать их, как я понимаю.
Роулинг затянулся сигаретой.
- Признаюсь, не был бы особенно огорчен, если бы некоторое время мог
продержать вас в тени, а потом, если постараться, накинуть веревку на вашу
шею... Все время вспоминаю историю с тем проклятым посольством, секретаря
которого вы облапошили во время войны. То дельце до сих пор волнует меня...
Я что-то тогда проворонил, а в таких случаях я не могу спать спокойно, пока
не приведу дело к благополучному концу.
- Какой еще секретарь посольства?!. - в голосе Корридона сквозило
почти искреннее недоумение.
- Ладно-ладно, не будем ворошить прошлое... А эта маленькая блондинка,
- неожиданно прибавил Роулинг. - Как она вам понравилась? Ничего, а?
- Честное слово, вы говорите загадками. - Корридон несколько сбавил
тон. - Секретарь посольства, блондинка... Что все это значит?
Роулинг с веселым лицом откинулся на спинку сиденья и обратился к двум
другим инспекторам, которые холодно смотрели на Корридона:
- Что это он так обиделся? Скоро начнет утверждать, что он вообще не
Корридон.
Он снова повернулся к задержанному.
- Я говорю о той курочке, блондинке. Вы же провожали ее домой в ночь
на семнадцатое мая? Я говорю о Рите Аллен. Она еще потом упала с лестницы и
сломала шею...
- В первый раз слышу об этом! - быстро ответил Корридон. - Я знаком со
многими блондинками, но Рита? Как, вы сказали, ее фамилия?
Неожиданно чья-то тень упала на порог купе. Корридон поднял голову, и
по спине его пробежала дрожь. Энн смотрела на него, но улыбалась Роулингу.
- Прошу прощения, - проговорила она, опуская взгляд на длинные ноги
инспектора, загородившие вход... - Я хотела бы сесть.
Роулинг стремительно вскочил с места.
- Огорчен, мисс, - вежливо проговорил он. - Помещение занято. Но
дальше, уверен, есть свободные места... Очень сожалею, что не могу быть вам
полезен.
- Дальше нет свободных мест, - возразила Энн, ничуть не смутившись. -
Я смотрела всюду. И это купе не полностью занято.
- Да, конечно, - терпеливо согласился Роулинг. - Но мы из полиции, так
что я вынужден попросить вас поискать другое место.
- О, - Энн улыбнулась. - Прошу прощения, я не знала, что вы из
полиции. Но раз так...
Наклонив голову, она посмотрела на Корридона, он бросил на нее
равнодушный взгляд.
- В таком случае, я пойду дальше.
- Очень огорчен, мисс, - сказал Роулинг с самой приятной из своих
улыбок.
- Если вы полицейский, могу я попросить об одном одолжении? -
кокетливо улыбнулась Энн.
- Разумеется, - ответил тот, заинтригованный. - О чем речь?
- Мой брат утверждает, что если кто-то без надобности остановит поезд
стоп-краном, ему грозит штраф пять фунтов. Это так?
- Сущая правда, мисс. Это все, что вы хотели узнать?
- Да. Простите, что задержала вас...
Сердце Корридона учащенно забилось. Этот вопрос мог означать только
одно: она собирается остановить поезд! У него появится шанс бежать!..
- О, пустяки, мисс, - галантно раскланялся Роулинг.
- Тысячу раз спасибо! - Еще раз улыбнувшись, Энн ушла.
Роулинг закрыл дверь купе и опустил штору.
- Очаровательная девушка! - сказал он, потирая руки. - Скажите-ка,
старина, вы же знаток женщин, вы не находите ее очаровательной?
- Безусловно, - согласился Корридон.
С бьющимся сердцем он ожидал остановки поезда.
Глава 13
- Остановите ее! - кричал кто-то истошным голосом.
Но Энн уже открыла дверь вагона, спрыгнула на откос и побежала в
направлении виадука, переброшенного через речку в глубине долины. Перед
этим она увидела, как Корридон выпрыгнул из вагона, а руки Роулинга
схватили пустоту. Энн заметила и двух инспекторов, один из них вытирал
окровавленный нос. Они выскочили из вагона, чтобы присоединиться к
Роулингу. Без раздумий Корридон прыгнул в воду. Роулинг, при всем своем
мужестве, не рискнул последовать за ним, с опаской измерив расстояние от
парапета до воды. Трое полицейских были так заняты зрелищем плывущего
Корридона, что проворонили Энн, влезшую на парапет в нескольких метрах от
них. Кроме сотни пассажиров, из окон наблюдавших за бесплатным
представлением, на насыпь выскочили несколько проводников вагонов.
Послышался предостерегающий возглас. Роулинг обернулся, заметил Энн, но
было уже поздно - девушка прыгнула в пустоту. Корридон успел доплыть до
противоположного берега и с восхищением наблюдал за маленькой фигуркой,
которая почти без всплеска вошла в воду. Он не раздумывая поплыл ей
навстречу.
- Маленькая идиотка! - крикнул он, отплевываясь. - Вы же могли сломать
шею!
- А вы разве не могли? - возразила она. - Но мы оба целы и ничего не
сломали, не так ли?
- Вы уверены, что это так?
- Безусловно, - она плыла рядом с ним. - Согласитесь, я остановила
поезд в удачный момент. И вообще, какой я молодец, что выручила вас из этой
компании! Инспектор мог догадаться, что я ваша сообщница, а мне совсем не
хотелось загреметь в тюрьму.
- Профессиональная работа, - одобрил Корридон. - Но какого дьявола вы
сделали это? Я же просил, чтобы вы остави...
