Джеймс Хэдли Чейз. Если вам дорога жизнь...
страница №6
... своих освободится, я ваших тут жеотпущу.
- Знаете что, Джо? У меня этот ваш краснокожий давно сидел бы под
замком. Френк все делает через одно место, но это не мой участок, так что
мое мнение мало кого интересует.
Беглер с трудом сдержал гаев.
- Капитан Террелл свое дело знает, сэр.
Какая-то нотка в голосе Беглера напомнила Хеммингсу - ведь это он
честит начальника Беглера.
- Да, конечно, - поспешно согласился он. - Ладно. Двоих я сейчас вам
пошлю. Если у нас вдруг поднимется волна преступности, вы нам тоже
подсобите, верно? - Он отрывисто хохотнул. - Впрочем, надеюсь, ваша помощь
нам не понадобится.
- И я надеюсь, сэр. - Скользнуть бы сейчас вдоль телефонного провода,
пнуть Хеммингса в жирную задницу - и немедля назад, в надежные стены своего
кабинета. Увы, чудеса если и бывают, то не такие.
- Через час ваш человек будет под охраной, - пообещал Хеммингс.
Но охрана опоздала. Пока Террелл черепахой полз в густом потоке машин,
пока Хеммингс инструктировал двух детективов, отправляя их в Парадиз-Сити,
Пок Тохоло нанес удар.
Убить Эллиота Хансена оказалось делом несложным. Не без риска,
конечно, но к риску Пок был готов.
В 14.30 с ленчем в клубе уже покончено; индейская обслуга вся внизу, в
здоровенной кухне, сидят и обедают; две трети клуба разошлись по своим
кабинетам, остальные дремлют в салоне. Все это Пок прекрасно знал. Как и
то, что Эллиот Хансен всегда уходит в свой кабинет и минут сорок кемарит на
диване. Хансен - человек чувствительный, и он за свой счет отделал себе
кабинет звуконепроницаемым материалом. Это Поку тоже было известно.
В ту минуту, когда он оказался у входа в клуб для персонала, два
истомленных жарой детектива только подъезжали к Парадиз-Сити, а капитан
Террелл затормозил перед красным сигналом светофора в полумиле от клуба.
Пок неслышно прошел по тускло освещенному коридору, вслушиваясь в
голоса и позвякивание посуды из кухни. На вешалке висели белые кители, он
взял один и надел. Китель оказался слегка велик, но какая разница? Дверь в
кухню была открыта, но его никто не заметил. Вот и гостиная. Никого.
Следующий коридор вел к бару. У входа в бар он замедлил шаги. Увидел отца:
тот мыл стаканы и во всем его облике было терпеливое раболепие, всегда
раздражавшее Пока. Он замер и, не показываясь, долго смотрел на старика...
сейчас бы войти в эти двери и обнять отца... Нет, это слишком большая
роскошь. И Пок прошел мимо.
Навстречу шагали два члена клуба: холеные, откормленные господа, у
каждого между пальцами - сигара. Его они даже не заметили. Естественно, кто
это обращает внимание на обезьяну в белом кителе? Как муха на стене - ни
фамилии, ни имени.
Вот и кабинет Хансена. Пок даже не огляделся по сторонам. Легонько
повернул ручку и вошел в комнату. Дверь затворилась с нежным присвистом -
это выжала воздух звуковая изоляция вокруг двери.
Эллиот Хансен сидел за столом. Обычно в это время он спал, но сейчас
заснуть ему мешал страх. Выстроенный им мир начал осыпаться, скоро он может
рухнуть и завалить его своими обломками.
Он поднял голову, увидел индейца в белом кителе и раздраженно махнул
рукой.
- Я тебя не звал! Уходи! Как ты смеешь входить сюда... - Тут он узнал
Пока, судорожно глотнул воздух и вжался в кресло.
Пок поднял пистолет. На его коричневом лице мелькнуло подобие улыбки,
и он нажал на спуск.
После первого выстрела на белом пиджаке Хансена, возле правого плеча
расцвело кровавое пятно, и Пок понял, что пистолет отбросило чуть вправо.
Вторая пуля попала Хансену в рот, разбив вдребезги его шикарные белые
вставные челюсти. Третий выстрел пришелся в голову, пуля вышибла из
несчастного мозги, красноватая гуща заляпала лежащий перед ним блокнот.
В таком состоянии и нашел тело Хансена капитан Террелл, приехавший
ровно через десять минут.
Когда сержант Беглер вошел в кабинет Террелла, на лбу его блестели
капли пота, глаза метали молнии. Террелл взвалил на него неблагодарную
работу - встретиться с газетчиками, но никакой информации не выдавать.
Реакция газетчиков была бурной - можно сказать, слишком бурной для
кровяного давления Беглера.
- Знаешь, как эти сукины дети нас называют? - спросил он, сжимая и
разжимая большущие кулаки. - Бумажные тигры! Они сказали...
- Бог с ними, Джо, не до них. - Террелл только что кончил говорить по
телефону с мэром Хэдли, который прямо-таки бился в истерике. Но когда
Террелл бывал уверен, что свою партию разыгрывает правильно, никакая
истерика, никакие окрики на него не действовали. - Садись... выпей кофе.
Беглер уселся и отхлебнул кофе - его только что принесли в бумажных
стаканчиках.
- Завтра газеты дадут нам прикурить, шеф, - сказал он, стараясь
успокоиться. - А вечерние теленовости... будет что посмотреть!
- Ты сказал им, что никаких зацепок у нас нет?
При воспоминании об этом Беглер поморщился.
- Сказал.
Террелл принялся набивать трубку.
- Хорошо, скольких ты привела?
- Шестерых. Они ждут за дверьми.
В кабинет, ведомые Лепски, вошли лучшие работники Террелла. Макс
Джейкоби, Дейв Фаррел, Джек Уоллес, Энди Шилдс и Алек Хорн.
- Берите стулья, - распорядился Террелл, - и садитесь.
После сумбурных перемещений шесть детективов расселись.
- Ситуацию вы знаете, - начал Террелл. - Отчеты читали. Преступника
зовут Пол Тохоло. Двое, что назвались мистер и миссис Джек Аллен, работают
с ним и могут нас на него вывести. Их описание у нас есть. Их мы, скорее
всего, засветим быстро - они же не знают, что мы их ищем. Потому и
подставляемся прессе. Газетчикам мы сказали, что никаких зацепок у нас нет,
пусть называют нас бумажными тиграми, эта троица только расслабится, а это
мне и надо... пусть расслабятся. - Он раскурил трубку, потом продолжал: -
Уверен, записку с требованием заплатить получил далеко не один член клуба
"Пятьдесят", все они наверняка заплатили, но никто из них в этом не
признается. Все это народ мягкотелый, и убийство Хансена испугало их до
умопомрачения. Между тем Хансен заплатил, но конверт с деньгами случайно
нашли раньше. Пока нашли и забрали, поэтому он убил Хансена. Мысль
приклеить конверт с деньгами ко дну телефона-автомата явно недурна. Ведь из
автоматов люди звонят постоянно, и засечь, как кто-то забирает конверт,
почти невозможно... но у нас есть описание этой троицы, о чем они не знают
и знать не должны. Они пользовались телефонной будкой в аэропорте, а раз
они не знают, что мы взяли след, могут воспользоваться ею еще раз. Макс,
Дейв и Джек - немедленно в аэропорт. Обойдите все телефонные будки,
проверьте под днищем аппаратов. Если найдете конверт, оставьте на месте и
звоните мне. На это уйдет какое-то время. Вы не полицейские, вы просто
люди, которым надо позвонить. Помните, за вами могут наблюдать, один
неверный ход - и вся операция будет сорвана. В детали могу не вдаваться, и
так все ясно, да?
Три детектива кивнули.
- Если увидите там кого-то из этой троицы, из поля зрения не
выпускать. У вас радиосвязь с Лепски. Наш план - взять их всех сразу. Если
увидите, что их там трое, окружайте... но очень осторожно... публика
опасная. Скорее всего за деньгами придет кто-то один из них... вероятно,
девушка. Тогда - преследовать ее или его, постоянно докладывать. Ясно?
Три детектива снова кивнули.
- Тогда по коням.
Конверт, приклеенный к днищу телефона-автомата в будке В в вестибюле
аэропорта, обнаружил Джек Уоллес. Прижавшись мощным торсом к телефону и как
бы отгородившись от любопытных глаз, правой рукой он стал набирать номер, а
левой провел по днищу телефона. Конверт! Уоллес даже вздрогнул, будто
легонько током ударило. Он собирался переброситься парой слов с женой, но,
нащупав конверт, тут же дал отбой и набрал другой номер - Террелла.
- Нашел, шеф, - доложил он. - Будка В.
Террелл с шумом втянул в себя воздух: он сделал верную ставку!
- Отлично, Джек. Уходи из здания и доложи Лепски.
Повесив трубку, Уоллес вышел из будки, и его место тотчас заняла
пожилая женщина.
Лепски сидел в машине, приемник был включен; он весь напрягся, услышав
голос Террелла.
- Джек обнаружил конверт в будке В, - сказал Террелл. - Приступай к
операции, Том, ты старший... желаю удачи.
Сунув руку под куртку, Лепски коснулся рукоятки своего специального
полицейского пистолета ноль тридцать восьмого калибра и отчеканил:
- Ладно, шеф, как будут новости, сразу сообщу, - потом отключил связь.
У машины Лепски появился Уоллес.
- Извести остальных, Джек, - распорядился Лепски. - Я зайду внутрь,
оценю обстановку.
Прошагав через громадную автостоянку, он вошел в вестибюль аэропорта.
Толпа бурлила, он пробирался через нее с праздным видом. Вот и телефонные
будки. Мимолетным взглядом он окинул старушку, звонившую из будки В, потом
поднялся на антресольный этаж, где располагалась местная администрация и
службы управления аэропортом. Будка В с антресоли прекрасно
просматривалась.
- Извините, сэр, - услышал он девичий голос, - но сюда нельзя. Этот
этаж - только для работников аэропорта.
Лепски обернулся и пристально посмотрел на девушку.
Перед ним стояла невысокая хорошенькая брюнетка в желтой блузке и
черной мини-юбке - униформе местной воздушной линии. Чуть дольше
положенного его глаза задержались на ее ногах и, когда она смущенно
хихикнула, он подобрался и стал до мозга костей полицейским.
- Кто здесь старший? - спросил он и показал свой значок.
Через несколько минут он уже сидел в каком-то кабинете и через
стеклянную перегородку смотрел на вестибюль в целом и на будку В в
частности, не привлекая ничьего внимания. Его радио было включено.
Ждать - этому Лепски был обучен. Такая уж у полиции работа. Первые
четыре часа тянулись неимоверно долго. В конце каждого часа в будку заходил
один из его людей и проверял, на месте ли конверт. Из будки за это время
успели позвонить пятьдесят три человека. Лепски считал их от нечего делать
- все звонившие никак не соответствовали описанию преступной троицы. Через
пять часов его сменил Макс Джейкоби, и Лепски прикорнул на раскладушке,
которую ему любезно предоставил работник аэропорта.
Ему снилась стюардесса. Причем вытворяла такое, что даже Лепски был
поражен, а поразить его воображение было трудно. Проснулся он крайне
разочарованный.
После утреннего кофе Чак первым делом проверил "бьюик". Подогнал
машину к станции обслуживания, там ему заправили полный бак, проверили
колеса и аккумулятор, долили в радиатор охлаждающей жидкости. Механик
посоветовал ему поменять две свечи, что и было сделано. Ведь как только они
соберут деньги, сразу в путь, ехать придется долго, и всякие сюрпризы им не
к чему. Операцию будем считать завершенной. Две тысячи долларов плюс машина
- можно начинать новую жизнь. Когда-то еще эти деньги кончатся... Не сейчас
же этим себе голову забивать? Он привык жить сегодняшним днем. А деньги
всегда найдутся, только поищи - и сразу найдешь желающих с ними расстаться.
Так что о завтрашнем дне будет думать завтра.
Довольный, что машина стала как игрушечка - не бог весть что, но
все-таки, - он подъехал к берегу и запарковал ее. Посмотрел на часы: 10.43.
Через полчаса - за дело. Стоя на солнце, он изучал бумажку, которую дал ему
Пок. Аэропорт лучше оставить напоследок. Оттуда рукой подать до шоссе 25, а
там - вперед, в Лос-Анжелес. А начнут они с "Эдлона".
Когда он уходил, Мег еще не поднялась, и он велел ей встретить его у
берега. Он закурил, подошел к швартовой тумбе и сел на нее. Эта часть
гавани была пуста. Все ловцы губок ушли в океан. По ту сторону гавани
виднелись яхты, катера и парусники богачей. Он стряхнул пепел в маслянистую
воду, потер тыльной стороной ладони приплюснутый нос и попытался
расслабиться.
Чак никогда не читал газет, не слушал радио. Он жил в своем маленьком
ограниченном мирке. И поэтому ничего не знал ни об убийстве Хансена, ни о
том, какой шум после этого подняла пресса.
Не город, а дойная корова, сказал тогда Пок.
Чак невесело усмехнулся. Так, да не совсем. Корова возьмет да и начнет
бодаться. А если бы доить собрались этого полоумного индейца, как бы он к
этому отнесся?
Чуть после 11.00 он вернулся к машине.
В это время дна на берегу было полно индейцев, рыбаков, туристов с
фотокамерами, моряков с шикарных яхт. Люди шли в бары - опрокинуть утренний
стаканчик. У края набережной толпились туристы - смотрели, как разгружают
добычу ловцы омаров.
Выбравшись из толпы, Мег скользнула на сиденье рядом с водителем. На
ней был захватанный белый свитер, порядком износившиеся джинсы; она
поерзала, устраиваясь поудобнее, и длинные прямые волосы волной колыхнулись
на плечах.
Чак нырнул за руль. Повернул ключ зажигания, завел двигатель.
- Ну, крошка, погнали, - сказал он. Вместо желанной бодрости в голосе
прозвучали тревожные нотки. Им предстоят не самые приятные два часа...
опасные два часа. А где Пок - все у фруктового лотка? Глотнув, он оглядел
запруженную народом набережную.
Мег все молчала, и Чак покосился на нее. Внешне вполне спокойна... он
перевел взгляд на ее руки - не дрожат... черт бы ее подрал! Хладнокровная
сверх меры! Да нет же, ей просто на все наплевать! А это уже опасно. Когда
человеку на все плевать, он, бывает, идет на неоправданный риск. А вдруг к
ней прицепится какой-нибудь фараон? Даже подумать страшно...
- Собираем все деньги - и сразу сматываемся, - повторил он. - Дуем в
Лос-Анжелес. Там не соскучишься. А с двумя тысячами зеленых мы там гульнем
как следует.
Она снова не ответила. Просто сидела и смотрела застывшим взглядом в
окно... Сейчас бы вмазать ей, руки так и чешутся... Но нет, не время.
Ему вспомнилась прошлая ночь. Он хотел ее, желал. Она лежала под ним
как труп. Чего он только не делал, чтобы ее раззадорить, но куда там... и
когда страсть выплеснулась из него, он скатился с Мег с отвращением.
Включив заднюю передачу, он стал выводить машину со стоянки. А ведь он
сыт этой дурой по горло! Да выкинуть ее за ненадобностью, вместе с индеем!
Соберет конвертики, вырулят они на шоссе 25, он остановит машину - и пинка
ей под зад! Две тысячи или около того - с такими деньгами уж он найдет себе
подружку, которая будет откликаться на его ласки - не то, что эта чертова
мумия! Ничего с минусом? Так она о нем сказала? Ладно, только собери
конверты, а уж там мы с тобой долго цацкаться не будем!
- Сначала в "Эдлон", - распорядился он. - Будка шесть. Слышишь?
- Да, - отозвалась она.
С оживленной набережной он свернул в боковую улочку, выходившую другим
концом на главный бульвар. А на углу этой самой улочки дежурил патрульный
полицейский О'Грейди.
У всех полицейских были описания преступников и четкие инструкции: не
арестовывать, только сообщить. И при появлении запыленного "бьюика"
О'Грейди сразу насторожился. Машина на малой скорости проехала мимо.
О'Грейди взглянул на Чака, потом на Мег и в ту же секунду узнал их по
описанию, которое гвоздем засело в памяти. Он едва устоял перед соблазном
остановить машину и арестовать их. Ведь тогда в газетах замелькает его
фотография, может, даже телевидение возьмет у него интервью... но тут перед
его глазами возник разгневанный Беглер, кроющий его на чем свет стоит, и
соблазн исчез. Он посмотрел, как машина влилась в густой поток главного
бульвара, потом включил переговорное устройство.
Беглер, получив эту информацию, тут же предупредил патрульную машину
номер 4.
Машина полицейских Херна и Джейсона стояла на бульваре. Оба тотчас
вскинулись, услышав из динамика рокочущий голос Беглера.
- Х.50, темно-синий "бьюик", номер 55789, едет к вам. Повторяю - Х.50.
Если сможете, преследуйте, но чтобы они вас не засекли. В машине мужчина и
женщина. Повторяю - не преследовать, если они могут вас засечь.
Сигнал Х.50 означал, что речь идет об операции "Палач". Херн завел
двигатель. Радио оставил включенным и слышал, как Беглер предупреждает
другие патрульные машины.
- Вот они, - сообщил Джейсон, и Херн начал осторожно внедряться в
поток машин.
"Бьюик" проехал мимо, дав полицейским возможность внимательно оглядеть
Чака и Мег. Херн втиснулся между "роллсом" и "кадиллаком". Водитель
"роллса" бухнул кулаком по гудку, потом понял - ведь это он гудит
полицейским! Он стал делать вид, что нажал на сигнал случайно, но все равно
нарвался на свирепый взгляд Джейсона.
"Бьюик" успел проскочить перекресток, а полицейской машине пришлось
остановиться на красный свет. Херн выругался.
- Все, мать честная, приехали. Не сирену же включать. Вон они.
Сорвались с крючка.
Чак, не подозревая, что их засекли, на следующем перекрестке повернул
направо и медленно подрулил к гостинице "Эдлон".
- Вперед, крошка, жду тебя здесь.
Мег вошла в здание гостиницы и в будке 6 взяла конверт. Вернулась к
машине и бросила конверт в перчаточный бокс. Они поехали в отель
"Эксельсиор", и Мег снова забрала конверт без малейших проблем.
Ликуя в душе, Чак смотрел, как она кладет конверт в перчаточный бокс,
потом повел машину к вокзалу.
- Ну мы даем! - пробормотал он себе под нос. - Будто коровку доим,
точно! Тысяча зелененьких - это тебе не фигли-мигли! Еще три остановки - и
дело в шляпе!
Из патрульной машины 6 передали, что "бьюик" проехал мимо них в
противоположном направлении. Развернуться не удалось - слишком густой
поток, - и машину они потеряли.
Беглер взглянул на большую карту города, расстеленную на его столе. Он
пометил места, где видели "бьюик", и предупредил патрульные машины 1 и 2,
что "бьюик" может ехать в их сторону.
Но к вокзалу Чак поехал по боковым улочкам и на глаза полицейским не
попался.
У вокзала Чаку пришлось дать круг - парковаться негде. Нехорошо. Мег
выйдет, будет стоять. Вдруг к ней подойдет какой-нибудь дотошный
полицейский и спросит, чего она ждет? Еще четыре раза он прокатился вокруг
вокзала и лишь после этого увидел ждущую Мег.
Обливаясь потом, он тормознул около нее.
- Совсем там закопалась! - рявкнул он, когда она села в машину и они
отъехали. - Взяла?
- Да. - Мег открыла перчаточный бокс и положила поверх двух конвертов
третий.
- Фу ты! - Чак вытер лицо тыльной стороной ладони. - А я уж было... -
Он замолчал и выжал из себя улыбку. - Полторы тысячи зеленых! Дуем на
автовокзал!
Проскочив по боковой улочке, он вырулил на Приморский бульвар.
Патрульный полицейский оказался на высоте - он засек вползавший в густой
поток "бьюик" и немедля сообщил Беглеру. Тот предупредил патрульную машину
2, но она безнадежно застряла в тягучем потоке. Водитель отозвался - без
сирены мне не вырваться. Беглер выругался, но что тут поделаешь? Из-за этих
чертовых бездельников по бульвару не проехать, им что, выставляют напоказ
себя и свои машины, да глядят попутно, как народ на пляже валяет дурака.
Мег вылезла из "бьюика" и вошла в здание автовокзала.
Будка 4 была занята.
Звонила молодая женщина лет тридцати с небольшим, из тех, кого Мег
ненавидела и презирала: замужняя, с незамысловатой причесочкой, в более чем
средненьком платьице, вместо украшений - какие-то сомнительные побрякушки.
Разумеется, произвела на свет ребенка, о котором готова рассказывать без
передышки, но тщательно скрывает ото всех, что на самом деле ее ребенок -
настоящий монстр и всячески ее третирует. Муж у нее - редкий зануда,
говорить способен только о деньгах и гольфе, за свою работу держится обеими
руками.
Мег с ненавистью наблюдала за ней... что-то такое лопочет, да ручкой
помахивает... у-тю-тю... у-тю-тю... у-тю-тю. Вот пронзительно засмеялась -
Мег услышала сквозь запыленную дверь. У-тю-тю... у-тю-тю... у-тю-тю.
Потеряв терпение, Мег открыла дверь будки, оттолкнула женщину в
сторону, пошарила под дном автомата, нащупала конверт, отцепила его и
сунула в сумочку.
- Эй! Что такое? - вскричала женщина, вытаращившись на нее.
- А пошла ты, - отрубила Мег и неторопливо зашагала туда, где ее ждал
Чак.
- Порядок? - спросил Чак, когда Мег положила конверт в перчаточный
бокс.
С каменным лицом она посмотрела на него.
- Ясно, порядок, иначе меня бы здесь не было.
Чак всосал в себя воздух.
Две тысячи долларов!
- Что с тобой? - грубо спросил он, когда они выехали на трассу. -
Какого хрена тебя не устраивает?
- Сама бы хотела знать, - ответила Мег. - Ох, как хотела бы!
Ладно, скоро он ей даст пинка под зад - и до свидания. У нее мозги
набекрень, как у индея! Да и хрен с ними, он их обоих сплавит! Следующая
остановка - аэропорт! Даже если там и не дожидается последний конвертик, у
него сейчас две тысячи шестьсот долларов! Мать честная! На такие денежки
можно здорово покутить!
Когда они приехали в аэропорт, стрелки больших часов в вестибюле
показывали 12.15.
Машины на автостоянке стояли ровными рядами. Тут место для парковки
Чак нашел без труда. Чувствуя запах собственного пота, он резко дернул
ручной тормоз.
- Ну, давай, крошка! Последний заход! Вперед, шевелись!
Мег вышла из машины и по бетонному покрытию направилась к входу в
аэропорт.
Зыркнув по сторонам - никто не смотрит? - Чак вытащил из перчаточного
бокса конверты и вспорол их ножом. На колени ему посыпались деньги.
Ай да мы! Доим коровку! Собираем ягоды-грибочки! Обалдеть можно!
Пересчитав деньги, он положил все купюры в один конверт, остальные три
скомкал и швырнул на заднее сиденье. А сразу потолстевший конверт положил в
перчаточный бокс.
Если последний подход будет удачным, он огребет три тысячи сто
долларов! Ну, мать честная! Прямо дух захватывает!
Кулаком он саданул по рулю.
Ну, давай же, чертова мумия, где ты там? Чего мешкаешь, сучка
заторможенная? Быстрее - и сматываемся!
А потом, где-нибудь на шоссе он остановится на обочине, откроет правую
дверку - и пинка ей под зад - будь здорова, не кашляй!
И уедет, а она останется на шоссе и будет смотреть ему вслед.
Только бы дожить до этой минуты, мать честная!
Лепски дежурил с 11.00. Пока сообщать не о чем, сказал ему Джейкоби.
Конверт преспокойно лежит на месте. Другие детективы, сменившись ранее,
снова заняли свои места.
- Эдак можно и месяц прождать, - кисло пробурчал Лепски, закуривая
сигарету и поудобней устраиваясь в кресле.
- Я схожу за кофе... ладно? - Джейкоби направился к двери.
В эту минуту из переговорного устройства раздался голос Беглера.
Детективы замерли на месте.
Беглер сообщил: засекли мужчину и женщину (но не индейца), судя по
всему, они едут в аэропорт. В данный момент патрульные машины их потеряли.
- Спускайся в вестибюль, Макс, - распорядился Лепски, когда Беглер дал
отбой. - Похоже, пришел наш час.
Джейкоби вышел из кабинета, и Лепски тут же предупредил по радио
остальных детективов.
Но их долгое ожидание было вознаграждено лишь в 12.15.
Первым ее увидел Джейкоби - деловой походкой она шла к телефонным
будкам, - потом и Лепски.
Он внимательно вгляделся в нее: высокая блондинка, волосы прямые,
одета неопрятно, лицо угрюмое, бледное, как свечка. Она открыла дверь будки
В... да, сомнений нет - они пасут именно ее.
Он щелкнул переключателем своего радио.
- Похоже, птичка прилетела! Блондинка, белый свитер и голубые джинсы.
Сейчас в будке. Только на глаза ей, ради бога, не лезьте. Ведите ее
издалека. - и он отключил связь.
Вышел из кабинета и быстро спустился по лестнице в вестибюль.
Девушка, размахивая сумочкой, шла прочь. Джейкоби двинулся следом.
Лепски метнулся к телефонной будке и открыл дверцу одновременно с
каким-то плечистым толстяком.
- Полиция! - рявкнул Лепски своим полицейским голосом, оттеснил
мужчину в сторону и пошарил под днищем телефона. Конверта не было! Обойдя
пялившегося на него толстяка, он быстро зашагал за Джейкоби.
Значит, он не ошибся!
Он включил переговорное устройство.
- Это она! Выходит! - В лучах солнца он остановился и увидел, что
девушка идет к автостоянке. Увидев, что Джейкоби свернул к своей машине,
Лепски одобрительно кивнул. - Дейв, она идет к автостоянке! Жди в машине у
северного выезда. "Бьюик" 55789. Садись им на хвост, если проедут мимо.
Энди! Прикрываешь южный выезд! - Выключив связь, он побежал к машине
Джейкоби и забрался внутрь. Радио в машине работало, и Лепски тотчас
наводнил эфир инструкциями для шести патрульных машин, дежуривших в миле от
аэропорта.
Водители патрульных машин свой маневр знали. Они прикрывали выезды из
города. В этом и заключалась их работа. А три полицейских машины в самом
аэропорту были начеку, если "бьюик" вдруг поедет назад в город.
В эфире появился Дейв Фаррелл.
- Северный выезд, Том, катят из города. Сижу на хвосте.
- Поехали, - велел Лепски, и Джейкоби нажал на газ.
Дейвид Джексон младший лег спать в хорошем подпитии, хмель не
выветрился и к минуте пробуждения. В это утро ему надо было ехать в
аэропорт, встречать летевшую из Нью-Йорка с визитом матушку. Матушку он
нежно любил, но неужто она не могла прилететь в другой день? А тут он после
банкета, и какого! Но матушкой пренебрегать нельзя, она для него как
путеводная звезда в этой жизни, как же ему ее не ценить? В шестеренках
зацепления между ним и его отцом она играла роль смазки. Без ее постоянного
и настойчивого вмешательства Дейвид Джексон младший давно бы утратил право
на наследство, а поскольку его отец стоил миллионов пятнадцать долларов,
мысль об утрате этого права досаждала ему более чем, как изящно выразился
один покойный актер.
Короче говоря, проснувшись, он выполз из кровати, твердо зная - ему
надо быть в аэропорту точь-в-точь, даже если весь его организм решительно
против. Встретить старушку надо во что бы то ни стало. Но как трещит
голова... будто через мясорубку пропустили. Он забрался в свой "ягуар" и,
чтобы унять зверскую головную боль, как следует приложился к бутылке
"Тичерз", которую всегда держал в машине.
Глянув на свою золотую "Омегу" он увидел: до прибытия матушкиного
самолета осталось всего пятнадцать минут.
Его зубы мудрости совершенно утонули в виски, и он решил: где наша не
пропадала! И понесся к аэропорту со скоростью участника гонок в
Монте-Карло, ведя при этом машину, как малолетний дебил.
Три раза он избежал столкновений исключительно благодаря мастерству
других водителей. Ему удалось-таки вырваться из потока на шоссе, и тут он
как следует придавил педаль газа. Машина с ревом помчалась вперед. Он
глянул на часы. 12.30. Но когда едешь со скоростью 110 миль в час,
неразумно отводить глаза от дороги, а взгляд на часы просто ведет к роковым
последствиям.
Длинный капот "ягуара" на всех парах врезался в бок пропыленного
голубого "бьюика", который выскочил на шоссе с дороги, что вела в аэропорт.
Удар был страшный. "Бьюик" отшвырнуло на встречную полосу, развернуло,
и в него врезалась другая машина, остановить которую водитель уже был не в
силах. Второй удар пришелся на радиатор.
"Ягуар" вылетел с дороги, перевернулся в воздухе, упал на крышу и
мгновенно загорелся. Дейвид Джексон младший умер еще до того, как языки
пламени начали превращать его тело в обуглившийся кусок мяса.
Чак видел, что на него несется "ягуар", но уйти от столкновения не
мог. Он ощутил могучий удар, и лобовое стекло шрапнелью брызнуло ему в
лицо.
Бог знает по какой прихоти судьбы дверцы машины распахнулись, и их
начисто оторвало от корпуса машины. И по какой-то прихоти судьбы из машины
выбросило Чака - он приземлился на четвереньки посреди дороги.
С ужасом он увидел, что вокруг него расползается красная лужица...
ведь это же его кровь! Ему было больно, жутко, он понимал, что скоро
истечет кровью, но думать мог только об одном - о деньгах в перчаточном
боксе "бьюика". С трудом он поднялся на ноги. Словно в тумане слышал
автомобильные гудки, чьи-то крики. Да катитесь вы все! Согнувшись, он
побежал к изуродованному "бьюику" и сунулся за деньгами.
Река горящего бензина из "ягуара" оранжево-красной змеей метнулась под
уклон дороги и окатила "бьюик" в тот момент, когда кровоточащие пальцы Чака
ухватили конверт.
Пробитый бензобак "бьюика" взорвался.
Чака швырнуло в воздух, одежда на нем загорелась, и его полыхающий
труп рухнул на торчавшие кверху колеса "ягуара".
Глава 8
Пламя объяло и третью машину, попавшую в аварию, Лепски и Джейкоби
пробивались сквозь невесть откуда взявшуюся толпу зевак, над трупом Чака
рассеивался черный дым - а на кисти Мег в эту минуту сомкнулась чья-то
коричневая рука и оттащила ее от пламени и дыма.
Мег была в состоянии шока.
Каким-то чудом она увернулась от осколков разбитого вдребезги стекла,
но столкновение было страшным - казалось мозг ее сорвался с якоря и
болтается в голове сам по себе. Она чувствовала, что ее куда-то тащат, но
лишь беспомощно передвигала ноги. Она не видела ничего вокруг, только
дрожала, ощущала прикосновение чьих-то тел - это индеец тащил ее сквозь
толпу. Люди удивленно оборачивались на нее, но тут же снова впивались
взглядом в горящие машины.
Когда взорвался бензобак третьей машины, толпа отхлынула, и Мег
поняла, что сейчас упадет. Но чьи-то крепкие решительные руки потянули ее
вверх - и она потеряла сознание.
Оттащивший ее в сторону индеец склонился над ней, схватил под коленки,
взвалил на плечо. И, наклонив голову, пошел вперед, прокладывая путь сквозь
толпу. Черный дым, что клубился над горящими машинами, отвлекал от него
внимание людей.
Те, кто его все-таки приметил, решили: какая-то несчастная едва не
сгорела, и он ее спас. Запах поджарившихся тел, буйное пламя, густой дым -
все это было куда более захватывающее зрелище, чем какой-то индеец,
уносивший какую-то грязнулю-хиппи. Толпа пропустила его, потом подалась
вперед - смотреть, как горит тело Чака.
Дейв Фарелл, наблюдавший за всем этим из полицейской машины от
северного выезда из аэропорта, вызвал Беглера.
- У нас тут жуткая авария, - доложил он. - Шоссе полностью
блокировано. Нужна помощь. В аварию попал и "бьюик" 55789. Сюда мчится
пожарная команда. Жуткая пробка. Повторяю... нужна помощь.
К этому времени Лепски, а следом за ним и Джейкоби сквозь толпу и дым
пробились к горящему "бьюику". Два детектива увидели, как тело Чака,
лежавшее поперек задних колес перевернутого "ягуара", лижут языки пламени.
Пламя полыхало так яростно, что к горевшему телу нельзя было подойти.
Под вой сирен примчались аэропортовские пожарники и пеной начали
гасить объятые пламенем машины.
Только минут через десять у Лепски высвободилась секунда, и он
связался с Беглером. Выслушав его, Беглер велел ему ехать в управление, а
остальным детективам остаться - помочь восстановить порядок на трассе.
Индеец, вытащивший Мег из покореженного "бьюика", сидел в высокой
кабине пятнадцатитонного грузовика, положив руки на руль, он терпеливо
ждал, когда полиция растащит сгоревшие машины и освободит дорогу.
Мег безжизненным мешком лежала на полу кабины. Она еще не пришла в
себя, и индеец, которого звали Манати, поглядывал на нее с сомнением.
У этого худощавого, узкоглазого индейца двадцати семи лет от роду, с
коротко остриженными черными волосами, напоминавшими нейлоновый веник, было
четверо детей. Он водил один из грузовиков, принадлежавших Ошиде, перевозил
ящики с апельсинами с рынка в аэропорт и неплохо на этом зарабатывал.
Манати оттрубил три года на специальной тюремной ферме, где было совсем не
сладко. Срок ему дали за ограбление с применением силы. Не приди на помощь
Ошида, знавший нужных людей, Манати нипочем не получил бы водительские
права и скорее всего вместе с семьей умер бы с голоду. О своем долге Манати
помнил всегда и не упускал случая отблагодарить Ошиду. У индейцев,
промышлявших в прибрежном квартале, секретов друг от друга не было; почти
все они знали, что именно Пок Тохоло изобрел способ вытрясти денежки из
белых богачей, именно он нагнал на них жуткого страху. Почти все они с
удовольствием оказались бы на его месте или провернули нечто подобное, будь
у них больше мозгов, выдумки и смелости. А поскольку Пок жил у Ошиды и был
другом Джупитера Люси, у которого Маната брал апельсины, Маната считал, что
обязан Поку помочь.
Манати узнал "бьюик" Пока, хотя за рулем его, уезжая из аэропорта,
сидел Чак. Манати слышал, что Поку помогают двое белых, и понял: водитель и
сидевшая рядом девушка и есть эти двое.
Когда произошло столкновение, грузовик Манати стоял на стоянке. Двести
ящиков с апельсинами он уже выгрузил и перед обратной дорогой решил немного
передохнуть, выкурить сигарету. Он ужаснулся, когда увидел, что машина Пока
загорелась. Заметив, что из машины выпала девушка, он среагировал мгновенно
и интуитивно.
И вот она лежит у его ног. Черты и без того исхудалого лица совсем
заострились, бледная как смерть, глаза закрыты.
Манати стали мучить сомнения - а правильно ли он поступил? Может,
нечего было вмешиваться? Может, она сильно ранена? И ее надо везти в
больницу?
Он положил руку ей на плечо и легонько ее встряхнул. Глаза Мег
открылись. В изумлении она уставилась на него. Секунду ей казалось, что
склонившийся над ней человек - это Пок... нет, это кто-то незнакомый. И,
вообще, почему она на полу кабины? Она попыталась сесть. И тут вспомнила -
машина сбоку, жуткий удар, и мимолетная, страшная картина: Чак вылетает из
машины, а лицо его все в стеклянных брызгах.
- Что с вами, мадам? - спросил Манати. - Вы ранены?
Ранена? Она чуть подвигалась, боли как будто не было.
- Вроде нет. А что... с ним?
- Боюсь, он сгорел.
Мег содрогнулась... потом облегченно откинулась на грязную спинку
сиденья. Выходит, она свободна, и можно начинать все сначала? Выходит... но
тут ее всю затрясло, она закрыла голову руками - до нее в полной мере дошел
смысл сказанного.
Манати увидел, что машины впереди двинулись. Эта задержка может ему
дорого обойтись. Он включил двигатель.
- Может, отвезти вас в больницу? - спросил он с тревогой, видя, как ее
трясет.
- Нет.
- Я подобрал вашу сумочку, мадам. Вы ее уронили, когда упали без
чувств. Вот она, рядом с вами.
Мег постаралась унять дрожь.
- Успокойтесь. Я высажу вас где-нибудь возле гавани. Годится?
- Да... спасибо.
И грузовик двинулся вместе с потоком под энергичную жестикуляцию
краснолицего и вспотевшего инспектора.
- Мы их держали в клещах, и тут этот чертов "ягуар" вылетел, как
пробка из бутылки, и сорвал нам всю операцию, - объяснял Лепски.
Террелл слушал. Слушал и Беглер, сидевший на подоконнике.
- Так. Парень мертв, но где девушка? - спросил Террелл.
- В машине она была. Я видел, как она садилась, - заверил Лепски. -
Дальше - авария. Все заволокло черным дымом, заторище образовался
неслыханный. Человек пятьсот там крутилось, не меньше. В общем, ей как-то
удалось смыться. - Лепски из кожи вон лез, чтобы как-то оправдаться.
- Итак, мы вернулись в исходную точку, - устало и отрешенно подытожил
Беглер.
Террелл задумчиво посмотрел на свою трубку, потом поднял тяжелые
плечи. - Да. Я сейчас же буду говорить с Хэдли. Придется прибегнуть к
крайним мерам. Я попрошу у Хэдли денег на вознаграждение. Мы вынуждены
объявить, что хотим поговорить с Поком Тохоло. Тут же перекрываем все
дороги и трясем индейский квартал, пока его не найдем, трясем, как яблоню.
Раздался стук в дверь, и вошел Джек Хэтчи из архивного отдела.
Это был высокий коренастый индеец с седеющими волосами, обвисшими
густыми усами и проницательными черными глазами мыслителя. Детективы его
уважали. Они давали ему имя, описание, метод действия - он согласно кивал и
рано или поздно, Хэтчи никогда не торопился, приносил конструктивный ответ.
Из-за нагромождения событий Террелл о нем совершенно забыл, но сейчас,
увидев его, как-то сразу успокоился - так успокаивается больной, когда на
пороге появляется доктор.
- Что у вас, Джек?
- Я прочитал все сообщения, шеф, - доложил Хэтчи. - Извините, что на
проверку ушло много времени, но уж слишком много было материала. В одном
сообщении - липа. У Джупитера Люси двоюродного брата нет.
- Кто такой Джупитер Люси?
- Индеец. У него хороший бизнес, он продает апельсины на вывоз, плюс
на берегу у него свой лоток, - объяснил Хэтчи. - В береговом квартале он -
фигура заметная... человек хитрый, осторожный. Он проворачивает незаконные
делишки, но действует аккуратно, не зарывается. Когда Лоусон и Додж
проверяли всех индейцев и подошли к его лотку, там был еще один человек.
Люси сказал, что это его двоюродный брат, Джо Люси. Так вот, родные братья
и сестры у Люси есть, а двоюродных - нет.
Лепски внезапно вспомнил, что сказала ему жена, вернее, что
напророчила старая проспиртованная керосинка Мехитабел Бессингер: "Ищите
этого человека среди апельсинов"!
А ведь однажды эта старая гадалка уже оказалась права... человек,
которого они ищут - индеец! Неужели?..
Он подался вперед, пожирая глазами Хэтчи.
- Этот тип торгует апельсинами?
Беглер и Террелл взглянули на него - их насторожила какая-то нотка в
его голосе.
- Да, и торговля у него обширная.
Чуть фыркнув, Лепски втянул в себя воздух.
- Это он! Я... - Тут он умолк. Не скажешь же Терреллу и Беглеру, что
его жена ходила выяснять истину к гадалке. От одной мысли о том, как они
это воспримут, его бросило в жаркий пот.
- Тебе что-то пришло в голову, Том? - нетерпеливо спросил Беглер.
- Предчувствие. - Лепски смущенно заерзал на стуле. - Я...
Террелл и Беглер снова повернулись к Хэтчи. Предчувствия их не
интересовали - им требовались факты.
- Хорошо, значит, у Люси двоюродного брата нет... это мы проверим.
Поезжайте туда, - обратился Террелл к Лепски, - найдите лоток Люси и
поговорите с малым, которого Люси выдает за своего двоюродного брата.
Лепски уже не сомневался - человек, к которому его посылают, и есть
Пок Тохоло. Может, старая проспиртованная керосинка и полощет рот его
виски, но первый раз она попала в точку... наверняка не сплоховала и со
вторым пророчеством.
- Шеф... а если этот парень - Тохоло? - спросил он, чуть наклоняясь
вперед и глядя прямо в глаза Терреллу. - Хорошо, я иду и проверяю, что это
за птица. Только как? Ведь Тохоло я не знаю. В глаза его не видел. И никто
из нас не видел. Так недолго и на пулю нарваться. Возможно, какой-нибудь
сопляк отсидел свой срок, и Люси дал ему подзаработать, но если это Тохоло,
я могу здорово нарваться и провалить всю операцию.
- Он прав, - негромко согласился Хэтчи. - Если это Тохоло, можно
здорово нарваться.
Террелл кивнул. По его внезапно нахмурившемуся лицу детективы поняли:
он сердится, что не учел этого сам.
- Верно.
Террелл задумался, потом потянулся к телефону:
- Чарли... попробуйте связать меня с Родни Бразенстайном. Да...
Бразенстайн. Для начала позвоните в "Пятьдесят".
После недолгого ожидания в трубке раздался голос Бразенстайна.
- Род... я могу попросить тебя об одолжении? Можешь поработать немного
на полицию? - спросил Террелл.
- Вот это предложеньице! - Бразенстайн засмеялся. - Поработать на
полицию! А конкретно?
Террелл объяснил.
- Ну, разумеется. - Голос Бразенстайна зазвучал серьезно. - Да, Пока
Тохоло я узнаю где угодно. Что именно от меня требуется?
- Я сейчас же пришлю своего человека, - сказал Террелл. - Он покажет
тебе лоток Люси. Тебе надо пройти мимо и посмотреть, стоит ли там Тохоло.
Будь осторожен. Не подавай вида, что узнал его.
- Понимаю. Хорошенькая будет прогулочка! Ладно, Френк, присылай
человека. Жду.
- Он согласился, - объявил Террелл, повесив трубку. - Джек, поезжайте
в клуб "Пятьдесят", заберите там Бразенстайна и отвезите его к берегу. Там
и покажете ему лоток Люси, но издалека, самому на глаза не лезть. Думаю,
все ясно. - Он повернулся к Лепски. - Том, поезжайте с ним, прикроете
Бразенстайна. Пока вы туда доберетесь, я перекрою все выходы из прибрежной
зоны. Вперед!
Когда Лепски и Хэтчи уехали, Террелл взглянул на Беглера.
- Черт его знает, как все может обернуться... ведь там, на рынке,
всегда полно народу. Если это Тохоло, возьмет и начнет стрелять. Он ведь
вооружен. - Террелл выдвинул ящик стола, порылся в нем и извлек большую
карту береговой зоны. Минуту-другую внимательно ее изучал, потом начал
делать карандашом какие-то пометки. - Джо, все улицы, которые я пометил,
перекрыть. Если это Тохоло, мы его возьмем - живым или мертвым.
Беглер кивнул, забрал карту и ушел к своему столу. Через микрофон стал
отдавать распоряжения, располагая своих людей широким полукругом - с
побережья не должна прошмыгнуть и мышь.
Родни Бразенстайн вылез из полицейской машины, за ним - Лепски и Джек
Хэтчи.
- Так, ребята, - заговорил Бразенстайн, чувствуя себя хозяином
положения, - вы только покажите, где может быть этот индеец, остальное
предоставьте мне. Что нужно шефу, я знаю. Если это Тохоло, я достану
носовой платок и вытру им чело.
Лепски много чего в этой жизни ненавидел, в частности, богатых
адвокатов, что раскатывали на "роллс-ройсах" и жили в домах на десять
спален.
И Бразенстайн действовал на Лепски, как накидка матадора - на быка.
- Вытрете... что? - переспросил Лепски.
Бразенстайн посмотрел на поджарого детектива и в его жестких голубых
глазах прочитал враждебность.
- Чело... лоб... верхнюю часть лица, - не без иронии ответил
Бразенстайн, - вот так. - Он извлек из кармана безукоризненно белый платок
и провел им надо лбом. - Улавливаете?
Лепски возненавидел его еще больше.
- Да. - Он повернулся к Хэтчи, наблюдавшим за этой сценой с явным
интересом, хотя на лице его не дрогнул и мускул. - Джек, сначала пойду я.
Девятнадцатый лоток справа?
- Точно.
И Лепски ушел, смешался с толпой. Начал считать лотки. У
девятнадцатого стоял белый и разговаривал с толстым индейцем, поблизости
был молодой индеец. Проходя мимо, Лепски окинул его внимательным взглядом,
и цепкая полицейская память запечатлела и черты, и одежду индейца. Что ж,
может, это и есть Пок Тохоло. Посмотрим, опознает ли его Бразенстайн.
Когда Лепски скрылся из вида, Хэтчи повел Бразенстайна вдоль берега.
Они неторопливо пробирались сквозь толпу, и ярдов через сто Хэтчи
остановился.
- Мы почти пришли, сэр, - сказал он. - Видите тумбу? Нужный лоток как
раз напротив.
Бразенстайн посмотрел на тумбу, кивнул. Внезапно он оказался в плену
сомнений. Уж не рехнулся ли он? Дал себя притащить сюда, под нещадно
палящее солнце, делать за полицию их грязную работу. Черт подери! Он, между
прочим, один из самых преуспевающих... почему один из?.. самый
преуспевающий адвокат в городе, и вот он подрядился опознавать какого-то
полоумного индейца! А если он идет навстречу своей смерти?
Увидев, что Бразенстайн внезапно изменился в лице и заколебался,
многоопытный Хэтчи понял: Бразенстайн испугался. Как можно спокойнее он
сказал:
- Вон та тумба, сэр, впереди.
На лбу Бразенстайна выступил холодный пот.
- Да... да... я не слепой!
- Хорошо, сэр. Лепски вас прикрывает. Он в нашей полиции лучший
стрелок, сэр.
Хэтчи надеялся, что от этих слов у белого полегчает на душе - все-таки
спокойнее, когда знаешь, что ты под защитой. Но реакция оказалась как раз
противоположной. Страхи Бразенстайна только возросли.
Его защищают? Значит, опасаются, что возможна стрельба? Боже правый!
Еще секунда - и Бразенстайн отменил бы всю операцию, но тут столкнулся
взглядом с Хэтчи, черные глаза этого немолодого уже индейца смотрели
пристально, испытывающе.
Бразенстайн взял себя в руки. Не след показывать этому индейцу, как он
струхнул.
- Хорошо, - буркнул он хрипло. - Я пошел. - И он зашагал к тумбе, до
которой было пару десятков ярдов.
Пришлось протискиваться сквозь толпу. Шум, крики торговцев, резкие
голоса туристов - он еще больше разволновался. Вот и тумба.
Напротив нее был ряд фруктовых лотков. Сердце гулко бухало под
ребрами. Бразенстайн застыл на месте. Повернуться к лоткам - это вдруг
оказалось выше его сил. Вместо этого он принялся разглядывать маслянистую
воду гавани.
Лепски, увидя это, застонал. Неужели этот откормленный слизняк наложил
в штаны?
Лепски стоял в тени сводчатого прохода, который вел к рыбным
ресторанам поприличнее, здесь же, на побережье. От запаха жареной рыбы у
него текли слюнки. Оказывается, последние пятьдесят часов он ничего путного
не ел, перебивался чем бог пошлет.
Отогнав эти мысли, он снова вперился взглядом в Бразенстайна. Вот
чудик! Какие-то ужимки... кто в первый раз выступает по телевизору,
примерно так же выглядит.
Наконец Бразенстайн повернулся и взглянул в сторону фруктовых лотков.
Вгляделся, оцепенел... вытащил платок и вытер им лоб.
Более дешевой актерской игры Лепски в жизни своей не видел - настолько
дешевой, что на Бразенстайна тут же уставились туристы, как по команде.
Обычное дело - стоит одному задрать голову, тут же пялиться в небо начнут
еще сто человек.
Лепски выругался сквозь зубы.
Пок Тохоло стоял, облокотившись на ящик с апельсинами. Джупитер Люси
заключал сделку с оптовым покупателем из испанского отеля - продавать им по
восемь ящиков. Что-то они никак не могли договориться. Но Пока это не
касалось. Он поглядывал на свои дешевые наручные часы. Чак, должно быть,
уже собрал все конверты.
Но можно ли ему доверять?
Пять конвертов... две с половиной тысячи долларов!
Пок взял апельсин и стал им поигрывать, чуть сдавливая.
Что ж, план он придумал отличный, но из-за цвета его кожи пришлось
подрядить в помощники Чака и девушку. Хотя он знал заранее: деньги, если
идут через их руки, автоматически подвергаются опасности.
Он вспомнил, как ждал Чака с деньгами, как тот вошел в комнату. Не
вошел, а застыл в проходе как вкопанный, явно не ожидая увидеть его, Пока.
И испугался тоже. Вполне возможно, что он был готов предать Пока.
А ведь теперь Чаку ничего не стоит уехать с новой порцией денег.
По кисти Пока побежал апельсиновый сок: он совсем забылся от этих
мучительных мыслей и начисто раздавил апельсин. Выбросив остатки плода, он
вытер руку о джинсы.
Люси и оптовый покупатель наконец завершили сделку. Теперь они
улыбались и жали друг другу руки.
Через запруженную народом набережную Пок взглянул на маслянистую воду
гавани. Маслянистая поверхность играла всеми цветами радуги. Тут он увидел
Бразенстайна.
Пок сразу узнал этого дородного красавца. Работая барменом в клубе
"Пятьдесят", Поку приходилось мириться с безмерным самодовольством этого
типа, с его снисходительностью - ничего, мол, индейцы тоже люди.
Бразенстайн всегда был с ним вежлив, и Поку эта вежливость была еще
невыносимее, чем откровенная грубость других членов клуба. Индейцы тоже
люди!
Пок вспомнил, как Бразенстайн громогласно увещевал Джефферсона Лейси,
который в открытую презирал цветных.
"Ты не можешь не признать - они люди старательные, трудолюбивые. Да
наш клуб только на них и держится. Мне они нравятся. Люди милые,
симпатичные. Что-что? Ну, Джефф, это уж ты, извини меня, хватил лишку.
Сделать их членами клуба? Может, еще и негров пригласить?"
Пок чувствовал, как в нем закипает ненависть. Бразенстайн... что это
он там тужится около тумбы?
Семья Тохоло исповедовала католическую веру. Живя дома, Пок всегда
ходил с отцом на воскресную мессу.
Стоя на коленях в тускло освещенной церкви - мерцающие свечи внушали
ему религиозный трепет, - Пок сквозь переплетенные пальцы, прикидываясь,
что молится, наблюдал за отцом, преклонившим колени рядом. Отец смотрел на
алтарь с такой безмятежностью, что Пока охватывало отчаяние. Познать такую
безмятежность ему было не суждено.
Он вспомнил слова, какие произносил священник в своем поспешном,
затасканном обращении к прихожанам.
"А затем воспоследовал поцелуй Иуды, и остался он в памяти людской как
знак предательства".
Бразенстайн теперь смотрел прямо на него, и Пок понял: тот его узнал.
Бразенстайн вытащил платок и вытер им лицо, и Поку стало ясно: Бразенстайн
предает его.
Роковая клетка в мозгу Пока вспыхнула белым сиянием, будто взорвалась
электрическая лампочка.
Затравленно, словно животное, почуявшее опасность, он глянул направо,
потом налево. Инстинкт подсказал ему: этого сигнала ждали притаившиеся
поблизости полицейские.
Джупитер Люси что-то строчил в книге заказов. Покупатель из отеля,
довольный заключенной сделкой, уходил прочь.
Лепски увидел, как Бразенстайн картинно машет платком. Значит, этот
индеец - Тохоло! Он включил переговорное устройство.
В эту секунду Пок сунул руку под полку, и его коричневые пальцы
сомкнулись вокруг рукоятки автоматического пистолета ноль тридцать восьмого
калибра. Тонкие губы вытянулись в зверином оскале, обнажив зубы.
Подняв голову, Люси увидел безумное, убийственное выражение в глазах
Пока, он тут же кинул свою книжку и незаметно смылся.
Лепски тем временем передавал в микрофон:
- Бразенстайн опознал Тохоло. Перехожу к операции.
Бразенстайн поступил так, как ему велел Террелл. Он начал уходить. Его
походка была неверной, страх еще не улетучился. Ладно, остальное - дело
полиции. Что до него, в жизни на ...
