Глен Кук. Стальные сны
страница №2
...езла с лошади исказала Раму:
- Распусти их. И разбей лагерь. Пришли ко мне Нарайяна.
Расседлав скакуна, я села прямо на седло. Рядом со мной пристроилась
ворона, наклонив набок голову. Еще несколько птиц кружило вокруг. Эти черные
демоны были повсюду.
Костоправ стал из-за них параноиком. Он полагал, что они преследуют
его, шпионят за ним и даже обращаются к нему. Я думала, у него это от
перенапряжения. Но их вездесущность начинала действовать на нервы и мне.
Не думать о Костоправе. Нет его. А я хожу по лезвию ножа. Ни слезы, ни
мольбы не вернут его.
За время нашего похода на север я поняла, что там, в Курганье, я
утратила не только свои магические способности. Я сломалась. И потеряла
уверенность в себе.
Это вина Костоправа. Его слабость - слишком чуткий, терпимый,
доверчивый, он не мог поверить в то, что в глубинах человеческой души
скрывается мрак. Хотя Костоправ достаточно цинично оценивал мотивы,
двигающие людьми, он верил: в каждом злодее можно пробудить добрые чувства.
Этой вере я обязана жизнью, однако даже факт моего спасения не
подтверждает того, что действительность соответствует этому представлению.
Пришел Нарайян, льстивый, как кошка. Одарил меня своей неизменной
ухмылкой.
- Нарайян! Нам удалось добиться определенного успеха. И они приняли это
нормально. Но впереди еще долгий путь.
- Религиозные проблемы. Госпожа?
- Что-то вроде. Но это не самое серьезное препятствие. И не такое
преодолевали, - улыбнулась я, заметив его удивление. - Сомневаешься? Ты ведь
меня не знаешь. Ты знаешь лишь то, что слышал. Какая-то женщина отказалась
от трона и пошла за Капитаном, так? Но я вовсе не тот капризный ребенок,
которого ты себе представляешь. Я не какой-то там недоумок, унаследовавший
плохонькое царство, до которого ему и дела нет. И даже не дуреха, что
сбежала с первым встречным авантюристом, захотевшим ее.
- Мы знаем только то, что ты - подруга Капитана, - признал он. - Твои
товарищи почти не говорили о твоем прошлом. Я думаю, что ты нечто большее,
но насколько - не смею и предположить. , - Могу подсказать. - Все это,
забавляло. Хоть Нарайяну и хотелось, чтобы я была чем-то нетривиальным, он
изумлялся всякий раз, когда я вела себя не как таглианка. - Присядь,
Нарайян! Пора тебе узнать, на кого ты ставишь.
Он посмотрел на меня искоса, но сел. За ним внимательно следила ворона.
Пальцы коротышки теребили лоскут на поясе.
- Я отказалась править империей столь обширной, что ты и за год не смог
бы ее пересечь с востока на запад. А с севера на юг она простиралась на две
тысячи миль. Я создала ее практически из ничего задолго до того, как родился
дед твоего деда. И это не первая основанная мною империя.
Он недоверчиво усмехнулся.
- Видишь ли, Нарайян, Хозяева Теней были моими рабами, несмотря на их
могущество. Они исчезли во время великой битвы двадцать лет тому назад. Я
считала их мертвыми, пока не сдернула маску с убитого нами в Дежагоре.
Сейчас я еще слаба. Два года назад на севере моей империи была грандиозная
битва. Мы с Капитаном не дали пробудиться злым силам, что остались от первой
созданной мною империи. Цена победы была слишком велика: я почти полностью
утратила свою силу. Сейчас я снова ее обретаю, медленно и мучительно.
Было заметно, что Нарайян с трудом осознает все это. Ведь я
всего-навсего - женщина. Но поверить мне ему явно хотелось. Он сказал:
- Ты такая молодая.
- Я никого не любила, пока не встретила Капитана. То, что ты видишь, -
всего лишь маска, Нарайян. Я пришла в этот мир задолго до того, как Черный
Отряд прошел здесь впервые. Я старая, Нарайян. Старая и злобная. Способна на
такое, во что никто бы не поверил. Зло, интриги и войну я знаю как
собственных детей, я взращивала их веками. Я была не только любовницей
Капитана, но еще и Лейтенантом, и начальником его штаба. Теперь Капитан - я.
Пока я жива, Отряд жив. И продолжает действовать. И обретает новую жизнь. Я
намерена его воссоздать. Некоторое время он может носить другое имя. Но все
равно он будет Черным Отрядом. И орудием моей воли.
Нарайян снова усмехнулся:
- Может, вы и есть ОНА.
- Кто "она"?
- Скоро, Госпожа, скоро. Всему свое время. Довольно и того, что
возвращение Черного Отряда не вызвало недовольства. - Его глазки забегали.
- Хорошо, не буду настаивать. Я решила не давить на него. Нужно сделать
его посговорчивей.
- Вернемся к насущим проблемам. Мы создаем армию. К несчастью,
недостает самого ценного - ветеранов. Воинов некому обучить искусству боя.
Сегодня вечером, перед тем как они примутся за еду, разделите их на группы
человек по десять, по культовой принадлежности. В каждой группе должно быть
не более трех представителей одного культа и один не таглианец. Выделите им
постоянное место в лагере и в строю. Нужно, чтобы эти отделения не общались
между собой до тех пор, пока каждое не изберет своего командира и его
заместителя. Хорошо бы им договориться, как ладить между собой. Но они
должны жить жизнью своей команды, и только.
Еще один рискованный шаг. Люди не в лучшем настроении. Зато изолированы
от жрецов и от той религиозной среды, которая питала их суеверия. Всю жизнь
за них думали жрецы. А здесь у них не было никого, кроме меня, кто мог
сказать, что им следует делать.
- Я не хочу идти в наступление на Гойю, пока в отделениях не избраны
командиры. Любые распри между членами отделений расцениваются как
провинность и подлежат наказанию. Еще до формирования создайте карательные
группы. Как только это будет сделано, отправьте людей ужинать.
Они займутся приготовлением пищи - и это сплотит их. - Я махнула рукой,
давая знак, что он может приступать к делу. Он поднялся:
- Если они будут есть вместе, Госпожа, они все будут делать вместе.
- Знаю. - В каждом культе существовали свои нелепые представления о
том, что можно есть, а что нельзя. Этим и было продиктовано мое требование.
Общая трапеза должна была подорвать самые основы их суеверий.
Вряд ли можно до конца искоренить стародавнюю вражду, однако люди
научатся сдерживать себя в обществе друг друга. Ненавидеть можно тогда,
когда объект твоей ненависти - кто-то мало тебе знакомый, а не тот, с кем ты
сражаешься бок о бок и кому вверяешь свою жизнь.
Мы начали овладевать военным искусством. Те, кто прошел некоторую
подготовку, учили воинов выстраиваться в стройные шеренги. Порой меня
охватывало отчаяние. Я могла многое сделать. Но была одна.
Чтобы разобраться с политикой, следовало бы обзавестись мощной
поддержкой.
К нам присоединились беженцы. Некоторые, правда, потом ушли. В основном
те, кто не выдержал суровой дисциплины. Но были и такие, кто захотел стать
настоящими воинами.
Я широко использовала метод кнута, но с еще большей щедростью раздавала
пряники. Я пыталась воспитать в них гордость за свой отряд, а также
убежденность в том, что они - лучше других, тех, кто не принадлежал к
отряду. Кроме того, солдаты должны четко осознавать - доверять можно только
своим.
Я не щадила себя. Спала так мало, что ничего не видела во сне, а если
что-то и снилось - не помнила. Каждую свободную минуту тратила на то, чтобы
вернуть способности к магии. Скоро мне это понадобится.
Это было похоже на то, как учишься заново ходить после долгой болезни.
Глава 9
Хотя я и не ставила перед собой задачу быстрого передвижения, наш отряд
намного опередил остальную часть уцелевшего войска. Одиночки и небольшие
группы задерживала в пути необходимость искать себе пропитание. Когда мы
сбавили темп перед Гойей, все больше и больше людей стали нагонять нас. Но
лишь немногие решили присоединиться.
Уже было заметно, что мой отряд отличается от других, и это путало.
По моим подсчетам, от нашей прежней армии осталось около десяти тысяч
человек. Сколько доберется до Гойи? Если Таглиосу будет сопутствовать удача
- примерно половина.
Мы были уже не на своей территории. В сорока милях от Гойи и Мейна, на
земле, исторически принадлежавшей Таглиосу, я велела остановиться, разбила
постоянный лагерь и окружила его рвом. Луг на северном берегу чистого ручья.
Южный берег покрыт лесом. Вполне подходящее место. Удобно. Я планировала
передышку, обучение войска, до тех пор пока фуражиры не опустошат всю
округу.
В последующие дни примкнувшие к нам беженцы принесли сообщения о
вражеской кавалерии, преследовавшей их. Через час после того, как мы
приступили к устройству лагеря, мне было доложено, что на южной окраине леса
появился дым. Я прошла примерно с милю и увидела клубы дыма со стороны
деревни, расположенной примерно в шести милях вдоль дороги. Надо обдумать
ситуацию. Чем это нам грозит? Неприятностями? А вдруг - удача? Вряд ли,
учитывая сложившуюся в данный момент обстановку.
Из сумерек вынырнул Нарайян.
- Госпожа, это люди Хозяев Теней. Они устроили лагерь с южной стороны
леса. Завтра они обнаружат нас. - От его оптимизма не осталось и следа.
Я задумалась над этим известием:
- В отряде знают?
- Да, уже передают эту новость друг другу.
- Черт. Ну ладно. Поставьте вдоль рва надежных людей. Убейте любого,
кто попытается бежать. Пусть за всем этим проследит Рам, а вы возвращайтесь
сюда.
- Хорошо, Госпожа. - Нарайян шмыгнул прочь. Иногда он напоминал мне
мышь. Вскоре он вернулся. - Они ворчат - Ну и пусть, пусть себе ворчат, лишь
бы не дезертировали. А люди Хозяев Теней знают о нас? Нарайян пожал плечами.
- Я хочу знать. Поставьте пикет в четверти мили от края леса. Десятка
два надежных ребят. Пусть не мешают продвижению вражеских разведчиков на
север, но на обратном пути те должны попасть в засаду. Пусть боятся угрозы
нападения. Тех, кто ни на что другое не годен, отправьте строить вал вдоль
ручья. Застолбите участок на том берегу, заточите копья. Там нет
пространства для маневра. Им придется идти напролом. Отдав распоряжения,
немедленно возвращайтесь.
В подобной ситуации лучше всего заняться делом, чтобы не впасть в
панику.
- Нарайян, подождите, - окликнула я его. - Выясните, умеет ли
кто-нибудь обращаться с лошадьми.
Кроме моих скакунов, в отряде было с полдюжины лошадей, отбившихся от
табуна и пойманных нами. За моими ухаживал Рам - я научила его этому.
Ездить верхом в Таглиосе умели только гунниты, то есть высшая каста, и
богатые шадариты. Рабочим скотом служили буйволы и волы.
Нарайян вернулся уже в десятом часу. Тем временем я понаблюдала за
поведением своих воинов и осталась довольна: никакой паники или ужаса, лишь
естественная настороженность. Люди были явно уверены в том, что, если
останешься в отряде, шансов уцелеть у тебя больше, нежели в случае
дезертирства. Моего гнева они опасались больше, чем врага, пока только
призрачного. Отлично.
Я также посмотрела, как ведутся работы на внешней стороне насыпи, а
затем отправилась переговорить с Нарайяном.
- А теперь мы навестим их лагерь, - сказала я ему.
- Мы? - Его ухмылка на сей раз была искусственной.
- Я имею в виду вас и себя.
- Хорошо. Хотя я чувствовал бы себя спокойнее, если бы мы взяли и
Зиндху.
- А он может тихо передвигаться? - Я с трудом могла представить себе,
что такая туша способна двигаться незаметно.
- Он будет как мышь. Госпожа.
- Тогда позовите его. И поспешите. Нам нужна полная темнота.
Нарайян, как-то странно посмотрев на меня, отправился за Зиндху.
Миновав караульных, мы пересекли ручей. Нарайян и Зиндху шли по лесу
крадучись, словно всю жизнь передвигались подобным образом. Наши дозорные
были застигнуты ими врасплох. Они сообщили нам, что со стороны противника
вылазок пока не было.
- Ишь какие самоуверенные, - проворчал Зиндху; впервые он при мне
осмелился высказать свое мнение.
- Может, они просто непроходимые тупицы. - До сих пор армия Хозяев
Теней поражала меня лишь своей многочисленностью.
Их костры мы увидели раньше, чем ожидали. Они расположились среди
деревьев. Эту возможность я упустила из виду. Чертовски неосторожно с их
стороны.
Нарайян робко коснулся моей руки. И выдохнул мне в ухо:
- Там их дозорные. Подождите здесь. - Он, словно привидение, скользнул
вперед, а затем так же незаметно вернулся. - Их двое. Оба спят как убитые.
Идите осторожно.
Мы прокрались туда, откуда я могла увидеть то, что хотела. В течение
нескольких минут я изучала расположение их лагеря, затем с удовлетворением
сказала:
- Пошли.
Один из дозорных проснулся. В тот момент, когда Зиндху проследовал
мимо, тот приподнялся. На его широкую обнаженную спину падал свет от костра.
Рука Нарайяна метнулась к талии, затем вверх, словно он держал плеть,
потом запястье его изогнулось, и через мгновение черная ткань змеей
обхватила шею дозорного. Нарайян задушил его в какую-то секунду, так, что
даже не разбудил другого.
Со вторым расправился Зиндху с помощью своей алой тряпицы.
Теперь я поняла, для чего они носили набедренные повязки. Это их
оружие. Нарайян и Зиндху уложили свои жертвы так, что те казались спящими,
правда, их языки слишком вылезли наружу. Мои спутники шептали над телами
что-то, похожее на ритуальные молитвы.
- Зиндху, останьтесь тут, - велела я. - Предупредите нас, если трупы
обнаружат. Нарайян, идемте со мной.
Я спешила, пока было темно Когда мы добрались до лагеря, я сказала
Нарайяну:
- Ловко вы это проделали. Я тоже хочу научиться этому фокусу с
тряпицей.
Мои слова его удивили. Он не ответил.
- Соберите десять лучших групп. Вооружите их. А также позовите человек
двадцать из тех, кто, по вашему мнению, лучше всех умеет обращаться с
лошадьми. Рам!
Рам явился в тот момент, когда я занялась своими доспехами. Он выглядел
озлобленным.
- В чем дело? - Тут я увидела, что он сотворил с моим шлемом. - Это еще
что такое, черт возьми? Ведь я просила вас почистить, а не ломать его.
Он ответил, стесняясь, словно мальчишка:
- Этот шлем - имитация образа Кины, Госпожа. Одним из ее имен было
Жизнедав. Понимаете? И в этом облике она выглядела именно так.
- В следующий раз надо спрашивать. Помогите мне одеться.
Через десять минут я стояла среди воинов, созванных Нарайяном по моему
приказу.
- Мы намерены атаковать их. Сейчас мам не требуется ни победа, ни
слава. Наша задача - отбить у них охоту нападать на нас. Мы наступаем,
устраиваем маленький переполох, а затем отступаем.
Рисуя на земле возле костра, я описала место расположения лагеря и
наметила тактику боя - Здесь входим - там выходим. Не тратьте время на
борьбу с ними. Убивать не обязательно, достаточно просто ранить. Потому что
мертвеца можно бросить на месте, раненый же становится бременем для
остальных. Что бы ни случилось, не выходите за дальние границы их лагеря. Мы
отступим, как только они начнут перегруппировку. Хватайте любое оружие. Рам,
поручаю вам лошадей. Запасайтесь если не оружием, то хотя бы едой - это
касается всех. Но ни в коем случае не рисковать жизнью - ни своей, ни
товарищей - только ради того, чтобы побольше захватить. И последнее -
постарайтесь как можно меньше шуметь. Нам конец, если они нас обнаружат.
Нарайян доложил, что убитых караульных пока не обнаружили. Я отправила
его вперед, чтобы он и Зиндху пополнили список своих жертв. На подступах к
лагерю, примерно в двухстах ярдах, отряд разбился на мелкие подразделения.
Когда сто двадцать человек двигаются одновременно, как бы осторожно они ни
шли, их все равно будет слышно.
Я понаблюдала за лагерем и заметила некоторое оживление. Похоже, что
наступил момент смены караула.
Подразделение Рама присоединилось к нам. Я надела шлем, повернулась
спиной к своим и направилась к единственному шатру, имеющемуся в лагере, где
наверняка расположился их командующий. Вынув из ножен меч, я окружила себя
ведьмиными огоньками.
Лезвие меча сверкало огнем. Значит, сила возвращается ко мне.
Несколько "южан" проснулись с разинутыми от удивления ртами. Мои воины
ворвались в лагерь,, сокрушая все на своем пути. Повалив какого-то типа, я
добралась до шатра и, откинув полог, лицом к лицу столкнулась с выбежавшим
на шум командиром. Держа обеими руками меч, я размахнулась и отрубила ему
голову. Схватив ее за волосы, высоко подняла над собой, оглядывая лагерь.
"Южане" даже не пытались защититься. Должно быть, человек двести из них
было уже убито. Остальные, очевидно, скрылись. Неужели мне так легко удалось
справиться с ними?
Подбежали Зиндху и Нарайян и, упав передо мной на колени, стали биться
головой о землю, опять бубня свои молитвы. Между деревьями, хрипло каркая,
летали вороны. Мой люди носились по лагерю. Рубили и кололи налево-направо,
дав волю накопившемуся за ночь страху.
- Нарайян, проверь, что делают те, кто уцелел. И побыстрее, пока они не
вздумали устроить нам контратаку. Зиндху, помогите мне обуздать этих воинов.
Нарайян убежал. Вернулся через несколько минут:
- Они в четверти мили отсюда, у дороги. Утверждают, что на них напал
сам дьявол. Возвращаться не хотят. Их командиры говорят им что они не
выживут, если не вернутся назад в лагерь.
Это правда. Может, предпринять еще одну дьявольскую атаку?
Я собрала людей, и мы неровной линией двинулись к краю леса. Нарайян и
Зиндху пошли вперед.
Им было ведено дать знак, если "южане" вздумают атаковать. В этом
случае мы бы отступили.
Вернувшись, Нарайян сообщил, что "южане" расправились со своими
командирами.
- Улыбка судьбы, - услышала я чей-то шепот. Надо будет ближе
познакомиться с этой чертовкой Киной. Должно быть, известная личность.
Странно, что мне до сих пор не приходилось о ней слышать.
И вот мы в захваченном лагере. Удалось раздобыть уйму необходимых
вещей.
- Рам, собери остальных. Пусть принесут колья, воткнутые в насыпь.
Нарайян, подумайте, кто не заслужил оружия. - Теперь найдется немало
желающих заполучить его. А оружие должно быть свидетельством доверия,
наградой за заслуги.
***
Произошли существенные перемены. Можно подумать, мы одержали победу,
подобную той, что была при Гойе. Даже те, кто не участвовал в операции,
почувствовали себя уверенней. Это ощущалось в общей атмосфере лагеря. В этих
людях пробудилось новое самосознание. Они гордились тем, что каким-то
образом были связаны с этой отчаянной вылазкой, и должным образом оценили
мое руководство. Я, со своей стороны, усердно внушала им мысль о том, что
скоро все они станут частью огромной силы.
Эту идею необходимо было укрепить в их сознании, сочетая с
подозрительностью и недоверием ко всем, кто не принадлежал к отряду.
Чтобы выковать молот, нужно время. У меня его было явно недостаточно.
Годы, да нет, десятилетия уходят на то, чтобы создать войско, подобное
Черному Отряду.
Я же пыталась сотворить что-то вроде моего Золотого Молота, нечто яркое
и в то же время эфемерное, смертельное лишь для непосвященных и
невежественных.
Настал момент для церемонии, отделяющей их от остальной части мира,
кровавого ритуала, который связал бы их друг с другом и со мной.
Я велела, чтобы колья с насыпи установили вдоль дороги к югу от леса.
Затем приказала обезглавить всех убитых "южан", а головы их водрузить на эти
колья. В назидание тем, кому вздумалось бы лелеять подобные амбиции.
Нарайян и Зиндху были в восторге. Они взялись за мое поручение с
огромным энтузиазмом, причем без видимого отвращения.
Меня это также ничуть не трогало. И не такое видывала.
Глава 10
Лебедь лежал в тени на берегу Мейна, лениво наблюдая за поплавком,
слегка покачивающимся на спокойной глади глубокого водоема. Дул теплый
ветерок, в тени было прохладно. Он дремал. Чего еще можно пожелать? Рядом
присел Нож:
- Что-нибудь поймал?
- Не-а. И не знаю, что бы я сделал, если бы поймал. Что случилось?
- Леди желает нас видеть. - Он имел в виду Радишу, которая, как
оказалось, ждала их прибытия в Гойю, что, кстати, весьма тревожило
Копченого. - У нее к нам дело.
- У нее всегда есть к нам дело. А ты не сказал ей, чтобы она катилась
ко всем чертям?
- Я решил предоставить эту честь тебе.
- Лучше бы ты предоставил мне возможность остаться. Мне вполне неплохо
и тут.
- Она хочет, чтобы мы доставили Копченого в некий пункт назначения, а
он туда не хочет.
- Тогда почему ты ей этого не сказал - Лебедь выдернул удочку из воды.
На крючке ничего не было. - А я-то думал, что здесь вся рыба сдохла. - Он
прислонил удочку к дереву. - Где Корд и?
- Вероятно, ждет нас там. Он следил за Джа. Ему я уже сказал Лебедь
посмотрел через реку:
- Душу дьяволу отдал бы за пинту пива. - До того как в Таглиосе
началась вся эта заваруха, они занимались пивоваренным делом.
Фыркнув, Нож отправился к крепостной башне у брода, ведущего в Гойю.
***
Крепость стояла на южном берегу Мейна. Она была построена Хозяевами
Теней, чтобы защитить их владения на южном берегу, после того как была
отбита их атака на Таглиос Потом крепость захватил Черный Отряд после победы
на северном берегу. Таглианские строители занимались ее укреплением,
одновременно закладывая еще одну - на северном берегу.
Лебедь разглядывал пестрое поселение к западу от крепости. Там жили
восемьсот человек. Часть из них - строители, но большинство - беженцы с юга.
Одна довольно многочисленная группа особенно раздражала его.
- Думаешь, Джа вычислил, что Госпожа здесь? Джахамара Джа был
шадаритским жрецом, рвущимся к власти. Он командовал конницей наемников во
время южной экспедиции. Его поход на север был столь стремительным и
успешным, что всего за несколько дней ему удалось заставить Лебедя и его
сторонников отступить к реке.
- Я думаю, он догадался. Прошлой ночью он пытался отправить посыльного.
- Радиша через Лебедя запретила кому бы то ни было пересекать реку. Она
не хотела, чтобы новость о поражении Таглиоса распространилась прежде, чем
стали бы известны истинные масштабы трагедии.
- Ну?
- Посыльный утонул. Как говорит Корди, Джа считает, что это сделал
именно он. - Нож злорадно хмыкнул. Он ненавидел жрецов, и травить их было
его любимым занятием. Причем всех без исключения.
- Отлично. Это вынудит его держаться подальше от нас, пока мы не решим,
что с ним делать.
- Я знаю, как нам следует с ним поступить.
- Это может иметь политические последствия, - предупредил его Лебедь.
- У тебя все проблемы решаются одинаково. Горло перерезать - и дело с
концом.
- Но это и вправду самый быстрый способ. Стража у ворот крепости
отсалютовала. Радиша благоволила к ним, и именно они - Лебедь, Нож и Махер -
правда, вопреки их желанию, отвечали за безопасность Таглиоса.
- Мне следует научиться быть дальновидным, Нож. Я-то надеялся, что с
появлением Черного Отряда нам не придется заниматься всем этим.
- Тебе еще многому следует поучиться, Лозан. Корди и Копченый ждали их
у двери комнаты, которая была тайной приемной Радиши. Копченый выглядел так,
словно мучился расстройством желудка. Если бы у него была возможность, он
немедленно бежал бы отсюда.
- Ты что-то мрачен, Корди, - сказал Лебедь.
- Да просто устал. В основном оттого, что забавлялся с этим карликом.
Лебедь приподнял бровь. Корди был в высшей степени спокойным и
терпеливым человеком. Вероятно, Копченый сильно утомил его.
- Она готова?
- В любую минуту.
- Тогда не тяни. Меня там, в реке, ждет рыба.
- Да, поседеет твоя рыба, пока ты вернешься. - Махер постучал в дверь и
подтолкнул колдуна вперед.
Когда Лебедь притворил дверь, с другой стороны в комнату вошла Радиша.
Здесь, в неофициальной обстановке, в обществе мужчин, не принадлежащих к ее
кругу, ей не обязательно было следовать традициям.
- Ты сказал им, Корди?
Лозан и Нож обменялись взглядами. Между их старым приятелем и Радишей
такие отношения, которые позволяют ей называть его по прозвищу? Интересно. А
как он ее зовет?
- Нет еще.
- В чем дело? - спросил Лебедь. Радиша ответила:
- Мои люди связывались с воинами. До них дошел слух, что та Госпожа,
которая была Лейтенантом Черного Отряда, осталась жива. Она пытается собрать
остатки армии к югу отсюда.
- Это лучшая новость из тех, что мне приходилось слышать за последнее
время, - сказал Лебедь. Он подмигнул Ножу.
- Неужели?
- По мне, так потерять такую женщину было бы вопиющей
несправедливостью.
- Так и знал. Ты пошляк, Лебедь.
- Виноват. Но стоит лишь однажды взглянуть на нее... Итак, она жива.
Замечательно. Вышвырни нас троих и возьми профессионала продолжить начатое.
- Это еще посмотрим. Могут возникнуть трудности. Корди, расскажи им о
случившемся.
- Со Второго только что пришло около двадцати человек. Они держались
подальше от дороги, чтобы не натолкнуться на дозорных Хозяев Теней. Примерно
в семидесяти милях отсюда им удалось захватить в плен несколько человек. Те
рассказывают, что их лагерь подвергся нападению Кины с армией призраков.
Большинство убито.
Лебедь посмотрел на Ножа, потом на Радишу, потом на Корди:
- Я что-то не понимаю. Кто это - Кипа? И что случилось с Копченым? -
Копченый трясся, словно его окатили ледяной водой.
Махер и Нож пожали плечами Они не знали.
Радиша опустилась в кресло:
- Устраивайтесь поудобней. - Она прикусила губу. - Это будет трудно
объяснить.
- Тогда сразу - поближе к делу, - сказал Лебедь.
- Да, конечно. - Радиша собралась с духом. - Кина не принадлежит к
сонму богов, однако все боятся ее. Ее нельзя называть по имени, ибо она
явится, как только оно будет произнесено. Очень неприятная особа. К счастью,
число тех, кто исповедует ее культ, - невелико. Эта секта официально
запрещена. Приверженность ей - достаточное основание для смертного
приговора. И на то есть причины. Культ Кины непременно включает в себя пытки
и убийства. Члены секты уповают на приход того, кого они называют
Предреченным, а также на наступление Года Черепов. Иногда они именуют себя
Обманниками. Они не знают национальных или этнических различий. Эти люди
вполне респектабельны, внешне живут жизнью своей общины. И никогда не
скажешь, кто из ее членов принадлежит к этой секте, - им может оказаться
абсолютно любой. О том, что она все еще существует, знают лишь немногие.
До Лебедя не совсем дошел смысл всего сказанного.
- Не понимаю, чем она отличается от шадаритской Гады или Хади? -
заметил он. Радиша мрачно улыбнулась:
- Тем, что эти призраки существуют на самом деле. - Гада и Хади были
двумя воплощениями шадаритского бога Смерти. - Джа мог бы привести вам
тысячу доводов за то, что Хади - котенок по сравнению с Киной. - Джахамара
Джа исповедовал культ Хади.
Лебедь пожал плечами, он сомневался, что понял бы разницу, даже если бы
ему объяснили достаточно наглядно. Он давно уже оставил всякие попытки
разобраться в запутанном пантеоне таглианских богов, каждый из которых имел
по десять, а то и по двадцать воплощений. Он указал на Копченого:
- Ас этим что? Он трясется так, что, боюсь, вот-вот запачкает штаны.
- Копченый утверждал, что Год Черепов, то есть год хаоса и
кровопролитий, настанет, если мы обратимся за помощью к Черному Отряду.
Правда, он не верил, что это произойдет на самом деле. Просто ему хотелось
запугать моего братца, как бы тот не сделал чего-нибудь, что внушает
Копченому страх. Но поскольку это именно он предсказал наступление Года
Черепов, то и оказался вовлеченным в игру.
- Конечно. Послушайте, - нахмурившись, произнес Лебедь, он все еще был
в недоумении. - Давайте по порядку. Итак, существуют культ смерти и те, кто
его проповедует. По сравнению с ними монстров Хади и Гада с их жрецами,
например Джа, можно считать невинными младенцами? И те, кто знаком с
первыми, при их упоминании готовы наложить от страха в штаны?
- Да.
- Их богиня - Кина?
- Это самое известное из ее имен.
- Да ну? А я-то думал, что боги, у которых кличек как у двухсотлетнего
разбойника, в Таглиосе - редкость.
- Кина - имя, данное ей гуннитами. Ее также называют Патва, Компара,
Бхомана и так далее. И гунниты, и шадариты, и веднаиты - все включают ее в
свой пантеон.
- Ха. Ну ладно. Значит, существует некая задира в черном одеянии по
имени Кина. Но как случилось, что ни я, ни Корди, ни Нож слыхом о ней не
слыхали?
Радиша несколько смутилась:
- От вас скрывали. Ибо вы были чужаками. К тому же вы пришли с севера.
- Может, оно и так. А при чем тут, интересно, север? Но почему это
ввергает всех в панику? Из-за какого-то типа, захваченного нами в плен, у
всех трясутся поджилки при имени этой Кины! А может, он врет? Лично мне это
все представляется несерьезным.
- Возражение принято. Незачем было держать вас в неведении. Теперь же я
посылаю вас проверить сведения, полученные от пленного.
Лебедь усмехнулся. У него был свой подход к людям.
- Тогда перестаньте нас бранить и расскажите все по порядку. То, что вы
связались с Черным Отрядом, - уже плохо. Но если вы собираетесь дразнить нас
и водить за нос только потому, что мы - не уроженцы Таглиоса...
- Довольно, Лебедь. - Радишу раздражал его вызывающий тон.
Копченый издал звук, похожий на собачий вой. И затряс головой.
- Что с ним? - потребовал объяснений Лозан. Еще немного, и он придушит
этого старого придурка.
- Копченому чудятся призраки во всякой тени. В данном случае он боится,
что вы - шпионы Черного Отряда.
- Конечно. Вот гад! Кстати, еще одна загадка. Отчего все так нервничают
из-за этих ребят? Может, они и наделали дел в здешних местах во время своего
похода на север, так ведь это когда было! Четыреста лет тому назад.
Радиша никак не отреагировала на его замечание.
- Прошлое Кины туманно. Ведь она - богиня чужеземная. По легенде, Князь
Тьмы обманным путем завладел физическим обликом самого красивого из богов
Света и пребывал в нем в течение целого года. За это время он сумел влюбить
в себя Махи, богиню Любви, которая родила от него дочь Кину. Кина выросла
красавицей, красивее матери, но у нее не было ни души, ни способности к
любви или состраданию, хотя она хотела иметь все это. И она никак не могла
утолить свою жажду. Жертвами стали как люди, так и боги Света и Тьмы. Ее
называли Пожирательницей Душ или Богиней-Вампиром. Из-за нее боги Света
настолько ослабли, что боги Тьмы решили подчинить их себе, натравив на них
сонм демонов. И тогда боги Света обратились к Кине с мольбой о помощи. Она и
вправду помогла им, но почему - неизвестно. Сразившись с демонами и
повергнув их в прах, богиня поглотила их и их черные дела.
Радиша с минуту помолчала. Затем продолжила:
- Кина стала еще более устрашающей. К ее именам добавились новые:
Поглотительница, Уничтожительница и Разрушительница. Она превратилась в
силу, пребывающую вне Света и Тьмы, стала общим врагом. Ужас, наводимый ею,
заставил силы Света и Тьмы объединиться против нее. И родной отец тайком
наслал на нее зачарованный сон.
- Эта легенда похожа на любой миф, - пробормотал Нож. - И смысла в ней
столько же. То есть нисколько.
Тут Копченый пропищал:
- Кина - олицетворение той силы, которую некоторые называют энтропией.
- И, обернувшись к Радише, добавил: - Поправьте меня, если я не прав. Радиша
проигнорировала его замечание:
- Перед тем как заснуть, Кина сообразила, что попала в ловушку.
Засыпая, она выдохнула мельчайшую частицу своей сущности, совсем крохотную,
некое подобие призрака. С тех пор как тень оно бродит по миру в поисках
живой оболочки, чтобы вселиться в нее. Тогда настанет Год Черепов, и Кина
проснется.
Лебедь хмыкнул и произнес ворчливым старушечьим тоном:
- Вы верите во всю эту чепуху?
- Верю не верю, не это важно. Лебедь. Верят Обманники. Стоит
распространиться известию, что кто-то видел Кину, и этому будет хоть
какое-нибудь подтверждение, тут же поднимется волна убийств и пыток.
Погодите! - Она подняла руку. - Народ Таглиоса, отрицая нормальный ход жизни
и смену поколений, созрел для взрыва. Обманники мечтают, чтобы это случилось
и наступил Год Черепов. Мне и моему брату хотелось бы хоть как-то
контролировать ситуацию.
Нож проворчал что-то насчет нелепых религиозных представлений и выразил
недоумение, отчего это люди не расправятся с жрецами-самозванцами, когда еще
те находятся в колыбели.
Радиша заметила:
- Мы не думаем, что у Обманников существует четкая иерархическая
система. Судя по всему, они объединяются в свободные общины, или группы, во
главе с вожаком, которого избирают. А тот назначает жреца, а также
толкователя знамений, и так далее. Власть лидера не абсолютна. Он обладает
авторитетом и пользуется влиянием в рамках своей общины, но, чтобы заслужить
почитание, он должен совершить какой-то значительный поступок.
- Лично мне они не кажутся такими уж монстрами, - сказал Нож.
Радиша бросила на него сердитый взгляд:
- Жрецы должны быть образованными и неподкупными. Обманники не брезгуют
ничем в своей преступной деятельности. Раз в год они распределяют свои
награды в соответствии с тем, как жрец оценивает вклад каждого члена секты в
дело прославления Кины. Чтобы аргументировать свои решения, если возникает
спор, жрец ведет подробную хронику деяний клана.
- Превосходно, - резюмировал Лебедь. - Но каковы ваши планы в отношении
нас? Надо полагать, нам придется тащить с собой Копченого, чтобы выяснить,
что на самом деле произошло с людьми Хозяев Теней.
- Да.
- С какой стати?
- Мне казалось, я достаточно объяснила. - Радиша старалась держать себя
в руках. - Если это действительно была Кина, нас ожидают серьезные
неприятности. И Хозяева Теней в сравнении с этим покажутся нам невинными
овечками.
- Я вас предупреждал! - завизжал Копченый. - Я вас предупреждал сотни
раз. Но вы слушать не хотели. Вы думали, что сторгуетесь с самим дьяволом.
- Заткнись! - Радиша метнула в него свирепый взгляд. - Я, как и Лебедь,
устала от тебя. Идите и узнайте, что случилось на самом деле. По возможности
попытайтесь расспросить об этой женщине - Госпоже.
- Этим готов заняться я, - сказал Лебедь, ухмыляясь. - Идем, приятель.
- Заграбастав Копченого, он обратился к Радише: - Вы думаете, что сумеете
справиться без нас с Джахамара Джа?
- Смогу.
Взгромоздившись на лошадей, готовые к отправке, ждали Ножа и Копченого.
Лебедь спросил:
- Корди, у тебя нет такого ощущения, будто тебя заманили в лес и
оставили там одного, а вокруг глубокая ночь и ни зги не видно?
- Ага. - Привычка думать у Махера была развита несколько больше, чем у
Лозана и Ножа. - Они боятся, что мы узнаем правду и откажемся участвовать в
этом деле. А их положение отчаянное. Они потеряли Черный Отряд, и мы - это
все, что у них осталось.
- Как в старые добрые времена.
- Ага.
Старые времена. То есть до того, как пришли профессионалы. Тогда
страна, которая стала их домом, поневоле сделала из них своего рода вождей,
так как враждующие между собой религиозные секты не могли мириться с тем,
что приходится подчиняться неверующим. Год, проведенный здесь, когда
пришлось играть роль поводырей - хотя и сами едва ли были зрячими, -
преодолевая политические барьеры на каждом шагу, убедили Лебедя в том, что
Нож был прав, утверждая, что мир не пострадает, если в нем исчезнет
несколько сотен тысяч жрецов, считающих себя избранными.
- Ты веришь в ее болтовню о Кине?
- На мой взгляд, она не то чтобы врет... Просто забыла сказать нам всю
правду до конца.
- Может, когда мы вытащим Копченого миль на сорок отсюда, нам удастся
выбить эту правду из него?
- Возможно. Однако не следует забывать о том, на что он способен.
Вдруг, если мы его напугаем, он захочет продемонстрировать нам свои
колдовские таланты. Так, все. Они идут.
Копченый плелся, словно на эшафот. Нож, как всегда, выглядел несчастным
Но Лебедь знал, что тот на самом деле доволен. Нож радовался
предоставившейся возможности дать кое-кому под зад.
Глава 11
Раненый думал, что находится во власти наркотического сна. Как врач он
знал, что наркотики странно действуют на сознание. А грезы были более чем
странными... Он никак не мог избавиться от них.
Какая-то часть его сознания еще в состоянии была наблюдать,
воспринимать и удивляться плавному полету в нескольких футах от поверхности
земли. Иногда над ним мелькали ветви деревьев, иногда боковым зрением он
замечал проносящиеся мимо холмы. Как-то он увидел себя среди высокой травы.
А то вдруг почудилось, что несется над широким пространством воды.
Время от времени он чувствовал на себе взгляд огромного вороного
скакуна. Казалось, что он где-то его видел, однако части этой картины никак
не соединялись в единое целое.
Иногда фигура в бесформенной робе верхом на животном низко склонялась
пустым капюшоном.
Он допускал, что все это вполне реальные пещи... Но непонятно было само
их присутствие здесь. И только лошадь казалась чем-то знакомым.
Черт. Он не мог вспомнить, кто он. Какого-либо порядка в мыслях не
было. То, что, вероятно, происходило с ним когда-то, теперь предстало
воочию, создавая впечатление чего-то реального.
Перед его взором навязчиво появлялись картинки - фрагменты битв. Края
их были зазубренными, а середина ярко-алой - как кровь. Сцены резни и бойни.
Иногда всплывали имена и названия. Лорды. Чары. Берилл. Розы. Лошадь.
Дежагор. Курганье. Мост Королевы. Снова Дежагор. Последний - слишком часто.
Иногда пред ним возникала женщина с Дивными голубыми глазами, длинными
черными волосами. Одета всегда во все черное. Должно быть, она много значила
для него. Да. Единственная женщина... Через мгновение она исчезала, вместо
нее всплывали другие лица. Они имен не имели, но были ему знакомы. Словно
призраки, ждущие, когда он наконец присоединится к их компании.
Время от времени он ощущал боль в груди. И чем сильнее она была, тем с
большей готовностью он ее встречал. В такие минуты мир приобретал вполне
реальные черты. Но потом появлялся некто в черном, и он опять погружался в
мир своих грез.
Кто этот спутник в черном - Смерть? Может, он уже в ином мире? Но Дать
ответы на эти вопросы его разум был бессилен.
Он никогда не был религиозен. Он верил, что смерть - это когда просто
перестаешь существовать, подобно раздавленному жуку или утонувшей крысе, а
бессмертие означает лишь память в сердцах тех, кого ты оставил.
Краткое бодрствование редко прерывало долгий сон. Он потерял ощущение
времени.
В какой-то момент его коснулось чувство: Такое уже когда-то было, он
где-то видел это дерево, одинокое, наполовину засохшее, мимо которого он
прошел и оказался вскоре в сумрачном лесу.
Дерево почему-то много значило для него.
Он проплыл сквозь лес, оставив его позади, пересек поляну и очутился в
каком-то помещении. Внутри было темно.
Краем глаза заметил свет лампы. Опустился, спина коснулась плоской
поверхности.
Появилась фигура в черном и склонилась над ним. Рука в черной перчатке
коснулась его. Сознание отключилось.
***
Он проснулся голодным как волк и весь в поту. Грудь внезапно пронзила
резкая боль. Голову сдавило так, будто ее набили мокрой ватой. У него был
жар. Сознание работало вполне ясно, чтобы по этим симптомам он мог поставить
себе диагноз ранение плюс сильнейшее переохлаждение. Может стать летальной
комбинацией.
В голове была полная чехарда. Воспоминания кувыркались, как шаловливые
котята, без всякого смысла.
Он вел войско в сорок тысяч человек на битву при Дежагоре. Из этого
ничего хорошего не вышло. Он пытался собрать оставшихся людей. Но откуда-то
пущенная стрела пронзила его кольчугу и грудь. Он упал. А знаменосец надел
на себя его доспехи, пытаясь предотвратить неизбежное.
Очевидно, Мургену это не удалось.
Из пересохшего горла вырвался хрип, словно его душили.
Явилась фигура в черном.
Теперь он вспомнил. Это тот, кто неотступно следовал за Черные Отрядом,
в вечном сопровождении вороньих стай.
Догадка пронзила его, как удар молнии.
Душелов!
Этого быть не могло... Чтобы мертвец бродил вот так...
Душелов. Когда-то наставница, затем хозяйка, а уже потом враг Черного
Отряда. Все это было, однако, очень давно. Считалось, что она умерла
пятнадцать лет назад.
Ведь он был там. Видел, как ее убили... Он сам помогал ее поймать...
Он снова попытался встать. Какая-то непонятная сила побуждала его
вступить в борьбу с тем, с чем биться было невозможно.
Рука в перчатке остановила его. А мягкий голос произнес:
- Не напрягайся. Ты еще не вполне здоров. Ты так долго ничего не ел и
так мало пил. Проснулся? Понимаешь, что происходит?
Он сделал попытку кивнуть головой.
- Прекрасно. Давай я помогу тебе чуть-чуть приподняться. И выпей
бульона. Зря не трать силы. Дай своему организму восстановиться.
Усадив его, она заставила его попить через соломинку. Он проглотил
около пинты и сумел удержать бульон в себе. Вскоре почувствовался некоторый
прилив сил.
- Пока хватит. А теперь попробуем умыться. Действительно, он был
отвратительно грязен.
- Как долго? - прохрипел он.
Она сунула ему в одну руку кружку с водой, а в другую соломинку.
- Пей. И не разговаривай. - Она стала разрезать на нем одежду. - Прошло
семь дней с тех пор, как тебя. Костоправ, ранили.
Голос ее сейчас был совсем другой. Он менялся каждый раз, когда в
разговоре возникала пауза. Он звучал грубо, почти как мужской, и в нем
угадывалась насмешка - непонятно, над кем или над чем.
- Ваши товарищи до сих пор удерживают Дежагор, к большому
неудовольствию Хозяев Теней. Командует Могаба. Он упрямый, но его легко
вывести из равновесия. Все это не сможет продолжаться вечно - силы,
брошенные против него, слишком велики.
У него вертелся на языке вопрос. Она опередила. Насмешливым голосом
спросила:
- Она? - И злобно хихикнула: - Да. Она жива. Иначе все это не имело
смысла.
Продолжала уже другим голосом, на этот раз женским, однако звучавшим
напряженно, как натянутая тетива:
- Она пыталась убить меня! Ха-ха! Да. И ты тоже, любовь моя, был там. И
помогал ей. Но я не держу на тебя зла. Ты был во власти ее чар. И не
сознавал, что творишь. Но ты искупишь свой грех, если поможешь мне отомстить
ей.
Он не ответил.
Она мыла его, обильно расходуя воду. Из-за ранения он потерял в весе,
но по-прежнему производил впечатление огромного мужчины, ростом шесть футов
и четыре дюйма. Ему было около сорока пяти, каштановые волосы с залысинами
на лбу, неровная, бугристая кожа. Холодно-голубые узкие глаза жестко глядели
из-под сдвинутых бровей. Тронутая сединой борода обрамляла тонкие, почти
никогда не улыбавшиеся губы. Лицо когда-то, может, и казалось симпатичным,
но время беспощадно. Теперь даже в минуты покоя оно оставалось суровым и
несколько отрешенным.
Сейчас он мало походил на того человека, которым был всю свою
сознательную жизнь, - на летописца и лекаря Черного Отряда. Теперь его
внешность больше соответствовала той роли, которую ему пришлось взять на
себя, - Капитана.
Некий подросток-хулиган, который только и ждет, чтобы затеять драку. Но
этот облик был ему явно не по душе.
Душелов отмывала его с поистине материнской тщательностью.
- Пощади мою кожу.
- Рана заживает слишком медленно. Тебе придется объяснить мне, что
делать.
- Тоже мне, нашлась целительница. Скорее убийца.
Ее заботливость беспокоила Костоправа. Хотя собственная жизнь и не
представляла уже никакой ценности. Кто он такой, в конце концов? Старый
наемник, всем осточертевший, чудом оставшийся в живых. Он попытался спросить
ее об этом.
Она захохотала. В смехе звенел восторг ребенка.
- Всего лишь месть, мой дорогой, тихая и коварная. Причем я до нее и не
дотронусь. Она угробит себя собственными руками.
Погладив его по щеке, она коснулась пальцем его губ.
- Мне пришлось долго ждать этого момента, но я всегда знала, что он
настанет. Предопределенность. Осуществление. Магия. Три фатальных слова.
Судьба. Я знала это до встречи с тобой. - Снова детский смех. - Она была уже
дряхлой старухой, когда приобрела такое сокровище. Я отомщу ей, отняв его.
Костоправ закрыл глаза. Он еще плохо соображал. Но понимал, что сейчас
ему опасность не грозит. Из этой ловушки он легко выберется.
В самом деле, какое из него орудие мести, он ведь совершенно сломлен.
И он думать об этом забыл. Прежде всего ему надо поправиться. Позже у
него будет время для того, чтобы предпринять необходимые меры.
И опять смех. На сей раз он принадлежал женщине взрослой и умудренной
опытом.
- Помнишь, какие проделки мы устраивали вместе, Костоправ? Ту шутку,
что мы сыграли с Загребущим? А с Хромым как порезвились?
Костоправ буркнул в ответ. Да, он помнил. Если это можно назвать
проделками...
- Тебе еще всегда казалось, что я умею читать твои мысли.
Он все помнил. И свой страх перед этой ее способностью читать его
мысли. Сейчас он снова его ощутил.
- И вправду помнишь. - Она снова засмеялась. - Я так рада. Мы отлично
повеселимся. Ведь все до единого считают нас мертвыми. А раз тебя нет в
живых, можно делать что хочешь. - Теперь она хохотала, как сумасшедшая. - Мы
будем их преследовать, Костоправ. Таков мой план.
***
Теперь у него было достаточно сил, чтобы ходить. Правда, не без помощи.
Силы возвращались к нему. И все же большую часть времени он спал. Ивидел
кошмары.
Место, в котором он находился, порождало их. Но он этого не знал.
Сновидения подсказывали ему, что все здесь: деревья, камни, земля - хранили
память о совершенных злодеяниях. Он чувствовал, что сны соответствовали
действительности, но, проснувшись, не находил тому подтверждения. Разве что
зловещие вороны вокруг - их тут были десятки, сотни, тысячи.
Стоя на пороге их "жилища" - полуразрушенного каменного здания посреди
темного леса, - он спросил:
- Что это за место? Тот самый лес, в котором я преследовал вас много
месяцев тому назад?
- Да. Это Священная роща тех, кто поклоняется Кине. Здесь есть ее
изображения - правда, они заросли плющом. Когда-то эта роща много значила
для Черного Отряда. Они отняли ее у шадаритов. Земля тут сплошь усеяна
костями.
Он медленно повернулся к ней, заглянул под капюшон. Он старался не
смотреть на ящик, который она держала под мышкой. Он знал, что в нем, -
Черный Отряд?
- Они устраивали здесь жертвоприношения. Сто тысяч военнопленных.
Костоправ побледнел. Как тяжело ему это слышать. История Черного Отряда
слишком дорога ему. В ней не должно быть места злодеяниям.
- Это правда?
- Правда, любовь моя. Я видела книги, которые скрывал от тебя этот
колдун Копченый. Среди них находились и считающиеся утраченными тома ваших
Летописей. Ваши предшественники были людьми жестокими. Их миссия потребовала
жертвы в миллион жизней...
У него все сжалось внутри:
- Жертвы чему? Кому? Зачем?
Она ответила не сразу. Ответ ее не был правдой.
- Это не совсем ясно. Может, ваш лейтенант Могаба знал это. - Не
столько сами слова, сколько то, как она произнесла их, ее тон, вызвали у
него дрожь. Он верил этому. Во время своего пребывания в Отряде Могаба и
вправду вел себя странно и скрытно. Как же теперь он следовал традициям
Черного Отряда?
- Те, кто исповедует культ Кины, бывают в этой роще дважды в году. И
раз в месяц они устраивают здесь свой Фестиваль Огней. Нам следует закончить
свои дела до их прихода.
Костоправ встревожился:
- А зачем мы тут вообще?
- Поправляем здоровье, - рассмеялась она. - Нам нужно уединенное место.
А этой рощи все сторонятся. Как только поставлю тебя на ноги, попрошу от
тебя ответной услуги. - Все еще смеясь, она откинула капюшон. Головы не
было. Она приподняла ящик, примерно в фут шириной, который был всегда при
ней, и открыла маленькую дверцу. Он увидел красивое женское лицо. Оно было
похоже на лицо его возлюбленной - но на том была печать жизненных невзгод.
Невозможно.
Он вспомнил тот день, когда эта голова была отсечена от тела и валялась
в пыли, вытаращив на него и на Госпожу глаза. Ее сестра. Она получила тогда
по заслугам. Тогда Душелов предала Госпожу, попытавшись занять ее трон.
- Я не могу это сделать.
- Разумеется, можешь. И сделаешь. Потому что это сохранит вам обоим
жизнь. Ведь жить хотят все, не так ли? Я хочу, чтоб она жила, потому что
хочу видеть ее страдающей. Ты же хочешь жить ради нее, а также ради Черного
Отряда, а также потому... - она тихо засмеялась, - потому, что пека живешь -
надеешься.
Глава 12
Прогремел гром. Серебристая молния сверкнула в темных облаках, расколов
темно-коричневое небо. Землисто-серая живая масса огласила ревом базальтовую
равнину, устремившись к золотистым колесницам богов. Из этой массы вперед
выступила обнаженная фигура высотой футов в десять, словно выточенная из
отполированного черного дерева. Она стояла, расставив ноги, затем сделала
шаг вперед. Земля дрогнула.
Это была прекрасная женщина, если не считать, что у нее абсолютно не
было волос; талия затянута поясом из детских черепов. И вдруг ее лицо
преобразилось - только что оно сияло красотой, а через минуту стало ужасным
и безобразным, с горящими глазами и клыками вампира.
Женщина схватила демона и начала пожирать его, раздирая на части,
разбрасывая вокруг внутренности. Кровь, которая капала на землю, прожигала
почву. Челюсти существа растянулись. Она заглотнула голову демона целиком. В
горле двигался комок, как у змеи, расправляющейся с мышью.
Сонмы визжащих демонов осаждали ее. И не могли побороть. Она пожирала
одного за другим и с каждым разом становилась все больше и страшнее.
- Я здесь,...
