Кир Булычев. Город без памяти
страница №2
...пился за сук и потом, вместо того чтобы осторожноосвободиться, так рванул, что рукав разорвался... "Значит, он спешил?
Бежал?" - подумала Алиса. Но говорить ничего не стала. Она понимала, что
Ирия не хочет обсуждать новые версии. Она представляет себе, что где-то
здесь, может, раненый, может, попавший в плен, томится ее любимый Тадеуш.
- Все, - сказала Ирия. - Возвращаемся в "Днепр". Поиски продолжим с
рассветом.
- Не согласен, - возразил Пашка. - У нас есть фонари. Нельзя терять ни
минуты.
Он включил фонарь, но его яркий луч тут же запутался в переплетении
ветвей.
От этого стало еще темнее. Белые стволы казались гигантскими
привидениями. Дождь стегал по лицам. Кто-то пронзительно заверещал в чаще.
Пашка выключил фонарь. Этим он признал, что не прав.
Когда они вернулись на корабль, Ирия обратилась к Алисе с вопросом:
- Как ты думаешь, включить прожектор?
Алиса поняла: с одной стороны, его яркий свет может быть маяком для
членов экипажа "Днепра", если они заблудились. Но если они попали к врагам и
враги так сильны, что смогли захватить большой корабль, они догадаются, что
на корабле снова появились люди, и вернутся.
- Наверное, не стоит, - сказала Алиса.
Ирия кивнула.
Потом сказала:
- Занимайте капитанскую каюту. Спать будем все вместе.
Они перетащили туда матрацы из соседних кают. Алиса и Пашка легли не
раздеваясь. Сил не было даже выпить чаю. Пашка сразу уснул, но к Алисе сон
не шел.
Потом она все-таки уснула, и во сне ей показалось, что кто-то ходит по
каюте. Она осторожно открыла глаза, тускло горел ночник.
Дверь медленно открылась. Ирия вышла из каюты и прикрыла за собой
дверь.
Алиса решила, что Ирия хочет проверить, хорошо ли заперт корабль. Она
пролежала минут пять. Ирия не возвращалась. Алису охватило беспокойство. Она
поднялась и вышла в коридор. Ирии нигде не было. Алиса дошла до люка. Люк
был приоткрыт. Алиса осторожно выглянула наружу и увидела, как далеко, в
сплетении ветвей, поблескивает луч фонарика. То остановится, замрет, то
дрогнет, то пробежит по листве. Алиса поняла, что Ирия ищет следы. Она не
посмела окликнуть ее, уселась у люка, вытащила бластер и стала ждать. А
фонарик все бродил вокруг корабля, постепенно удаляясь. Наверное, прошло
больше часа, прежде чем его огонек снова приблизился к "Днепру". Когда Алиса
поняла, что Ирия возвращается, она тихонько поднялась, вернулась в каюту,
спрятала бластер и накрылась одеялом. Еще через две минуты в коридоре
послышались осторожные шаги. Дверь приоткрылась и затворилась вновь. Алиса
закрыла глаза. Сопел Пашка, но дыхания Ирии не было слышно. Значит, Ирия не
спит.
Может, сказать ей, что сочувствуешь и все понимаешь? Нет, не надо.
Пускай Ирия думает, что Алиса спит. Так ей спокойней.
Алиса старалась дышать ровно и глубоко. И, согревшись под одеялом,
заснула.
5. ГИБЕЛЬ МЕРКУРИЯ
Алисе показалось, что она спала одну минуту. И тут же ее разбудил
бодрый голос выспавшегося Пашки:
- Скорее, скорее выходим в поход!
Алиса вскочила. Пашка уже застегивал ремень с бластером и ножом.
Ирии не было.
- Ирия, - закричал Пашка. - Где ты?
- Я здесь, - послышался ответ. Ирия вошла в каюту. - Я встала пораньше,
проверила все вещи Тадеуша. Хотела понять, в чем он ушел, что взял с собой.
Алиса с первого взгляда поняла, что Ирия так и не спала.
- Ну и что? - спросил Пашка.
- Очень странно, - ответила Ирия. - Он ушел, совершенно ничего с собой
не взяв.
- Раздетый?
- Одетый. Так, как был одет в корабле. Но не так, как одеваются, выходя
на незнакомую планету.
Ирия достала из рюкзака термос. Они выпили по чашке чая.
Снаружи был сизый туманный рассвет. Вата тумана покрывала поваленные
деревья, и лишь некоторые ветки прорезали его и торчали наружу, словно руки.
- В пятидесяти метрах отсюда ручей, - сказала Ирия. - Там умоемся.
Ирия уверенно шла впереди, ловко перепрыгивая через сучья и пробиваясь
между ветвей. Алиса оглянулась: "Днепр" нависал над ними, темный, гладкий,
как заблудившийся в лесу бегемотище.
Там, где кончался поваленный лес, журчал среди корней ручеек.
Чтобы не промочить ног, Алиса забралась на ствол упавшего дерева, что
лежал поперек ручья. Вода текла под ним. На дне что-то блеснуло. Алиса
сначала подумала, что это рыбка. Но когда она опустила руку в воду, рыбка не
уплыла. Алиса достала из воды золотую пуговицу от форменного мундира
Космофлота. Пуговицами давно уже никто не пользовался, только моряки и
космонавты упрямо сохраняли старую традицию.
- Ирия, смотри, - сказала Алиса. - Это наверняка пуговица Полоскова.
- Или механика Зеленого, - сказала Ирия.
- Значит, их здесь вели дикари, - сказал Пашка, - и они специально
оставляли мелкие блестящие вещи, чтобы мы их нашли по следам.
Ирия ничего не ответила. Она смотрела вперед, где так же, как вчера,
поднимались одинаковые светлые стволы деревьев. Лес затаился...
Ирия остановилась, выпустила из-за обшлага своего комбинезона
пластинку-карту, сфотографированную с орбиты. Алиса заглянула ей через
плечо. На карте было видно, что лес тянется до широкой реки, за которой
начинаются поля.
- Нам к реке, - сказала Ирия.
- Пойдем напрямик? - спросила Алиса печально. Она так устала прыгать по
моховым кочкам и проваливаться в гнилые ямы.
- А может, спустимся по ручью? - ответила Ирия. - Он наверняка впадает
в реку.
Вдоль ручья идти было веселее. Кое-где деревья расступались, и тогда
было видно серое небо, по которому неслись быстрые облака. Правда, порой
ручеек растекался, образуя широкое болотце, и приходилось углубляться в лес,
чтобы обойти его.
Пашка осмелел, забыл о змеях и чудовищах и часто отбегал в сторону, в
надежде отыскать еще какой-нибудь след. Но больше ему не удалось ничего
отыскать.
Алисе хотелось есть, она знала, что в рюкзаке у Ирии были бутерброды и
сок. Конечно, можно попросить ее сделать привал. Но просить не хотелось.
Алиса была уверена, что Пашка сейчас думает о том же самом. Он-то любит
поесть куда больше, чем обыкновенный человек, но тоже видит, как устремленно
и неустанно шагает Ирия и как она порой оборачивается, бросая взгляд на
спутников, и молча укоряет их за то, что отстают.
"Ничего, - уговаривала себя Алиса, - сейчас выйдем к реке, осмотримся,
тогда Ирия обязательно сделает привал".
Берега ручейка стали круче, словно он почувствовал, что скоро ему
встречаться с рекой, и начал энергичнее стремиться вперед, прорезая путь в
земле. Им пришлось отойти от ручейка, и теперь они шагали по краю крутого
обрывчика. Ручей, вобрав в себя ключи и родники, стал куда шире, глубже. Он
громко журчал, перекатывая по дну камешки.
Впереди среди деревьев показался просвет - лес кончался.
И тут они увидели человека.
Человек сидел на земле, привалившись спиной к стволу и опустив голову
на грудь.
Ирия подняла руку, приказывая спутникам не двигаться с места.
Затем вынула из кармана бинокль, вгляделась в неподвижную фигуру и
передала бинокль Алисе. Та увидела лицо спящего совсем близко. И сразу
узнала его, хотя человек был грязен, щеки его исцарапаны, а одежда
разорвана.
- Меркурий! - закричала Алиса и бросилась к старику.
Конечно же, это был толстяк Меркурий, отец наследницы Афродиты. "Какое
счастье, - подумала Алиса, - что мы так быстро нашли его. Сейчас тайна
разрешится".
- Меркурий! - закричала она снова, спотыкаясь о сучья и проваливаясь в
мох.
От вторичного крика Меркурий открыл глаза и увидел подбегающую к нему
Алису. В глазах его был ужас. Он вскочил и попытался убежать. Но ноги плохо
держали его.
Ирия, обогнав Алису, схватила его за руку.
- Не бойтесь! - закричала она. - Мы - ваши друзья.
Старик забился всем телом, словно животное, которое попало в западню.
Он кусался, отбивался толстыми ногами, махал руками, и Ирия с трудом его
удерживала.
А Алиса и Пашка прыгали перед ним, стараясь поймать его взгляд.
- Меркурий! - повторяли они. - Меркурий! Это мы! Это я, Алиса. Это я,
Пашка Гераскин! Не бойтесь!
Но Меркурий продолжал вырываться из железных пальцев Ирии. Потом,
стихнув, сказал плачущим голосом:
- Больно... мне больно...
- Только не убегайте, - сказала Ирия. - Мы не сделаем вам больно. - и
она отпустила старика.
Тот начал растирать руки.
- Не надо, - повторял он, - я больше не буду.
- Меркурий, миленький, - испугалась Алиса, - что они с тобой сделали?
- Да, сделали, - согласился Меркурий, глядя мимо Алисы. - Больно.
- Кто они? - спросил Пашка. - Скажи, это дикари?
- Дикари, - согласился Меркурий.
- Погоди, Паша, - остановила Ирия следующий вопрос Гераскина. -
Меркурий в шоке. Ему нужно успокоиться.
Ирия обернулась к Меркурию и мягко сказала:
- Пожалуйста, успокойтесь. Все будет хорошо.
Она открыла сумку с аптечкой, прикрепленной к поясу, и достала оттуда
прозрачный шарик. Быстро приложила его к руке Меркурия и нажала. Шарик
сплющился. Его содержимое влилось под кожу Меркурию.
- Не надо, - сказал Меркурий, отводя руку Ирии.
Лекарство начало действовать сразу, хотя не совсем так, как надеялась
Ирия.
Меркурий на самом деле стал куда спокойнее, но все равно не узнавал
своих старых знакомых.
Ирия велела Алисе раскрыть рюкзак, достать еду. Угостили и Меркурия. Он
вел себя странно. Держал в руке бутерброд, словно не знал, что это такое.
Но, видно, был голоден и, увидев, что Алиса и Пашка уплетают бутерброд,
совсем по-детски улыбнулся и затолкал свой бутерброд в рот. Он жевал и
улыбался. Потом взял протянутый Алисой стакан сока и долго принюхивался к
нему. Выпил сок. Протянул стакан Алисе и сказал:
- Надо. Каждый день. Правильно?
- Что делать? - вздохнула Алиса. - Он еще не пришел в себя.
- Наверно, его пытали, - сказал Пашка. - Посмотрите, какие синяки на
плечах и глаз подбит.
- Он сам мог упасть, - возразила Алиса. Ведь Ирия сейчас думает: если
это случилось с Меркурием, то что с Тадеушем?
- Я ничего не понимаю, - произнесла Ирия. - Я ждала всего, что угодно,
только не этого...
Меркурий хитро улыбнулся и потянулся к термосу.
Видно, он подумал, что в термосе тоже сок, никто не успел его
остановить. Он хлебнул из термоса горячий бульон, завопил, стал
отплевываться. Потом вскочил и сердито крикнул:
- Злые, злые!
Махнул рукой и побрел прочь.
Пашка засмеялся.
- Ты что? - удивилась Алиса.
- Смешно ведь!
Алиса хотела пойти следом за Меркурием, но Ирия ее остановила:
- Пускай он идет, может, ему станет лучше.
Они смотрели, как Меркурий медленно бредет по лесу. Шагов через сто он
остановился. Оглянулся. Увидел, что его не преследуют.
- Ничего, - сказал он громко. - Это пройдет.
- По-моему, он приходит в себя, - сказала Алиса.
А Меркурий снова пошел прочь. Стволы скрывали его из виду, поэтому Ирия
пошла за ним, но не спешила, чтобы не пугать старика.
Меркурий шел все быстрее. Он еще раз оглянулся, помахал им рукой,
побежал...
Тут уж они все побежали следом.
Меркурий бежал неровно, зигзагами, как слепой, вытянув вперед руки, его
фигура все уменьшалась, и странно было видеть, как быстро может бежать такой
толстый и старый человек.
Вдруг он пропал.
Когда Алиса первой добежала до того места, где Меркурий будто
растворился в воздухе, перед ней раскрылась широченная даль: она стояла на
краю высокого обрыва. Далеко внизу поблескивала река, за ней до горизонта
тянулась плоская равнина.
Рядом часто дышал Пашка.
- Где он?
Они смотрели вниз, старались отыскать на поверхности голову Меркурия.
Но река была пустой, чистой и ровной, как полоска серого пластика.
- Почему он так? - подумал вслух Пашка. - Чего он испугался? Он сошел с
ума?
Алиса дотронулась кончиками пальцев до руки Ирии. Она понимала, как
переживает сейчас Ирия, которая представляет себе, что так же где-то в лесу
блуждает и может погибнуть ее Тадеуш.
Алиса еле сдерживала слезы. Надо же, прожить столько лет под океаном, а
погибнуть дома, на родной земле!
Алиса перевела взгляд на противоположный берег. За рекой были видны
редкие, раскиданные по лоскутным полям, словно игрушечные, домики. Даже
издали было видно, что они бедные, приземистые, крыты соломой, без труб. За
домами снова начинался лес. На горизонте спичкой поднималась высокая башня
или труба. Но это уже было так далеко, что даже в бинокль не разглядишь.
- Смотри! - сказал Пашка.
Из-за поворота показался гребной корабль. Посреди него поднималась
высокая мачта с большим белым флагом, на котором был нарисован красный
медведь.
Ирия рассматривала корабль в бинокль. Потом протянула бинокль Алисе.
Корабль приблизился настолько, что можно было разглядеть лица его
гребцов и пассажиров.
Обнаженные по пояс, потные, угрюмые гребцы сидели на низких скамейках.
Между ними ходил надсмотрщик с длинным бичом. Пассажиры собрались толпой на
носу.
Нарумяненная толстая женщина с копной ярко-рыжих волос восседала на
высоком стуле. Одета она была в длинный белый халат, на котором был нашит
красный медведь. Вокруг женщины кольцом расположились еще несколько человек,
облаченных в белые халаты с красными медведями. На некоторых были шапки,
изображающие птичьи головы.
Пашка протянул руку, Алиса передала ему бинокль.
Пока Алиса разглядывала корабль, он уже приблизился. Снизу стали слышны
голоса, крик надсмотрщика, который начал стегать бичом по плечам гребцов.
Рулевой на корме навалился на тяжелое рулевое весло. Поток подхватил корабль
и понес его под самым обрывом.
Пашка опустил бинокль.
- Что характерно, - сказал он, - никакой техники. Обратили внимание?
- Трудно было не обратить, - сказала Алиса.
Ирия между тем разглядывала берег. Она прошла шагов сто вверх по реке,
туда, где обрыв выдавался уступом, и позвала ребят.
Там, за поворотом, берег отступал от обрыва. Внизу, на усыпанной
камнями и заросшей невысоким кустарником площадке, уместилась покосившаяся
хижина. Рядом с ней была видна вытащенная на берег лодка.
- Предлагаю спуститься к хижине, - сказала Ирия.
- Зачем? - спросил Пашка. - Наших надо искать в лесу.
- Там должны быть люди, - ответила Ирия. - Они что-то могут знать.
- Ирия права, - согласилась Алиса. - Лес большой.
Вскоре они отыскали промоину, по которой скатывался к реке ручей. Спуск
был крутой, в некоторых местах такой крутой, что приходилось прижиматься
всем телом к откосу.
В трещинах росли колючки, из норок выглядывали пауки, ящерицы
бесстрашно глазели на людей, не желая уступать дорогу.
От промоины сквозь кусты вела узкая тропинка.
Не доходя нескольких шагов до хижины, Ирия остановилась. Они с минуту
прислушивались. Кругом все было тихо. На берегу никого. Тогда Ирия жестом
велела друзьям подождать, а сама подошла к двери и постучала. Никто не
ответил. Ирия постучала сильнее.
6. ДОЧЬ ПЕРЕВОЗЧИКА
Внезапно дверь резко распахнулась, и в проеме возник приземистый рыжий
мужчина, одетый в серую рубаху и рваные черные штаны В руке он держал топор
и готов был пустить его в дело.
- Ты чего? - спросил он.
- Уберите топор, - сказала Ирия. - Что за манеры?
- Манерам не обучен, - ответил оборванец, не опуская топора. - Уходи,
пока цела.
- Я не желаю вам вреда, - сказала Ирия, - но мне надо с вами
поговорить.
- Человеческого языка не понимает! - удивился рыжий. - Бе-пе, что ли?
От вас, бе-пе, добра не жди.
С этими словами он захлопнул дверь.
Но Ирия не сдавалась.
- Погодите, - сказала она, понимая, что за дверью слышно каждое ее
слово. - Я пришла издалека. Я никакая не бе-пе. Я не знаю, что это такое
"бе-пе". Я потеряла моих друзей. Скажите, пожалуйста, сюда не приходили
люди, одетые как я?
- Убью! - раздалось из-за двери. - Не уйдешь сейчас, догоню и убью.
- С ума вы здесь все посходили, что ли? - удивилась Ирия. - Я прошу вас
ответить добром.
- Я тебе сейчас отвечу!
Дверь с грохотом раскрылась, и рыжий с занесенным над головой топором
выскочил из нее. Если бы Ирия не отшатнулась, он мог бы ее разрубить. Но
Ирия ловко перехватила руку оборванца, заломила ее за спину, он согнулся до
земли, выронил топор и сразу заныл:
- Тетенька, не надо, я тебе плохого не сделал! Мы люди маленькие,
никого не видим, ничего не слышим, возим людей на лодке, как прикажет поклон
Таракан, помилуй!
Из-за хижины выбежала рыжая девушка, одетая в платье, сшитое из
какого-то мешка, и с криком:
- Не смей трогать моего отца! - кинулась на Ирию, как разъяренная
кошка.
Одна рука у Ирии была занята - она держала оборванца, - и она с трудом
стала отбиваться от девушки.
Тут Пашка пришел на помощь Ирии, а Алиса, видя, в какой клубок сплелись
все четверо, схватила с земли топор, закинула его в воду и закричала:
- Прекратите драку! Я вам приказываю!
Получилось так громко, так повелительно, что все замерли, и клубок
распался.
На поляне перед хижиной наступила тишина.
Отец девушки сидел на земле и тер кисть правой руки, видно, Ирия больно
сжала ее. Девушка и Пашка стояли друг против друга, как два бодливых козла.
- Если вы нам скажете, видели ли вы наших друзей или нет, мы сразу
уйдем, - сказала Алиса.
- Мы ничего не знаем, - сказал упрямо оборванец. - Куда мой топор дели?
Мне без топора нельзя.
- Он в воде у берега лежит, - показала Алиса.
Мужчина сразу поднялся и полез в реку. Нагнувшись, он шарил руками в
воде и громко ворчал.
Пока он был занят, девушка тихо сказала:
- Видела я твоих друзей. В лесу они.
- Где в лесу? - спросила Ирия.
- У помников, - сказала девушка.
- Сколько их было? - спросила Ирия. - Они здоровы? Кто такие помники?
Они не причинят вреда нашим друзьям?
- Я сразу на все ответить не смогу...
- Отвечай по порядку. - Пашка показал ей кулак.
- А ты прикажи своему мальчишке, чтобы он не дрался, - сказала девушка.
- А то ничего не скажу.
- Паша! - воскликнула Ирия. - Неужели ты не понимаешь, что в такой
момент...
- Понимаю, - ответил Пашка и сделал шаг в сторону.
- Я была в лесу, - сказала рыжая девушка, - и видела там помников.
- Молчи, Речка! - завопил тут оборванец. - Хватит того, что я уже
пережил.
Он, мокрый по пояс, вылез из реки, держа в руке свой топор.
- Папаша, - девушка подошла к нему и отняла топор, - не вмешивайся. Ты
не все понимаешь.
Она обернулась к Ирии и объяснила:
- Мой отец здесь перевозчик. И все его обижают. Кто хочет, тот и
обижает. А он огрызается, как дикий кот.
- Чтобы слова такого я больше не слышал! - не сдавался отец девушки. -
Чтоб о помниках ни слова. А если какой поклон или вкушец услышит?
- Зря я к тебе вернулась, - сказала Речка. - Кричишь ты много!
- А ты, может, и не ко мне вернулась! Может, ты на подглядки вернулась.
Ирия улучила паузу в этом не очень понятном для посторонних споре и
вмешалась:
- Вы обещали рассказать о наших друзьях.
- А что еще рассказывать? Помники с ними были. Значит, в Убежище
повели.
- Простите, - сказала Ирия, - мы здесь новые люди. Мы здесь первый
день. Мы не знаем, кто такие помники, что такое Убежище, где все это
находится. Помогите нам, пожалуйста.
- Ни в коем случае! - разозлился перевозчик. - Я ее не пущу.
- Не надо пускать, - сказала Ирия. - Вы только скажите, куда нам идти,
мы сами.
- В лесу самим нельзя, - сказала девушка, - в лесу помереть можно.
- А ты за нас не беспокойся, - сказал Пашка. - Справимся. У нас
бластеры.
- В лес нельзя, - сказал перевозчик. - В лесу смерть ходит. Где Ручеек?
Нет Ручейка!
- Он придет, - сказала девушка.
- Когда придет? Ты все говоришь, а он не идет.
- Когда надо будет, тогда и придет.
- Сейчас надо.
- Сейчас рано.
- Порченая ты, помниками порченая! - закричал перевозчик, глаза его
побелели, он стал водить руками по траве, словно искал свой топор.
- Я вас проведу, - сказала девушка. - Я вас до беспамятной ямы проведу,
до каменной дороги.
- Никуда ты, Речка, не пойдешь, - повторил перевозчик.
- Только не сейчас, - сказала девушка. - Когда все проплывут, тогда и
пойдем.
- Кто проплывет? - спросил Пашка.
- Я думаю, два остались, - сказала девушка, - но кто знает? Может, еще
кого позвали.
Алиса кивнула, будто поняла.
- Должны вот-вот появиться, - продолжала девушка. - Только вам тогда по
берегу лучше не гулять. Вдруг стрельнут?
Перевозчик насторожился. У него был отменный слух.
- Едут, - сказал он.
Девушка выглянула из-за угла хижины. Пашка хотел бежать на берег, но
перевозчик остановил его:
- Куда собрался? Ты же одет по-чужому. Они тебя мигом схватят. А меня
задушат.
Из-за хижины Алиса увидела, что по реке плывет новый корабль. Больше
всего он был похож на огромное долбленое красное корыто, посреди которого
торчала толстая мачта с парусом. На парусе был грубо нарисован павлин. На
корме стоял шатер из синих и желтых полос ткани.
- Сам, - сказал печально перевозчик. - Сам поклон Таракан.
Тут "корыто" начало поворачивать к берегу. Матросы убирали парус,
рулевые повисли на рулевом весле, заставляя неповоротливое судно двигаться,
куда надо.
На корме перед шатром можно было разглядеть человека в полосатой, цвета
шатра, одежде. Он махал руками, суетился, грозил кулачком матросам.
- Прятаться надо, - сказала Речка. - Ты чего, отец, молчишь?
- Идите, - согласился перевозчик. - А я дань заплачу!
Девушка вывела путешественников из-за хижины, и, пригибаясь, чтобы их
не увидели из "корыта", они побежали к кустам. Там они и затаились.
И вовремя. Еще через три минуты "корыто" приблизилось к берегу и
ткнулось носом в песок. Матросы, голые, если не считать коротких полосатых
юбочек, сбросили с борта мостки, и по ним быстро сбежал невысокого роста
горбун, что командовал "корытом". За ним спустились стражники в полосатых,
синих с желтым, таких же, как у господина, костюмах с копьями в руках.
Вся эта компания остановилась на берегу, и один из стражников закричал:
- Синий Нос! Синий Нос, предстань пред грозные очи!
Перевозчик мелкими шажками подбежал к горбуну, упал на колени и
принялся биться головой о песок.
- О, славный, грозный Таракан! - кричал он. - О, великое хвостатое
крылатое существо, поклон ты наш!
- Почему его зовут тараканом? - спросила Алиса шепотом у Речки.
- Потому что это его герб, - ответила девушка. - Видишь, на парусе
нарисован?
- Но это же павлин, - сказала Алиса.
- Таракан не такой, - вмешался Пашка. - Он маленький, черный или рыжий,
он с усами, он бегает. Он - насекомое!
- Я-то знаю, - загадочно ответила девушка, - а другие не знают.
Между тем перевозчик по закону поклона Таракана протянул ему мешочек.
Горбун вытряхнул из него на ладонь несколько монеток.
- Мало, - сказал он.
- Знаю, что мало, поклон Таракан, - печально ответил перевозчик. - Да
никто не платит. Времена такие, что никто не платит.
- Врешь! - закричал Таракан высоким голосом. - Все таишь! Поклоном
норовишь стать! Сапоги тебе целовать будут?
По знаку горбуна стражники вытащили из-за поясов плети и принялись
стегать рыжего перевозчика, который валялся в ногах у горбуна и клялся,
клялся, клялся, что ни монетки не спрятал, что с голоду опух, дочку не может
замуж выдать, потому что нечего за ней дать.
- Чего же мы ждем! - возмущенно прошептал Пашка. - Можно, я их проучу?
- Не смей! - испугалась Речка. - Ты все погубишь. Так надо, чтобы бить.
Так всегда делают. Иначе рабы слушаться не будут.
- Ты мне и без того уже столько монет недодал сколько дней в году, -
сказал горбун. - Как расплачиваться будешь?
- Вы же меня на место определили, поклон Таракан! - взмолился Синий
Нос. - Сколько дают, столько отдаю. Может, помру скоро на этой работе.
- Что же делать? - горбун пересыпал с руки на руку монетки. Стражники
перестали лупить перевозчика, уморились. - А ну, показывай дочку. Может, и в
самом деле осчастливлю тебя, за долги возьму, в хорошем доме будет жить,
кушать из серебряной миски.
- Нету дочки, - ответил Синий Нос.
- Как так нету?
- В лесу она. Грибы собирает. Грибов не соберешь, что зимой жевать
будем?
- Врешь! - сказал горбун. - Врешь, гладиолус вонючий! А ну, всыпьте
ему, пока не сознается, где прячет свою дочь.
Стражники принялись снова хлестать перевозчика.
- Ну зачем он обо мне сказал? - расстраивалась Речка. - Совсем старый
стал, не понимает.
- А почему такое странное ругательство? - спросил Пашка. - Разве у вас
гладиолусы вонючие?
- Не все ли равно, - отмахнулась девушка. - Если человек бедный,
подлый, ничтожный, то и имя у него некрасивое. А если благородный, богатый,
то мудрецы придумают ему красивое имя.
- Значит, гладиолус хуже таракана?
- Значит, хуже, - сказала девушка.
На реке показался еще один корабль.
Это было совсем удивительное сооружение: большой плот из толстых
бревен, на котором возвышался дощатый помост, устланный шкурами и коврами.
По бокам плота медленно вращались, ударяя ступицами о воду, большие колеса,
как на старинных колесных пароходах. На помосте стоял громоздкий резной
шкаф. Вокруг шкафа выстроились люди в лиловых рясах, круглых шляпах, из-под
которых свисали черные чадры с прорезями для глаз.
Стражники прервали экзекуцию и дружно повалились на колени. Матросы на
"корыте" тоже пали ниц. Только горбун остался стоять, глядя, как плот
поворачивает к берегу.
- Это еще кто? - спросила Алиса.
- Это сам повелитель грома и луны, верховный Клоп Небесный, первый
вкушец королевства.
- Ой, - сказал Пашка, - можно понятнее?
- Можно, - спокойно ответила девушка. - Первый вкушец - это верховный
жрец нашей земли. Вы знаете, что такое жрец?
- Конечно, - ответил Пашка, - это первобытный священник.
- Вот именно. У нас их называют вкушецами. Это приличнее.
- Почему приличнее?
- Потому что жрец жрет. А наши не жрут, а вкушают. Им кажется, что
вкушец - более красивое слово.
- Любопытно, - сказала Алиса. - Странный пароход. Колеса крутятся, а
трубы нет. Где же у него котел?
- Какой котел? - не поняла девушка.
- А колеса крутятся?
- А ты присмотрись, - сказала Речка.
Плот уже подошел поближе и тут Алиса поняла, что она ошибалась. Колеса
вращали люди, человек по десять каждое. Как белки в колесе они работали
ногами, потные, голые, несчастные.
- Это рабы? - спросил Пашка.
- Это грешники, - сказала Речка. - Бедные грешники.
- А в чем же они согрешили?
- Кто в чем, - сказала девушка. - Может, помник попался, может, вкушецу
не заплатил, или украл что-нибудь, или высморкался в храме. Много бывает
разных грехов.
- Их надо всех освободить! - сказал Пашка.
- Смотри, какой смелый! - улыбнулась Речка.
Когда плот подошел к берегу, люди в лиловых рясах распахнули дверцы
шкафа, и оттуда вышел очень худой сутулый человек, одетый так же, как
остальные жрецы, только на голове у него, словно корона, сияло золотое
солнце.
Жрецы склонились перед ним.
- А почему у них лица закрыты? - спросил Пашка.
- Потому что они вкушецы звезд и ночи. И никто не должен видеть лица
ночи.
- Слава тебе, знаменитый Клоп! - сказал горбун.
- Почему ты задержался? - спросил главный жрец. Голос у него был
глухой, потому что он говорил сквозь чадру.
- Навожу порядок среди моих рабов, - сказал поклон Таракан.
- Хорошо, что я тебя догнал, - сказал жрец. - Надо поговорить.
- Слушаю и повинуюсь. - горбун протянул руку, чтобы помочь жрецу сойти
на берег.
- Отойдем, - сказал Клоп Небесный. - Чужие уши не должны слышать наших
высоких бесед.
- Воистину, - ответил Таракан.
- Клоп с Тараканом, - фыркнул Пашка. - Смешно!
- Никто не думает, что это смешно. А кто подумал, уже умер, - сказала
Речка.
Горбун в полосатом наряде и лиловый жрец с солнцем на голове пошли к
кустам. За ними, на некотором отдалении, последовали стражники и монахи.
Горбун остановился совсем рядом с затаившейся в кустах Алисой.
- Вроде бы здесь можно поговорить, - сказал он.
- Да, они не услышат, - ответил жрец.
Они зашли за куст, и жрец откинул чадру. Под ней оказалось бледное
лицо, изрезанное морщинами. Из вышитой бисером сумки, что висела у пояса,
жрец достал кисет и курительную трубку. Набил трубку табаком, потом вытащил
из сумки кремень и огниво. Раскурил трубку. Горбун стоял молча, глядел на
жреца. Потом спросил:
- И какое же наказание положено тобой, Клоп Небесный, за такой грех?
- Медленное поджаривание на костре, - ответил тот, усмехнувшись -
Курение - страшный грех...
Жрец с наслаждением затянулся.
- ...с переходом всего имущества твоему храму, - закончил горбун
прерванную жрецом фразу.
- Не пропадать же деньгам грешника, - кивнул жрец.
- Тогда и я согрешу, - сказал горбун.
- Греши, уважаемый Таракан, - согласился жрец.
В руках горбуна оказалась плоская медная фляга. Горбун отхлебнул из нее
и спросил, вытирая тонкие голубые губы:
- О чем ты хотел поговорить со мной, властитель звезд?
- Там, в Убежище, - сказал жрец, - как доносят мои люди, есть много
странных и даже чудесных вещей.
- Я слышал об этом, - согласился горбун.
- Плохо будет, если они попадут в руки недостойным.
- Или дуракам, - сказал горбун.
- Как видишь, мы мыслим с тобой одинаково, мой ученик, - сказал жрец. -
Главное - не высовываться. Наши отряды невелики.
- Конечно, - сказал горбун, прихлебывая из плоской бутылки - Эти
бандиты-близнецы приведут с собой целую орду мерзавцев.
- И его Повелительство имеет армию.
- Наши люди не пойдут в первых рядах, - сказал горбун.
- Они должны остаться в живых...
- Чтобы забрать все чудесные вещи, что спрятаны нечестивцами.
Заговорщики замолчали.
Алисе очень хотелось чихнуть. Но она лежала так близко к горбуну, что
видела каждую ниточку на его полосатых штанах.
"Он же похож на осу, - подумала она. - На желто-синюю осу".
- А теперь мне хотелось поговорить с тобой еще об одном деле, - сказал
жрец, понижая голос.
- Я слушаю, несравненный Клоп.
- Наше Повелительство великий Радикулит...
- Да славится имя его! - воскликнул горбун.
- Да славится имя его, - тихо повторил жрец, - стареет.
- Но он еще крепок.
- Он еще крепок, но стареет. И мы обязаны думать о том, кто займет его
место в случае несчастья...
Алисе жутко хотелось чихнуть. Она чесала переносицу, но не помогало,
она извивалась на песке, стараясь удержаться...
И чихнула!
Заговорщики подпрыгнули от неожиданности и бросились бежать к берегу.
Впереди несся Клоп Небесный, подобрав лиловую рясу и мелькая худыми
голыми ногами. За ним, подпрыгивая, семенил горбун.
- Стража! - кричал он на бегу. - Оцепить кусты! Никто не должен уйти
живым! Там враги! Там подглядчики.
- Бежим! - крикнула Речка.
Она первой кинулась в гущу кустарника. Колючки цеплялись за рукава,
корни - за башмаки, сзади доносились вопли.
- Сюда! - крикнула Речка и пропала из глаз.
Оказалось, что в гуще кустарника есть лаз. Алиса нырнула туда.
Пещера. Вернее, яма в обрыве, тесная и сырая. Вчетвером они еле в ней
поместились.
- Теперь тихо, - сказала Речка. - Я думаю, они нас не найдут. Я тут уже
не раз пряталась.
- Зачем пряталась? - спросил Пашка.
- То работорговцы, то люди горбуна, то разбойники - мало ли кто хотел
меня утащить.
- Ну и жизнь, - сказал Пашка. - Никакой справедливости.
- А какая может быть справедливость для бедных?
- С этим надо кончать, - сказал Пашка.
- Трудно.
- Но ведь раньше было иначе, - сказала Алиса.
- Тише, - прошептала Ирия.
Алиса понимала: Ирию сжигает желание скорее вернуться в лес, найти
Тадеуша. И раз приходится терпеть и ждать, она будет терпеть и ждать, но
мысленно она не здесь, она в лесу.
Перекликались голоса. Солдаты и жрецы прочесывали кусты в поисках
злоумышленников.
В пещерке было душно, с потолка сыпалась земля Казалось, что прошел
целый час, прежде чем крики солдат утихли.
- Можно вылезать? - прошептал Пашка.
- Погоди, - ответила девушка, - они могли затаиться. Вкушецы ужасно
хитрые. Они привыкли ловить людей. Люди думают, что опасность миновала, а
они сидят и подстерегают.
И снова потянулось ожидание.
- А кто такие помники? - спросила вдруг Ирия. - Они живут в лесу?
- Они живут в Убежище, - сказала Речка.
- Они плохие?
- Все думают, что они плохие, а они хорошие.
- Они не причинят вреда нашим друзьям?
- Если ваши друзья хорошие, то не причинят.
- А почему они живут в лесу?
- А где же еще жить? - спросила девушка.
- А почему твой отец их не любит?
- А помников никто не любит, - ответила Речка. - Их боятся. Вы же
слышали. Клоп с Тараканом собираются в поход на помников.
- Почему?
- Потому что помники крадут детей.
- Так это же плохо!
- Это хорошо, - уверенно сказала девушка. - Они моего брата украли. И
меня украли Только я вернулась.
- Убежала? - спросил Пашка.
- Нет. Я подглядчица, - сказала Речка.
Пашка ничего не понял. Речка прошептала:
- Я вылезу наружу, посмотрю...
- Осторожнее, - сказала Ирия.
- Я очень осторожная, - ответила Речка и выбралась из пещеры.
Алиса смотрела ей вслед. Девушка проползла между кустами и замерла,
прислушиваясь.
В кустах возник какой-то шум.
- Осторожнее! - прошептала Алиса.
Но девушка поднялась и пошла навстречу шуму.
Из кустов вышел ее отец. Он хромал, голова была разбита, бровь
рассечена, струйка крови стекала по щеке.
- Отец! - побежала к нему Речка. - Они тебя совсем замучили!
- Ты жива! - обрадованно воскликнул перевозчик. - А я уж не знал, чего
думать.
Девушка сорвала лист с куста и стала вытирать отцу щеку.
- Негодяи! - говорила она. - Они за это поплатятся.
- Не надо так говорить, - перевозчик опасливо оглянулся. - У них везде
уши.
- Не бойся, недолго осталось терпеть.
- Нет, не говори так, не говори!
- Вылезайте. - девушка обернулась к пещере. - Они уплыли.
- И так серчали, - сказал перевозчик, увидев, как его гости вылезают
из-под земли и отряхивают с комбинезонов грязь. - Так серчали, чуть меня не
убили. Я им сказал, что у нас здесь странная птица завелась - кричит, словно
человек чихает.
- И поверили?
- Может, поверили, может, не поверили, откуда им знать, что в лесу
водится. Но спешили сильно. Им в Город надо.
Когда все вышли на берег, то увидели, что плот Клопа Небесного и
"корыто" горбуна уже отплыли довольно далеко.
- Я выведу их наверх, - сказала Речка отцу. - И вернусь.
- Нет, - сказал перевозчик. - Я с тобой пойду. А то ты опять в лесу
пропадешь. Сколько мне одному бедовать?
- Не бойся, я вернусь, - сказала Речка. - Мне здесь до вечера сидеть,
смотреть, кто по реке плывет. Вечером уйду. Так договорено. Так что ты
оставайся. Если без меня кто проплывет, запомни и все расскажешь.
- Ты их далеко не води, - сдался перевозчик. Глаз у него распух, на
щеке ссадина, он стал еще страшнее, чем прежде.
- Не бойся, - снова повторила девушка.
- Ты одна у меня осталась! - горестно сказал перевозчик.
Когда они забрались на крутой обрыв и, переводя дыхание, поглядели
вниз, хижина перевозчика показалась им махонькой, игрушечной, а сам Синий
Нос, что стоял рядом, задрав голову и стараясь разглядеть дочь на обрыве,
был ростом чуть больше муравья.
Лес в том месте подступал близко к обрыву, и от него тянуло сыростью,
влагой, тусклым запахом мхов и грибов.
Речка долго вглядывалась вверх по реке. Но река была пуста.
- А почему ты за ними следишь? - спросил Пашка.
Хоть они сначала и повздорили, с Пашкой Речка чувствовала себя
свободней, чем с остальными.
- Надо, - коротко ответила девушка.
Она присела на корточки, сорвала несколько длинных травинок и принялась
плести из них какую-то сложную косичку. Ее пальцы летали так быстро, что
трудно было уследить из их движением.
- Это, - сказала она, обращаясь к Ирии, - вы отдадите первому же
помнику. Скажете, что от Речки.
- Это пароль? - спросил Пашка. - Чтобы нас не убили?
- А зачем вас убивать? - удивилась девушка. - Если вы до помников
доберетесь, никто вас не убьет. Вы только доберитесь. Не помрите по дороге.
- А как мы узнаем, кому отдать? - спросила Ирия, пряча косичку в карман
комбинезона.
- Ну разве ты помника не отличишь?
- Нет, - улыбнулась Ирия. - Ты забываешь, Речка, что мы здесь еще
ничего не знаем.
- Отличишь, - уверенно сказала Речка и первой направилась к лесу.
Они вступили в его тень. Белесые стволы сомкнулись со всех сторон, под
ногами пружинили моховые кочки. Небо пропало из глаз.
- Чем помники от остальных отличаются? - спросила Алиса.
- Они... они такие, как я. Обыкновенные.
- Твой отец помник?
- Нет, разве не видно? - удивилась девушка. - Мой отец простак. Как все
люди там... - Речка показала назад.
- А в лодках были простаки?
- В лодках не было простаков, - поморщилась девушка. - Какие вы
непонятливые! В лодках были поклоны, вкушецы и их слуги. И солдаты. Разные
люди. А простаки работают. Землю пашут, сапоги тачают. Их можно бить. А
поклонов и слуг бить нельзя.
- Вот это уже понятнее, - сказала Ирия. - А почему помники живут в
лесу?
- Они не живут в лесу! - Речка была в отчаянии, что ее новые друзья не
понимают простых вещей. - Они живут в Убежище. Там есть над чем думать. И их
найти трудно.
- То, что ты называешь Убежищем, за лесом?
- До Убежища лес, - сказала девушка. - И за Убежищем тоже лес. И горы.
Вы разве не знали?
- Не знали, - сказала Ирия.
Речка остановилась, огляделась. В лесу было тихо. Лес затаился, словно
прислушивался к шагам людей.
- Здесь я прошлый раз оборотня встретила, - сказала Речка. - Еле
убежала.
- Оборотня? - повторил Пашка. - А во что он оборачивается?
- Может в летучую мышь, а может в сову, - сказала девушка. - Кто знает!
Они опасные.
- Нет, - сказал Пашка, - эта планета требует большой специальной
экспедиции. Чем больше я по ней путешествую, тем более загадочной она мне
кажется.
- А ничего загадочного, - откликнулась Речка. - Только безобразий
много.
- Речка, - спросил Пашка, - а ты знаешь, что раньше это была очень
развитая страна? И отсюда даже летали космические корабли.
- Ты честно говоришь?
- Честное слово. Ваши даже к нам прилетали.
- Когда будешь в Убежище, скажи об этом пигмею Хрусту, - попросила
девушка. - Он очень обрадуется.
Справа что-то светлело.
- Там что? - спросила Алиса.
- Туда нельзя, - ответила девушка. - Вы вообще в лесу бойтесь ям,
особенно если в них туман.
- Почему?
- Там пауки бывают. Или еще хуже.
- А что хуже? - спросил Пашка.
- Попадешь в яму, станешь бе-пе.
- Вместо того чтобы пугать, - сказал Пашка, - лучше бы объяснила.
- Ну как тебе все объяснишь, если ты простых вещей не понимаешь! -
ответила Речка. - Я же сказала: видишь яму - беги.
- А еще от чего бежать?
- А в лесу, если что незнакомое, обязательно беги.
- Ничего, мы вооружены, - сказал Пашка.
- Слышала я уже это от тебя. Много твое оружие поможет, если в туман
попадешь? Твои-то попали, видать.
- Кто? - быстро спросила Ирия.
- Кто? Твои друзья. Видела я их. Бе-пе! Ясное дело.
- Я так больше не могу! - воскликнул Пашка. - Говори по-человечески.
- Тише! Пигмеев атани спугнешь. И без шкуры останешься. Все! Дальше мне
хода нет. Теперь держите на то белое дерево. Никуда не сворачивайте, поляну
обойдите по краю, чевири неопасные, но противные, потом не отмоешься. У того
дерева начнется каменная дорога. По ней идите быстро, не разговаривайте.
Чуть какой шум - прячьтесь в кусты и ждите. Через час увидите белую полосу
поперек дороги. Там встаньте. Выйдет караульщик. Это помник, наш. Отдашь ему
плетенку. Скажешь на словах, что вечером буду, как договорено. Есть важные
новости. Ясно?
- Ясно, девочка, - сказала Ирия.
- Я бы пошла с вами, да не могу, некогда.
- Мы увидимся, - сказала Ирия.
- Обязательно увидимся.
Пашка протянул девушке руку.
- Ты чего? - спросила она.
- Руку даю, - сказал Пашка. - Прощаюсь.
- Так у вас делают? - спросила Речка.
Ирия уже шла впереди.
- Пашка, не задерживайся, - сказала Алиса. Речка провела себе ладонью
по щеке - так прощаются на Крине.
Девушка стояла, смотрела им вслед - тоненькая, в сером рубище, длинные
рыжие волосы рассыпались по плечам.
Такой Алиса и запомнила Речку.
7. ПИГМЕИ АТАНИ
Метров через сто они вышли на поляну. Поляна была невелика, она густо
заросла высокой сочной травой. Мирная поляна, тихая, только бабочки вьются
над ее серединой.
- Не вижу чевирей, - сказал Пашка.
- Ну и хорошо, - ответила Алиса.
- Может, пройти напрямик?
Ирия, которая огибала поляну, прижимаясь к кустарникам, ответила не
оборачиваясь:
- Паша, я бы тебя в экспедицию с собой не взяла. Если есть
предупреждение, всегда выполняй его. А то будет поздно.
- Слушаюсь, капитан, - ответил Пашка, который уже раздумал идти
напрямик, он отломал толстый сухой сук и кинул его в центр поляны.
И тут же из густой зеленой травы высунулись многочисленные розовые
щупальца, тонкие, гибкие, быстрые Они закрутились, разыскивая, кто
потревожил их покой. И над поляной повис густой неприятный запах.
- Пашка, тебя же предупреждали! - воскликнула в сердцах Алиса, спеша
вперед, потому что дышать было невозможно.
Вонь еще долго преследовала их.
- Ведь предупреждали, почему ты никому не веришь? - возмущенно
воскликнула Алиса, остановившись перевести дух.
- Доверяй, но проверяй, - повторил Пашка чью-то глупую фразу.
Громадное белесое дерево-великан в три обхвата возникло перед ними. Оно
было таким старым, что в коре, источенной норами и дуплами, живого места не
было. Обитатели коры - насекомые, зверьки, птицы - высунулись, глазея на
гостей.
Ирия первой обогнула дерево, прошла несколько шагов и остановилась.
Ударила каблуком башмака по земле. Звук был гулким, твердым.
- Девочка была права, - сказала она.
Когда Алиса догнала Ирию, она увидела, что та стоит в начале бетонной
дороги. Она была старая, по ней давным-давно никто не ездил. Между бетонными
плитами росли кусты и даже маленькие деревья, края плит раскрошились. Но это
была самая настоящая дорога.
- Еще одно предсказание сбылось, - заявил Пашка. - Теперь мы скоро
дойдем до наших помников.
- Погоди, Пашка, - сказала Алиса. - Велели же не разговаривать. Только
не представляю, как тебе это удастся.
- А вот посмотришь, - ответил Пашка и пошел по дороге рядом с Ирией,
которая вытащила бластер из-за пояса и шла, стараясь беззвучно наступать на
бетон, оглядываясь и прислушиваясь к звукам леса.
Так они шли несколько минут. Но до белой полосы не дошли.
Внезапно с обеих сторон раздался оглушительный визг, крики, треск
ветвей. И отовсюду, даже будто из-под земли, появились маленькие юркие
черные мохнатые тела...
Алиса даже не успела ахнуть, как под тяжестью мохнатых тел упала на
бетон. Раздался выстрел, кто-то успел выстрелить - Пашка или Ирия. От
существ, которые напали на путешественников, пахло шерстью, потом и
мускусом. Они так суетились, дергали Алису, кричали, щебетали, таким тяжелым
комом навалились на нее, что она испугалась: сейчас задохнется.
Ее потащили в лес...
Они не знали, что попали в плен к пигмеям атани. И не знали, что
пигмеи, ловкие, цепкие, как обезьяны, живут в кронах деревьев, где вьют
большие гнезда из сучьев, сражаются со стадами обезьян и драконами, которые
разоряют их гнезда и воруют детей, и что у пигмеев есть тайные святые места,
где они скрывают своих идолов и сокровища, что находят в заросших лесом
городах. Ну и конечно, они не знали, что есть на Крине рыцари, из которых
самые отчаянные посылают отряды, чтобы выслеживать пигмеев и отыскивать эти
тайники. И уж совсем не знали, что, кроме братьев Кротов, это мало кому
удается. Это лишь потом они узнали, что если пигмей попадется в лапы Крота
или подобного ему лесного рыцаря, то вряд ли он вырвется на свободу.
Скольких пигмеев эти разбойники уже замучили, чтобы выпытать секреты их
тайников! Скольких сгноили в заброшенных шахтах! Зато если пигмеям попадется
в руки рыцарь или стражник, они к ним беспощадны. Речку или помника они не
тронут - они их угадывают по одежде. Но за рыцарями они охотятся. А Ирию и
ее друзей они приняли за рыцарей.
Ничего этого наши герои, разумеется, не знали. Их волокли, как
пойманных кабанов, скрутив лианами руки, по кочкам в чащу, в темноту,
подальше от дороги.
Ветви стегали их по лицу и плечам, и не закроешься от ударов, лианы так
сильно стягивали руки, что они затекли; вокруг пересвистывались пигмеи -
мохнатые темные человечки, которые казались быстрыми тенями. Под их ногами
чавкала вода. Потом они продрались сквозь переплетение колючих ветвей и
оказались в низине, окруженной сплошной стеной кустов и деревьев. В центре
низины горел громадный костер, вокруг стояло несколько шалашей. Шалаши эти
были временными, только раз в году пигмеи атани собирались сюда на священный
праздник Белой Господинки. В этот день сокровища вынимают, и пигмеи любуются
ими, тут же приносят жертвы, совершают священные пляски, посвящают молодых
пигмеев в охотники, продают и покупают невест. И главное - в этот день они
смотрят на Белую Господинку, Хранительницу Леса, мать пигмеев. Пигмеи
думают, что эта статуя родилась вместе с лесом в древние времена из корней
деревьев. Ничья рука не касалась ее...
Пленников бесцеремонно бросили на землю и, казалось, о них забыли.
Алиса смогла, наконец, разглядеть пигмеев.
Они были невелики ростом, по пояс взрослому человеку. Старые охотники
украшали себя ожерельями из кабаньих клыков, а красавицы вдевали эти клыки в
нос и в уши. Если пигмею удавалось найти в лесу или в заброшенном городе
какую-нибудь красивую, с его точки зрения, вещь, он ее использовал как
украшение. Поэтому в мочке уха одного из пигмеев висел ржавый гвоздь, у
другого на груди - будильник без стрелок, а у самого знатного в густые
волосы была воткнута позеленевшая дверная ручка.
Пигмеи занимались своими делами. Женщины сортировали на больших листьях
угощение - чистили улиток, сдирали шкуру с ящериц, - другие подметали
ветками площадку у костра, устилали ее мхом.
- Как в приключенческом фильме, - сказал Пашка, который вовсе не пал
духом, а наблюдал за всем с интересом. - Потом они привяжут нас к столбам и
начнут стрелять в нас из лука.
- Не говори глупостей, - сказала Алиса, - и без тебя тошно.
- Ловко они нас ограбили, - произнесла с сожалением Ирия. - Я даже не
заметила.
Тут Алиса поняла, что пигмеи сняли с них пояса, к которым крепится все
- от аптечки и запаса концентрированной пищи до бластера.
- А я заметил, - сказал Пашка, - только подумал, что они меня щекочут.
Из самого большого шалаша вышел старый пигмей. Его длинные курчавые
волосы от старости стали желтыми, желтая борода доставала до земли, и
немудрено: он шел, согнувшись пополам, так что доставал кончиками узловатых
пальцев до земли.
Остальные пигмеи, а их собралось на площадке, наверное, несколько сот,
засуетились, сбежались к старику. Тот направился к лежавшим на траве
пленникам.
Изучал он их долго. Рассматривал, трогал, даже приоткрыл пальцем губу
Алисы и осмотрел ее зубы, будто лошадь покупал. Пашка фыркнул, но старик
заворчал на него.
Больше всего старика заинтересовала Ирия.
Он опустился перед ней на корточки, погладил по золотым волосам и
засвистел. Остальные тоже засвистели. Старик распрямился и отдал приказание.
Алиса пожалела, что компактный переводчик остался в поясе, которого она
лишилась. Без него языка пигмеев не поймешь.
Пигмеи выволокли из шалаша большой, длиной метра полтора, сверток. Они
положили его на землю недалеко от пленников, развязали лианы, размотали
мешковину, и там обнаружилась мраморная статуя.
Статуя изображала молодую женщину в короткой тунике. Женщина держала
перед собой небольшую книжку. Талантливый скульптор очень хорошо передал
состояние читательницы - ее не интересовало ничего, кроме книги, в которую
был устремлен ее взгляд.
На небольшом постаменте было выбито название скульптуры:
"ЧИТАТЕЛЬНИЦА".
По знаку старика пигмеи положили скульптуру рядом с Ирией и начали
сравнивать пленницу с "Читательницей". Сравнение убедило их в том, что Ирия
и есть ожившая статуя. Это привело пигмеев в восторг.
Старик поднял руку, все замолчали, и в тишине он произнес:
- Ату-мана!
Затем показал на статую и перевел указующий перст на Ирию.
Толпа пигмеев издала радостный вопль.
Когда радость несколько утихла, все обернулись к Ирии, ожидая, что она
скажет.
Ирия сказала:
- Спасибо за внимание. Теперь развяжите меня и моих друзей.
Услышав голос ожившей Белой Господинки, пигмеи пришли в бурный восторг,
но развязывать пленников не стали. Ирия повторила свое приказание и
нахмурилась. Пигмеи всполошились: Белая Господинка недовольна.
Старик пошлепал губами, подумал, потом крикнул:
- Вери-Мери!
- Вери-Мери! - завопили пигмеи. - Вери-Мери!
Из-за шалашей раздался ответный крик. Пигмеи толпой бросились туда и
через несколько секунд выволокли на площадку маленького сытого пигмея. Он
жевал большой корень.
Пигмеи начали кричать на Вери-Мери, старик рассердился, отобрал корень,
поднял на вытянутой руке и начал выговаривать пигмею за непослушание. Тот
глубоко вздохнул, поглядел на пленников, потом, обратившись к Ирии, сказал
на языке Крины:
- Они велят спросить, чего ты сердишься?
- Вы переводчик! - догадался Пашка.
- Конечно, переводчик, разве ...
