Публикация помечена на удаление. Ожидает подтверждения модератора.

Бомарше. Преступная мать, или второй Таrтюф

сторінка №2

которого доходит до
того, что он почти помыкает своим господином?
Л е о н (садится). К делу, милостивый государь, я жду..
Б е ж е а р с. О, как вы будете жалеть, что дали волю
безрассудному своему гневу!
Л е о н. Это мы еще увидим.
Б е ж е а р с (разыгрывая оскорбленное достоинство). Леон! Вы
любите Флорестину, я давно это замечаю... Пока ваш 6paт был
жив, я считал бесполезным содействовать несчастной любви,
которая все равно ни к чему бы не привела. Но когда роковой
поединок лишил его жизни, а вас поставил на его место, у меня
явилась дерзновенная мысль, что под моим влиянием ваш батюшка
соединит вас с той, которую вы любите. Я всячески пытался на
него воздействовать — все мои усилия разбивались о
несокрушимое его упорство. В отчаянии от того, что он отвергает
план, который, по моим представлениям, должен был все устроить
к общему благополучию... Простите, юный мой друг, я принужден
огорчить вас, но сейчас это необходимо, зато я вас спасу от
неизбывного горя. Призовите на помощь все свое благоразумие:
оно вам понадобится. Я заставил вашего отца нарушить молчание и
поведать мне его тайну. "О друг мой, --сказал мне, наконец,
граф, — я знаю о любви моего сына, но разве я могу женить его
на Флорестине? Она только считается моей воспитанницей... на
самом деле она моя дочь, а ему она сестра".
Л е о н (отшатывается). Флорестина!.. Моя сестра!..
Б е ж е а р с. Это и есть то слово, которое суровый долг...Ах,
я не мог не сказать его вам обоим! Мое молчание погубилобы вас.
Ну, что же, Леон, хотите вы со мною драться?
Л е о н. Мой благородный друг.! Я — бессердечный, я --
чудовище! Забудьте мою дикую выходку...
Б е ж е а р с (с видом крайнего лицемерия). С условием,
однакож, что эта роковая тайна никогда не будет
разглашена...Выставить на позор отца--это было бы такое
преступление...
Л е о н (бросается к нему в объятия). О, никогда!

ЯВЛЕНИЕ XXI



Г р а ф, Ф и г а р о, Л е о н, Б е ж е а р с.

Ф и г а р о (вбегает). Вот они, вот они!
Г р а ф. В объятиях друг у друга. Да вы с ума сошли!
Ф и г а р о (ошеломлен). Право, сударь... тут недолго сойти с
ума.
Г р а ф (Фигаро). Может быть, вы разгадаете мне эту загадку?
Л е о н (дрожа). Ах, отец, это я должен ее разгадать!
Простите! Я готов умереть от стыда! По ничтожному, в сущности
поводу я... бог знает как вспылил. Однако господин Бежеарс был
так великодушен, что не только меня образумил, но еще по своей
доброте нашел оправдание моей вспышке и простил меня. Когда вы
вошли, я как раз выражал ему свою благодарность.
Г р а ф. Вам и за многое другое следует быть ему благодарным.
Впрочем, мы все перед ним в долгу.

Фигаро молча бьет себя по л6y. Бежеарс смотрит на него в упор
и улыбается.

(Сыну.) Уйдите отсюда. Только ваше чистосердечное признание
заставляет меня сдержаться.
Б е ж е а р с. Ах, сударь, все уже забыто!
Г р а ф (Леону). Идите и кайтесь, что оскорбили моего друга,
вашего друга, самого добродетельного человека...
Л е о н (уходя). Я в отчаянии!
Ф и г а р о (в сторону гневно). Легион бесов сидит в этой
шкуре!

ЯВЛЕНИЕ XXII



Г р а ф, Б е ж е а р с, Ф и г а р о.

Г р а ф (Бежеарсу). Друг мой, давайте окончим то, что мы с
вами начали. (Фигаро.) А вы, шалый господин, мастер на
остроумные догадки, принесите мне три миллиона золотом, которые
вы привезли из Кадиса в шестидесяти векселях на предъявителя. Я
вас просил перенумеровать их.
Ф и г а р о. Я это сделал.
Г р а ф. Принесите их сюда.
Ф и г а р о. Что? Три миллиона золотом?
Г р а ф. Ну, да. Что же вы медлите?
Ф и г а р о (смиренно). Что я медлю, сударь?.. У меня их
больше нет.
Б е ж е а р с. То есть как у вас их больше нет?
Ф и г а р о (гордо). Нет, сударь.
Б е ж е а р с (живо). Куда вы их дели?
Ф и г а р о. Когда меня спрашивает мой господин, я обязан
отдавать ему отчет в моих действиях, но вы мне не указ.
Г р а ф (в бешенстве). Наглец! Куда вы их дели?
Ф и г а р о (холодно). Я отнес их на хранение господину Фалю,
вашему нотариусу.
Б е ж е а р с. Кто вам дал такой совет?
Ф и г а р о (гордо). Я сам себе посоветовал. Признаюсь, я
всегда следую моим собственным советам.
Б е ж е а р с. Готов держать пари, что это не так.
Ф и г а р о. Боюсь, как бы вы не проиграли, — у меня есть
расписка.
Б е ж е а р с. Если нотариус действительно принял векселя, то
не иначе как в спекулятивных целях. У этих господ рука руку
моет.
Ф и г а р о. Не мешало бы вам получше отзываться о человеке,
который оказал вам услугу.
Б е ж е а р с. Я ничем ему не обязан.
Ф и г а р о. Очень может быть. Когда получаешь в наследство
сорок тысяч дублонов восемь...
Г р а ф (всердцах). Вы намерены и по этому поводу сделать нам
какое-нибудь замечание?
Ф и г а р о. Кто, сударь, я? У меня на этот счет не может быть
никаких сомнений, тем более, что я прекрасно знал родственника
господина наследника. Это был довольно распущенный молодой
человек, игрок, мот, задира, необузданный, безнравсвенный,
бесхарактерный, у которого не было ничего своего, за
исключением пороков, в конце концов его и погубивших; тот самый
молодой человек, которого в высшей степени неудачный
поединок...

Граф топает ногой.

Б е ж е а р с (злобно). Скажете вы нам, наконец, для чего вы
сдали на хранение золото?
Ф и г а р о. Право, сударь, только для того, чтобы не быть за
него в ответе. Неровен час — украдут. Мало ли отъявленных
мошенников втирается в порядочные дома...
Б е ж е а р с (злобно). Тем не менее граф желает, чтобы эти
деньги были ему доставлены.
Ф и г а р о. Граф волен за ними послать.
Б е ж е а р с. Но разве нотариус выдаст их без предъявления
его расписки?
Ф и г а р о. Расписку я передам графу. Свой долг я исполнил, и
если теперь что-нибудь случится с золотом, то граф уже не
вправе будет с меня спрашивать.
Г р а ф. Я буду ждать расписку у себя в кабинете.
Ф и г а р о (графу). Предупреждаю вас, что господин Фаль
выдаст деньги только под вашу расписку, — это я ему так
посоветовал. (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ XXIII



Г р а ф, Б е ж е а р с.

Б e ж е а р с (злобно). Избаловали вы этого мерзавца, — вот
теперь полюбуйтесь, какую он волю забрал! В самом деле, долг
дружбы заставляет меня предостеречь вас: вы становитесь слишком
доверчивым. Он знает все наши тайны. Лакея, цырюльника, лекаря
вы сделали своим казначеем, секретарем, своего рода фактотумом.
Всем известно, что этот господин отлично на вас нагревает руки.
Г р а ф. Ну, насчет честности он безукоризнен, а вот что он
заважничал — это верно...
Б е ж е а р с. У вас есть возможность избавиться от него таким
образом, что и он не останется в накладе.
Г р а ф. Я давно об этом подумываю.
Б е ж е а р с (доверительно). Вам, разумеется, хотелось бы,
чтобы Леона сопровождал на Мальту какой-нибудь надежный
человек? Ну, так Фигаро будет весьма польщен столь почетным
назначением и, конечно, согласится, — вот вы от него и
отделаетесь надолго.
Г р а ф. И то правда, мой друг. Тем более, я слышал, что он
очень не ладит с женой. (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ XXIV



Б е ж е а р с один.

Еще один шаг сделан!.. А, благородный сыщик, краса и гордость
всех пройдох, в этом доме играющий роль преданного слуги! Вы
хотите вырвать у меня из-под носа приданое, вы даете мне имена
комических героев? Погодите: Оноре-Тартюф приложит все
старания, чтобы вы не перенесли морского путешествия и свои
наблюдения надо мной прекратили навеки.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ



Комната графини, вся в цветах.

ЯВЛЕНИЕ I



Г р а ф и н я, С ю з а н н а.

Г р а ф и н я. Ничего не могла я добиться от девочки. Все
только плачет, рыдает!.. Считает себя передо мной виноватой,
без конца просит прощения, хочет идти в монастырь. Если при
этом вспомнить ее отношение к моему сыну, то остается
предположить вот что: она считает себя неподходящей для него
партией
и теперь раскаивается, что выслушивала его признания,
поддерживала в нем надежду. Эта ее щепетильность просто
обворожительна! Эта чересчур строгая ее добродетель просто
очаровательна! По-видимому, угрызения совести начались у нее
после разговора с господином Бежеарсом: в вопросах чести он
необычайно требователен и щепетилен, иной раз даже
преувеличивает, и ему мерещатся всякие страхи там, где другие
ровно ничего не видят.
С ю з а н н а. Ума не приложу, что это за напасть, но только у
нас творятся очень странные вещи! Точно какой-то демон
исподтишка раздувает огонь. Наш господин мрачнее тучи: никого к
себе не допускает, вы беспрестанно плачете, госпожа Флорестина
рыдает, ваш сын в отчаянии!.. Только господин Бежеарс
невозмутим, как некое божество, его как будто бы ничто не
волнует, на все ваши горести он взирает безучастно...
Г р а ф и н я. Дитя мое, сердцем он их разделяет. Этот
утешитель льет бальзам на наши раны, его мудрость нас
поддерживает, сглаживает острые углы, успокаивает моего
раздражительного мужа, — ах, без него мы были бы во много раз
несчастнее!
С ю з а н н а. Желаю вам, сударыня, чтобы вы не обманулись.
Г р а ф и н я. Прежде ты была к нему справедливее.

Сюзанна опускает глаза.

Словом, он один может рассеять тревогу, которую мне внушила
Флорестина. Скажи, что я прошу его придти.
С ю з а н н а. А вот и он, легок на помине. Я причешу вас
после. (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ II



Г р а ф и н я, Б е ж е а р с.

Графиня (сокрушенно). Ах, дорогой майор, что здесь у нас
происходит? Или грянул, наконец, гром, которого я так давно
боялась и который все приближался и приближался? Неприязнь
графа к несчастному моему сыну растет с каждым днем. Верно, до
него дошла какая-нибудь роковая весть!
Б е ж е а р с. Я этого не думаю, сударыня.
Г р а ф и н я. С тех пор как небо меня покарало смертью
старшего сына, граф совершенно переменился: вместо того чтобы,
заручившись поддержкой нашего посла в Риме, хлопотать о снятии
с Леона рыцарского обета, он упорно посылает его на Мальту.
Этого мало, господин Бежеарс: мне известно, что он производит
обмен владений и собирается покинуть Испанию навсегда и
поселиться здесь. Недавно за обедом в присутствии тридцати
человек он так говорил о разводе, что я пришла в ужас.
Б е ж е а р с. Я был при этом. Как же, отлично помню!
Г р а ф и н я (в слезах). Простите, мой истинный друг! При вас
мне не стыдно плакать.
Б е ж е а р с. Да будет мое чувствительное сердце приютом для
ваших печалей.
Г р а ф и н я. Наконец вы или он заставил страдать Флорестину?
Я смотрела на нее как на невесту моего сына. Она бедна, это
правда, но зато из хорошей семьи, красива, благонравна, выросла
среди нас, а мой сын теперь наследник, неужели же этого
наследства не хватит на двоих?
Б е ж е а р с. Может быть, даже с избытком. Вот где корень
зла.
Г р а ф и н я. Но все точно сговорились разбить мои надежды,
как будто небо так долго выжидало только для того, чтобы тем
строже наказать меня теперь за проступок, который я горько
оплакивала. Мой муж ненавидит моего сына... Флорестина от него
отказывается. Что-то ее взволновало, и она собирается с ним
порвать. А он, несчастный, этого не перенесет, — вот что для
меня несомненно. (Молитвенно складывает руки.) О карающее небо!
Я целых двадцать лет провела в слезах и в покаянии, за что же
теперь ты посылаешь мне эту муку — муку разоблаченной
преступницы? О, пусть я одна буду несчастна! Боже, я не стану
роптать! Но пусть мой сын не страдает за грех, которого он не
совершал! Научите же меня, господин Бежеарс, как избавиться от
стольких бед?
Б е ж е а р с. Я вас научу, достойная женщина, я затем и
пришел, чтобы рассеять мучительные ваши страхи. Когда
чего-нибудь опасаешься, то не можешь отвести глаза от пугающего
предмета: что бы вокруг ни говорилось, что бы ни делалось,
страх отравляет все! Ключ от этих загадок, наконец, у меня в
руках. Вы еще будете счастливы.
Г р а ф и н я. Можно ли быть счастливой, когда душу томит
раскаяние?
Б е ж е а р с. Ваш супруг вовсе не избегает Леона, — тайна
рождения вашего сына ему не известна.
Г р а ф и н я (живо). Господин Бежеарс!
Б е ж е а р с. Причиною же душевных движений, которые вы
принимаете за ненависть, является то, что у него самого не
чиста совесть. О, сейчас я сниму с души вашей тяжесть!
Г р а ф и н я (с чувством). Дорогой господин Бежеарс!
Б е ж е а р с. Но только схороните навеки в успокоенном сердце
вашем то чрезвычайной важности сообщение, которое вам предстоит
от меня услышать. Ваша тайна — это рождение Леона, его тайна
— это рождение Флорестины. (Понизив голос.) Он ее опекун и...
отец.
Г р а ф и н я (молитвенно складывает руки). Боже всемогущий,
ты сжалился надо мной!
Б е ж е а р с. Представляете себе, каков был его ужас, когда
он увидел, что эти дети любят друг друга? Он не мог открыть
свою тайну и вместе с тем не мог допустить, чтобы следствием
его молчания явилась их взаимная склонность, — вот почему он
сделался так мрачен, так не похож на себя. Удалить же сына он
задумал единственно в надежде на то, что разлука и служение на
рыцарском поприще, может статься, заставят Леона забыть эту
несчастную любовь, благословить которую граф не в состоянии.
Г р а ф и н я (на коленях, горячо молится). О вечный источник
щедрот! Господь мой! Ты сделал так, что я могу хотя бы частично
искупить тот невольный грех, который я совершила по вине
безумца! Теперь и мне есть что простить мужу, честь которого я
запятнала! О граф Альмавива! Мое иссохшее сердце, наглухо
закрывшееся после двадцатилетних страданий, ныне вновь
открывается для тебя! Флорестина — твоя дочь: она стала мне
так же дорога, как если бы я сама произвела ее на свет. Простим
же молча друг друга! Ах, господин Бежеарс, говорите все!
Б е ж е а р с (поднимает ее). Мой друг, я не хочу мешать
первым порывам вашего доброго сердца: радостное волнение, в
отличие от волнения горестного, нисколько не опасно, однако во
имя вашего спокойствия выслушайте меня до конца.
Г р а ф и н я. Говорите, мой благородный друг, вам я обязана
всем, говорите.
Б е ж е а р с. Ваш супруг, стремясь оградить Флорестину от
кровосмесительного, по его мнению, союза, предложил мне
жениться на ней. Но, независимо от глубокого и мучительного
чувства, которое мое преклонение перед вашими страданиями...
Г р а ф и н я (горько). Ах, друг мой, из жалости ко мне...
Б е ж е а р с. Не будем об этом говорить. По некоторым
туманным намекам, которые можно было понять и так и этак,
Флорестина решила, что речь идет о Леоне. Юное ее сердце уже
затрепетало от восторга, но тут как раз доложили о вашем
приходе. После я ничего не говорил ей о намерениях отца, но
одно мое слово навело Флорестину на ужасную для нее мысль о
братских узах, — оно-то и вызвало эту бурю, этот священный
ужас, причину которого ни ваш сын, ни вы не могли себе уяснить.
Г р а ф и н я. Бедное мое дитя, он ничего не подозревал!
Б е ж е а р с. Теперь причина вам известна — так как же,
будем мы претворять в жизнь идею этого брака, коль скоро он
может поправить все?
Г р а ф и н я (живо). Да, мой друг, придется на этом
остановиться, — мне это внушает и сердце, и разум, и я беру на
себя уговорить Флорестину. Благодаря этому наши тайны будут
сохранены, никто из посторонних не выведает их. После
двадцатилетних страданий мы заживем счастливо, и этим счастьем
моя семья будет обязана вам, истинный друг мой.
Б е ж е а р с (возвысив голос). А дабы ничто более не омрачало
вашего счастья, нужна еще одна жертва, и вы, мой друг, найдете
в себе силы ее принести.
Г р а ф и н я. О, я готова на любые жертвы! .
Б е ж е а р с (внушительно). Все письма, все бумаги того
несчастного человека, которого уже нет в живых, необходимо
сжечь дотла.
Г р а ф и н я (с душевной болью). О боже!
Б е ж е а р с. Когда мой друг, умирая, поручал мне передать их
вам, последнее, что он мне приказал, это спасти вашу честь и не
оставить ничего такого, что могло бы бросить на нее тень.
Г р а ф и н я. Боже! Боже!
Б е ж е а р с. В течение двадцати лет я не мог добиться, чтобы
эта печальная пища вечной вашей скорби исчезла с глаз долой.
Но, независимо от того, что она причиняет сам боль, подумайте,
какой вы подвергаете себя опасности!
Г р а ф и н я. Чего же мне бояться?
Б е ж е а р с (убедившись, что никто их не слышит, тихо). У
меня нет никаких оснований подозревать Сюзанну, а все-таки кто
может поручиться, что горничная, осведомленная об этих бумагах,
в один прекрасный день не сделает из них статью дохода? Стоит
передать вашему супругу хотя бы одно письмо, — а он, конечно,
за ценой бы не постоял, — и вот вы уже в пучине бедствий.
Г р а ф и н я. Нет, у Сюзанны слишком доброе сердце...
Б е ж е а р с (громко и весьма твердо). Мой глубокоуважаемый
друг, вы отдали дань и нежности и скорби, вы исполнили все
возложенные на вас обязанности, и если вы довольны поведением
вашего друга, то я прошу у вас награды. Нужно сжечь все бумаги,
истребить все воспоминания о грехе, уже давно искупленном! А
чтобы никогда больше не возвращаться к столь мучительному
предмету, я требую немедленного принесения жертвы.
Г р а ф и н я (трепеща). Мне кажется, я слышу голос бога! Он
повелевает мне забыть его, сбросить тот печальный траур, в
который облекла мою жизнь его кончина. Да, господи! Я
послушаюсь друга, которого ты мне послал! (Звонит.) То, чего он
требует от меня твоим именем, мне давно советовала моя совесть,
но по своей слабости я этому противилась.

ЯВЛЕНИЕ III



С ю з а н н а, г р а ф и н я, Б е ж е а р с.

Г р а ф и н я. Сюзанна, принеси мне ларец с драгоценностями.
Нет, постой, я сама, ты не найдешь ключа...

ЯВЛЕНИЕ IV



С ю з а н н а, Б е ж е а р с.

С ю з а н н а (несколько растерянная). Что же это такое,
господин Бежеарс? Все потеряли голову! Просто сумасшедший дом!
Графиня плачет, девочка рыдает, господин Леон грозит утопиться,
граф заперся, никого не желает видеть. И почему это вдруг ларец
с драгоценностями так всем понадобился?
Б е ж е а р с (с таинственным видом приставляет палец к
губам). Тсс! Здесь--никаких расспросов! Скоро узнаешь... Все
обстоит отлично, все обстоит как нельзя лучше... За такой день
можно отдать... Тсс!

ЯВЛЕНИЕ V



Г р а ф и н я, Б е ж е а р с, С ю з а н н а.

Г р а ф и н я (в руках у нее ларец с драгоценностями).
Сюзанна, принеси нам из будуара огня в жаровне.
С ю з а н н а. Если это для того, чтобы сжечь бумаги, так
можно взять ночник, он еще не погашен. (Подает ночник.)
Г pa ф и н я. Постереги у дверей, а то как бы кто-нибудь не
вошел.
С ю з а н н а (уходит; в сторону). Прежде всего сообщим
Фигаро!

ЯВЛЕНИЕ VI



Г р а ф и н я, Б е ж е а р с.

Б е ж е а р с. Я так хотел, чтобы для вас как можно скорее
настал этот миг!
Г р а ф и н я (задыхаясь от волнения). О друг мой, какой день
избираем мы для того, чтобы совершить жертвоприношение! День
рождения моего несчастного сына! Все это время я каждый год
посвящала этот день им обоим, просила у бога прощения и
обливалась слезами, перечитывая грустные эти письма. По крайней
мере я убеждалась, что нами было совершено не столько
преступление, сколько ошибка. Ах, неужели надо сжечь все, что
мне от него осталось?
Б е ж е а р с. Да ведь вы же не уничтожаете сына, который вам
напоминает о нем! Хотя бы для сына принесите эту жертву-- она
избавит его от многих ужасных бед. Вы должны принести ее ради
себя самой: быть может, безопасность всей вашей жизни зависит
от этого решительного шага! (Открывает потайное, отделение и
достает письма.)
Г р а ф и н я (в изумлении). Господин Бежеарс, вы открываете
ларец лучше меня!.. Позвольте мне еще раз их перечесть!
Б е ж е а р с (строго). Нет, я вам этого не разрешу.
Г р а ф и н я. Только последнее, в котором он начертал
скорбное "прости" своею кровью, пролитою им из-за меня, и
показал мне пример мужества, а мне оно сейчас так необходимо !
Б е ж е а р с (не дает ей письмо). Если вы прочтете хотя бы
одно слово, мы не сожжем ничего. Принесите небу полную жертву,
смелую, добровольную, свободную от человеческих слабостей. Если
же вы не отважитесь ее принести, то я окажусь сильнее вас.
Скорее в огонь! (Бросает сверток в огонь.)
Г р а ф и н я (живо). Господин Бежеарс! Жестокий друг! Вы
сжигаете мою жизнь! Пусть у меня останется хоть один клочок.
(Хочет броситься к горящим письмам. Бежеарс обхватывает ее за
талию.)
Б е ж е а р с. Пепел я развею по ветру.

ЯВЛЕНИЕ VII



С ю з а н н а, г р а ф, Ф и г а р о, г р а ф и н я, Б е ж е а
р с.

С ю з а н н а (вбегает). Следом за мной идет граф, но его
привел Фигаро.
Г р а ф (застает их в такой позе). Сударыня, что я вижу? Что
все это значит? К чему здесь огонь, ларец, бумаги? Из-за чего
спор и слезы? (Бежеарс и графиня смущены.) Вы молчите?
Б е ж е а р с (овладевает собой; с усилием). Надеюсь, сударь,
вы не потребуете объяснения в присутствии слуг. Я не знаю, что,
собственно, побудило вас неожиданно войти к графине. Я же
останусь верен себе и скажу вам всю правду, какова бы она ни
была.
Г р а ф (Фигаро и Сюзанне). Уйдите оба.
Ф и г а р о. Хорошо, сударь, но только я вас прошу обелить
меня: подтвердите, что я вручил вам расписку нотариуса на ту
крупную сумму, о которой у нас сегодня был разговор.
Г р а ф. С удовольствием, всегда приятно восстановить
справедливость. (Бежеарсу.) Можете быть спокойны, сударь: вот
расписка. (Кладет ее в карман.)

Фигаро и Сюзанна расходятся в разные стороны.

Ф и г а р о (уходя, тихо Сюзанне). Пусть попробует увильнуть
от объяснения!..
С ю з а н н а (тихо). Уж больно он увертлив!
Ф и г а р о (тихо). Я его уничтожил!

ЯВЛЕНИЕ VIII



Г р а ф и н я, г р а ф, Б е ж е а р с.

Г р а ф (строго). Сударыня, мы одни.
Б е ж е а р с (все еще взволнован). Говорить буду я. Я готов
подвергнуться допросу. Милостивый государь, был ли когда-нибудь
при вас такой случай, чтобы я изменил истине?
Г р а ф (сухо). Я, милостивый государь... этого не говорю.
Б е ж е а р с (вполне овладев собой). Хотя я далеко не одобряю
этого мало пристойного дознания, моя честь, однакож, принуждает
меня повторить то, что я говорил сударыне, просившей у меня
совета: "Всякий хранящий тайну не должен беречь бумаги, которые
могут бросить тень на умершего друга, доверившего их ему. Как
бы ни было горько с ними расстаться и какой бы интерес ни
представляло их сохранить, — благоговейное чувство к памяти
усопших должно возобладать над всем". (Указывая на графа.)
Разве непредвиденный случай не может передать их в руки
противника?

Граф дергает его за рукав, чтобы он прекратил объяснения.

Или вы со мной не согласны, милостивый государь? Кто просит
совета в некрасивом деле, кто взывает о помощи в минуту
постыдной слабости, тот не должен обращаться ко мне! Вы оба
знаете это по опыту, а особенно хорошо — вы, ваше сиятельство!

Граф делает ему знак.

Так вот что побудило меня, не допытываясь, что именно
заключают в себе бумаги, дать графине совет, когда она
обратилась ко мне, однакож мне стало ясно, что для исполнения
этого сурового долга у нее недостает решимости. Тогда я, не
колеблясь, призвал на помощь всю свою решимость и преодолел
безрассудную ее медлительность. Вот из-за чего шла у нас
борьба, и, что бы обо мне ни думали, я никогда не буду
раскаиваться ни в своих словах, ни в своих поступках.
(Воздевает руки.) Священная дружба, ты всего лишь пустой звук,
если не исполняются строгие твои веления! Позвольте мне
удалиться.
Г р а ф (в восторге). О лучший из людей! Нет, вы нас не
покинете. Графиня, скоро он станет нам еще ближе: я отдаю ему
Флорестину.
Г р а ф и н я (с живостью). Более достойно, граф, вы не могли
бы употребить ту власть, которую закон предоставляет вам над
нею. Если вам хотелось бы знать мое мнение, то я вполне
согласна. И чем скорее, тем лучше.
Г р а ф (нерешительно). Ну, что ж... нынче же вечером... без
всякой огласки... ваш духовник...
Г р а ф и н я (с воодушевлением). А я заменяю ей мать, и я
подготовлю ее к священному обряду. Однако неужели вы допустите,
чтобы только ваш друг проявил великодушие к этой прелестной
девушке? Я льщу себя надеждой, что нет.
Г р а ф (смущенно). Ах, графиня... поверьте...
Г р а ф и н я (радостно). Да, граф, я вам верю. Сегодня день
рождения моего сына, и отныне, благодаря совпадению двух
событий, он будет мне еще дороже. (Уходит. )

ЯВЛЕНИЕ IX



Г р а ф, Б е ж е а р с.

Г р а ф (смотрит ей вслед). Я не могу прийти в себя от
изумления. Я ожидал споров, бесконечных возражений, а она
оказалась такой справедливой, доброй, великодушной к моей
девочке! "Я заменяю ей мать", — сказала она. Нет. это не
безнравственная женщина! Я невольно преисполняюсь уважения к
тому душевному величию, которое сквозит в ее действиях... хочу
осыпать ее упреками, но ее тон меня обезоруживает. Я сам
виноват, друг мой, что выразил изумление при виде горящих
писем.
Б е ж е а р с. А я этому нисколько не удивился, я же видел, с
кем вы идете. Эта гадина вам прошипела, что я здесь выдаю ваши
тайны! Столь низкие обвинения не могут задеть человека, который
нравственно стоит на такой высоте, как я, — они ползают где-то
там, далеко. Со всем тем, сударь, что вам так дались эти
бумаги? Ведь вы же меня не послушались и взяли те, которые вам
хотелось сохранить. О, если б небу угодно было, чтобы графиня
обратилась ко мне за советом раньше, вы бы теперь не
располагали против нее неопровержимыми уликами!
Г р а ф (горько). Да, неопровержимыми! (В сильном волнении.)
Подальше от моей груди--они ее жгут! (Выхватывает спрятанное на
груди письмо и опускает в карман.)
Б е ж е а р с (мягко). Теперь я, думается, с большим успехом
вступлюсь за права законного сына; в конце концов не ответствен
же он за свою горькую судьбу, которая толкнула его в ваши
отеческие объятия.
Г р а ф (снова вспылив). Отеческие? Никогда!
Б е ж е а р с. Не виноват он также, что любит Флорестину. И
тем не менее, пока он подле нее, могу ли я соединиться с этой
девушкой? Быть может, она увлечена сама и согласится только из
уважения к вам. Оскорбленная кротость...
Г р а ф. Я тебя понимаю, мой друг. Твои соображения столь
убедительны, что я решаюсь отослать его немедленно. Да, мне
легче будет жить на свете, когда злополучное это существо
перестанет оскорблять мой взор. Но как заговорить об этом с
графиней? Захочет ли она с ним расстаться? Значит, придется
прибегнуть к крайней мере?
Б е ж е а р с. К крайней?.. Нет... Но воспользоваться для
данной цели разводом вы можете: у отчаянных французов это
принято.
Г р а ф. Чтобы я предал огласке мой позор! Правда, некоторые
жалкие людишки так именно и поступили, но ведь это последняя
степень падения современных нравов. Пусть бесчестье явится
уделом, во-первых, тех, кто идет на такой срам, а во-вторых,
мерзавцев, повинных в этом сраме!
Б е ж е а р с. Я поступил по отношению к графине и по
отношению к вам так, как мне подсказывала честь. Я отнюдь не
являюсь сторонником насильственных мер, особенно если речь идет
о сыне...
Г р а ф. Нет, не о сыне, а о постороннем человеке, отъезд
которого я ускорю.
Б е ж е а р с. Не забудьте и о дерзком слуге.
Г р а ф. Да, он мне надоел. Вот тебе моя расписка, мой друг,
беги к нотариусу и получи три миллиона золотом. Теперь у тебя
будут все основания проявить великодушие при заключении
брачного договора, с которым нам во что бы то ни стало надо
покончить сегодня же... теперь утебя целое состояние...
(Передает ему расписку, берет его под руку, и они оба
направляются к выходу.) Сегодня в полночь, без приглашенных, в
часовне графини... (Последних его слов не слышно.)

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ



Сцена представляет ту же комнату графини.

ЯВЛЕНИЕ I



Фигаро один, в волнении оглядывается по сторонам.

Она мне сказала: "Приходи в шесть часов сюда: это самое
удобное место для разговора..." Я мигом слетал по разным делам
и весь в поту вернулся домой. Где же она? (Ходит по комнате и
вытирает лицо.) А, черт, я же не сумасшедший! Я же видел, как
граф выходил отсюда с ним под руку!.. Так что же, из-за одного
шаха бросать партию?.. Какой оратор малодушно покинет трибуну
только потому, что один из его аргументов выбит из рук? Но что
за гнусный обманщик ? (Живо.) Вырвать у графини согласие на
истребление писем только для того, чтобы она не обнаружила, что
одно письмо пропало, а затем уклониться от объяснения!.. Это
олицетворенный ад, такой, каким нам изобразил его Мильтон!
(Шутливым тоном.) Хорошо я сказал про него недавнокогда был уж
очень зол: "Оноре Бежеарс — это тот самый дьявол, о котором
евреи говорили, что имя ему легион, и кто приглядится к нему
повнимательнее, тот заметит, что у этого беса раздвоенные
копыта — единственная часть тела, которую, как уверяла моя
матушка, черти не могут скрыть". (Смеется.) Ха-ха-ха! Я снова в
веселом расположении духа, прежде всего потому, что
мексиканское золото я отдал на сохранение Фалю, — так мы
выиграем время. (Хлопает себя по руке запиской.) А затем...
слушай, ты, лицемер пз лицемеров, перед коим исчадье ада --
Тартюф--просто мальчишка! Благодаря всесильному случаю,
благодаря моей тактике, благодаря нескольким луи, которые я
кое-кому сунул, мне обещано твое письмо, где, как говорят, ты
превосходнейшим образом сбрасываешь маску! (Раскрывает записку
и читает.) Мерзавец, который его читал, просит за него
пятьдесят луи... ну, что ж, он их получит, ежели письмо того
стоит. Если мне в самом деле удастся вывести из заблуждения
моего господина, которому мы с Сюзанной стольким обязаны, то я
буду считать, что мое годовое жалованье истрачено не зря... Но
где же ты, Сюзанна? Как бы мы с тобой посмеялись! О che piacere
/ Какая радость! (итал.)/!.. Выходит дело, до завтра! Не думаю,
чтобы нам грозила опасность нынче вечером... А впрочем, к чему
терять время?.. Я всегда в этом раскаивался... (Очень живо.)
Никаких отсрочек, побежим за разрывным снарядом, на ночь
положим его под подушку, утро вечера мудренее, а там посмотрим,
кто из нас двоих завтра взлетит на воздух.

ЯВЛЕНИЕ II



Б е ж е а р с, Ф и г а р о.

Б е ж е а р с (насмешливо). А-а, господин Фигаро? Приятное
место — я опять встречаюсь здесь с вами, милостивый государь.
Ф и г а р о (так же). Хотя бы потому приятное, что можно
доставить себе удовольствие еще раз выгнать меня отсюда.
Б е ж е а р с. Из-за такой безделицы вы все еще на меня
обижаетесь? Спасибо за память! Впрочем, у всякого свои
странности.
Ф и г а р о. А ваша странность заключается в том, что вы
защищаетесь только при закрытых дверях.
Б е ж е а р с (хлопает его по плечу). Умному человеку нет
смысла слушать все подряд, он и так догадается.
Ф и г а р о. Это уж у кого какие способности.
Б е ж е а р с. А много ли рассчитывает выиграть интриган с
помощью тех способностей, какие он тут перед нами выказывает?
Ф и г а р о. Не поставив никакой ставки, я выиграю все...если
сумею обыграть другого интригана.
Б е ж е а р с (задетый за живое). Посмотрим, как вы будете
играть, милостивый государь.
Ф и г а р о. Я не стану бить на эффект только ради того, чтобы
потрясти раек. (С видом простака.) Впрочем, каждый за себя, бог
за всех, как сказал царь Соломон.
Б е ж е а р с (с улыбкой). Прекрасное изречение! Но ведь это
он же сказал, что солнце светит для всех?
Ф и г а р о (гордо). Да, и при этом освещает змею, которая
собирается ужалить руку неосторожного своего благодетеля!
(Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ III



Б е ж е а р с один, смотрит ему вслед.

Он уже не таит своих замыслов! Однако этот господин заносчив!
Тем лучше, он ничего не знает о моих замыслах. Воображаю, как
вытянулась бы у него физиономия, если б до его сведения дошло,
что в полночь... (Поспешно роется в карманах.) Куда же я дел
бумагу? Вот она. (Читает.) "Получил от нотариуса, господина
Фаля, три миллиона золотом, обозначенные в при сем прилагаемой
описи. Париж, такого-то числа. Альмавива". Отлично! И
воспитанница и денежки у меня в руках! Но это еще не все: граф
слабоволен, остающуюся у него часть состояния он ни на что
употребить не решится. Графиня имеет на него влияние, он ее
побаивается, он все еще любит ее... Она не уйдет в монастырь,
если я их не стравлю и не подобью его затеять с ней разговор...
крупный разговор. (Прохаживается.) Нет, черт возьми, сегодня
еще не следует спешить со столь опасной развязкой! Тише едешь--
дальше будешь! Лучше завтра: завтра сладостные священные узы,
которые прикуют это семейство ко мне, будут еще прочнее!
(Прикладывает руки к груди.) Что же ты, проклятая радость,
теснишь мое сердце? Никак не можешь себя сдержать?.. Ты такая
бурная, что если тебя не унять, пока здесь никого нет, то я в
конце концов задохнусь или же выдам себя, как дурак. Святая и
кроткая простота, ты меня наградила великолепным приданым! Ты
же, бледная богиня ночи, скоро пошлешь мне равнодушную супругу.
(Потирает руки от удовольствия.) Бежеарс, счастливец Бежеарс!..
Почему вы зовете его Бежеарсом? Разве он теперь уже не больше
чем наполовину граф Альмавива? (Зловеще.) Еще один шаг,
Бежеарс, и ты достигнешь всего! Прежде, однакож, необходимо...
Этот Фигаро стоит мне поперек дороги! Ведь это он привел
графа!.. Малейшее замешательство меня погубит... Этот лакей
может меня утопить... Такая хитрая бестия!.. А ну, убирайся
отсюда вон вместе со своим странствующим рыцарем!

ЯВЛЕНИЕ IV



Б е ж е а р с, С ю з а н н а.

С ю з а н н а (вбегает и, увидев, что это не Фигаро, а
Бежеарс, удивленно вскрикивает). Ах! (В сторону.) Это не он!
Б е ж е а р с. Отчего ты так изумлена? Кого ты ожидала
увидеть?
С ю з а н н а (овладев собой). Никого, Я думала, что здесь ни
души...
Б е ж е а р с. Раз уж мы с тобой встретились, два слова о
заседании комитета.
С ю з а н н а. Какого комитета? Право, за последние два года я
разучилась понимать французский язык.
Б е ж е а р с (злобно смеется). Ха-ха! (С самодовольным видом
берет из табакерки щепотку табаку.) Комитет, моя дорогая, --
это переговоры между графиней, ее сыном, юной воспитанницей и
мной об одном известном тебе важном деле.
С ю з а н н а. И вы все еще питаете надежду после того
объяснения, которое я застала?
Б е ж е а р с (пренагло). Питаю надежду?.. Нет. Я
просто-напросто... женюсь на Флорестине сегодня вечером.
С ю з а н н а (живо). Несмотря на ее чувство к Леону?
Б е ж е а р с. Одна добрая женщина мне говорила: "Если вам это
удастся..."
С ю з а н н а. Да, но кто бы мог подумать?
Б е ж е а р с (берет одну за другой несколько щепоток табаку).
Ну, а кто и что об этом говорит? Ведь ты же у них свой человек,
тебе доверяют, — хорошего ли мнения они обо мне? Это
чрезвычайно важно.
С ю з а н н а. А мне важно знать, каким талисманом вы
пользуетесь для того, чтобы всех пленить? Граф от вас в полном
восторге, графиня превозносит вас до небес, у сына вся надежда
на вас, девочка перед вами благоговеет!..
Б е ж е а р с (стряхивает с жабо табак; пренагло). А ты,
Сюзанна, что можешь сказать обо мне?
С ю з а н н а. По чести, сударь, я вами любуюсь! Вы вносите в
семью невообразимое смятение, а сами остаетесь спокойны и
хладнокровны. Можно подумать, что это некий гений всем здесь
распоряжается, как хочет.
Б е ж е а р с (пренагло). Все это объясняется очень просто,
дитя мое. Прежде всего, в мире существует только две оси, на
которых все и вращается: нравственность и политика.
Нравственность — вещь довольно плоская: суть ее заключается в
том, что надо быть искренним и справедливым. Про нее говорят,
что она представляет собою ключ от нескольких отживших
добродетелей.
С ю з а н н а. Ну, а политика?
Б е ж е а р с (с жаром, как бы отвечая самому себе). О, это --
искусство создавать факты, шутя подчинять себе события и людей!
Выгода--ее цель, интрига--средство. Широкие и роскошные ее
замыслы, неизменно далекие от истины, можно сравнить с
ослепляющей призмой. Не менее глубокая, чем Этна, она долго
пылает и клокочет, пока, наконец, не произойдет извержение, и
тогда уже ничто перед ней не устоит. Она требует большого
дарования. Повредить ей может только порядочность (Co смехом.)
А это уже частное дело договаривающихся сторон.
С ю з а н н а. Нравственность вас, как видно, не вдохновляет,
зато при слове "политика" вы так весь и загораетесь!
Б е ж е а р с (настораживается и овладевает собой). Нет...
политика тут ни при чем... Это ты, твое сравнение с гением...
Идет Леон, оставь нас одних.

ЯВЛЕНИЕ V



Л е о н, Б е ж е а р с.

Л е о н. Господин Бежеарс, я в отчаянии!
Б е ж е а р с (покровительственно). Что случилось, юный мой
друг?
Л е о н. Отец приказал мне--и как строго!--в течение двух дней
закончить все приготовления к отъезду на Мальту. Вся моя свита,
по его словам, будет состоять из Фигаро и одного слуги, который
выедет раньше нас.
Б е ж е а р с. Его поведение может показаться странным тому,
кто не знает его тайны, мы же с вами о ней осведомлены, и нам
остается только пожалеть его. Ваш отъезд вызван вполне
простительными опасениями. Мальта и ваш рыцарский обет — это
только предлог, истинная причина — ваша любовь, вот что его
страшит.
Л е о н (горько). Но ведь вы, мой друг, женитесь на
Флорестине?
Б е ж е а р с (доверительно). Если вам хотелось бы отменить
этот тягостный для вас отъезд... то я не вижу иного средства...
Л е о н. Ах, мой друг, скажите!
Б е ж е а р с. Надо, чтобы ваша матушка превозмогла ту
робость, которая мешает ей высказывать при муже собственное
мнение: ведь ее кротость причиняет вам больше вреда, чем мог бы
причинить самый непреклонный нрав. Положим, до вашего отца
дошли неверные сведения, — кто же, как не мать, имеет право
воззвать к его благоразумию? Уговорите ее попытаться... но
только не сегодня, а завтра, и пусть она будет с ним потверже.
Л е о н. Ваша правда, мой друг: истинная причина — страх.
Конечно, только матушка может переубедить его. А вот и она идет
вместе с той... которую я уже не смею обожать. (Горько.) О мой
друг, сделайте так, чтобы она была счастлива!
Б е ж е а р с (ласково). Я буду все время говорить с ней об ее
брате.

ЯВЛЕНИЕ VI



Г р а ф и н я, Ф л о р е с т и н а, Б е ж е а р с, С ю з а н н
а, Л е о н.

Г р а ф и н я (причесанная, нарядно одетая; платье на ней
красное с черным; букет, который она держит в руке, составлен
тоже из красных и черных цветов). Сюзанна, принеси мне мои
драгоценности.

Сюзанна идет за ними.

Б е ж е а р с (принимая подчеркнуто достойный вид). Графиня, а
также и вы, сударыня! Я оставляю вас с моим другом: я заранее
одобряю все, что он вам скажет. О, не думайте о моем счастье,
которое я полагаю лишь в том, чтобы принадлежать всему вашему
семейству! Вы должны заботиться только о своем спокойствии, я
же буду вам в этом содействовать лишь в той форме, которая вам
покажется наиболее приемлемой. Но независимо от того, примете
вы, сударыня, мое предложение или нет, я считаю нужным
объявить, что от состояния, которое я недавно получил в
наследство, я отказываюсь в вашу пользу — то ли путем
договора, то ли путем завещания. Я отдам распоряжение составить
документы, а вы, сударыня, выберете сами. Теперь позвольте мне
удалиться — мое присутствие может вас стеснять, сударыня,
между тем ваше решение должно быть совершенно добровольным. И,
каково бы оно ни было, знайте, друзья мои, что оно для меня
священно: я принимаю его безоговорочно. (Низко кланяется и
уходит.)

ЯВЛЕНИЕ VI



Г р а ф и н я, Л е о н, Ф л о р е с т и н а.

Г р а ф и н я (смотрит ему вслед). Это ангел, ниспосланный с
неба, чтобы помогать нам во всех наших несчастьях.
Л е о н (со жгучей скорбью). Ах, Флорестина, нам надо
покориться! В первом порыве скорби мы с вами поклялись, что раз
мы не можем принадлежать друг другу, то не будем принадлежать
никому, — я исполню этот обет за нас обоих. Это не значит, что
я вас теряю совсем: я обретаю сестру в лице той, которою
надеялся обладать как супруг. У нас еще есть возможность любить
друг друга.

ЯВЛЕНИЕ VIII



Г р а ф и н я, Л е о н, Ф л о р е с т и н а,
С ю з а н н а приносит ларец.

Г р а ф и н я (не глядя, надевает серьги, кольца и браслет).
Флорестина, выходи замуж за Бежеарса: он это заслужил. Ваш
брачный союз составит счастье твоего крестного, поэтому его
надо заключить сегодня же.

Сюзанна уходит н уносит ларец.

ЯВЛЕНИЕ IX



Г р а ф и н я, Л е о н, Ф л о р е с т и н а.

Г р а ф и н я (Леону). Сын мой, что нам не положено знать, то
пусть и останется для нас тайной. Флорестина, ты плачешь?
Ф л о р е с т и н а (плачет). Пожалейте меня, сударыня! Легко
ли перенести столько потрясений в один день? Только что я
узнала, кто я такая, а теперь еще должна переломить себя и
вверить свою судьбу... я не помню себя от горя и ужаса. Я
ничего не имею против господина Бежеарса, но у меня сердце
замирает при одной мысли, что он может стать... И все же так
надо, надо пожертвовать собой для блага любимого брата, ради
его счастья, которое я уже не могу составить. Вы спрашиваете,
плачу ли я? Ах, я сейчас делаю для него больше, чем если бы
отдала за него жизнь! Мама, пожалейте нас! Благословите ваших
детей! Они так несчастны! (Падает на колени, вслед за нею
Леон.)
Г р а ф и н я (возлагает на них руки). Благословляю вас,
дорогие мои. Флорестина, отныне ты моя дочь. Если бы ты знала,
как ты мне дорога! Ты будешь счастлива, дочь моя, сознанием,
что ты сделала доброе дело; оно способно заменить всякое другое
счастье.

Флорестина и Леон встают.

Ф л о р е с т и н а. А вы уверены, сударыня, что мое
самопожертвование вернет Леону его отца? Ведь не будем же мы
закрывать глаза: несправедливое отношение к нему графа
временами доходит до ненависти.
Г р а ф и н я. Я надеюсь, милая моя дочка.
Л е о н. Господин Бежеарс тоже надеется, он мне об этом
говорил, но, правда, прибавил, что сотворить это чудо способна
только матушка. Итак, вы не откажетесь поговорить с отцом обо
мне?
Г р а ф ин я. Я несколько раз пыталась, сын мой, но,
по-видимому, безуспешно.
Л е о н. О моя добрая мама! Мне вредила ваша кротость. Вы
боялись противоречить ему, и это вам мешало употребить всю силу
своего влияния, а между тем право на такое влияние вам дают
ваши душевные качества, а также то глубокое уважение, которое к
вам питают все окружающие. Поговорите с ним твердо, н он
сдастся.
Г р а ф и н я. Ты так думаешь, сын мой? Я попробую поговорить
с ним при тебе. Твои упреки огорчают меня почти так же, как его
несправедливость. А чтобы я могла хвалить тебя без всякого
стеснения, выйди в соседнюю комнату. Тебе будет слышно оттуда,
как я буду отстаивать правое дело: после этого ты уже не
обвинишь твою мать, что она недостаточно стойко защищает сына!
(Звонит.) Флорестина, тебе не подобает здесь оставаться. Поди к
себе и помолись богу, чтобы он мне помог н водворил, наконец,
мир в злосчастной моей семье.

Флорестина уходит.

ЯВЛЕНИЕ X



С ю з а н н а, г р а ф и н я, Л е о н.

С ю з а н н а. Вы звонили, сударыня? Что вам угодно?
Г р а ф ин я. Скажи графу, что я прошу его зайти ко мне на
минутку.
С ю з а н н а (в испуге). Сударыня, вы меня пугаете!..
Господи, что же это будет? Ведь граф никогда не приходит...
без...
Г р а ф и н я. Делай то, что тебе говорят, Сюзанна, а об
остальном не беспокойся.

Сюзанна, в ужасе воздев руки, уходит.

ЯВЛЕНИЕ XI



Г р а ф и н я, Л е о н.

Г р а ф и н я. Сейчас ты увидишь, сын мой, проявляет ли
слабость твоя мать, когда дело касается тебя! Только дай мне
сосредоточиться, дай мне помолиться перед той чрезвычайно
важной защитительной речью, которую мне предстоит произнести.

Леон уходит в соседнюю комнату.

ЯВЛЕНИЕ XII



Г p a ф и н я одна, становится одним коленом на кресло.

Приближающееся мгновение представляется мне таким же грозным,
как страшный суд! Кровь леденеет в жилах... О боже! Пошли мне
силу достучаться до сердца моего супруга! (Понизив голос.) Тебе
одному известно, отчего на устах моих лежала печать! Ты знаешь,
господи, что если бы речь шла не о счастье моего сына, а обо
мне, я не посмела бы сказать ни единого слова. Но если правду
говорит мудрый мой друг, что ты по своему милосердию отпустил
мне грех, который я оплакивала в течение двадцати лет, то пошли
же мне, господи, силу достучаться до сердца моего супруга!

ЯВЛЕНИЕ XIII



Г р а ф и н я, г р а ф, Л е о н за сценой.

Г р а ф (сухо). Мне сказали, что вы, графиня, просили меня
прийти.
Г р а ф и н я (робко). Я думала, граф, что тут нам будет
удобнее, чем у вас.
Г р а ф. Я пришел, графиня, говорите.
Г р а ф и н я (дрожащим голосом). Садитесь, граф, умоляю вас,
и выслушайте меня внимательно.
Г р а ф (а нетерпении). Нет, я буду слушать стоя. Вы знаете,
что во время разговора я не могу сидеть на месте.
Г р а ф и н я (со вздохом опускается в кресло; тихо). Речь
идет, граф... о моем сыне.
Г р а ф (резко). О вашем сыне, графиня?
Г р а ф и н я. А что же иное могло принудить меня начать
беседу с человеком, который явно не желает со мной
разговаривать? Но мне больно смотреть на сына: он сам не свой,
у него разрывается сердце при одной мысли о том, что вы
приказали ему уехать немедленно, а главное, его огорчил тот
суровый тон, каким вы отдали приказ об его изгнании. Чем же он
навлек на себя немилость... такого справедливого человека? С
тех пор как проклятый поединок отнял у нас другого сына...
Г р а ф (закрывает лицо руками; сокрушенно). А!..
Г р а ф и н я. ...Леон, вместо того чтобы наслаждаться жизнью,
усилил заботы и внимание, стремясь облегчить тяжесть нашего
горя!
Г р а ф (медленно ходит по комнате). А!..
Г р а ф и н я. Пылкий нрав старшего сына, его непостоянство,
его пристрастия, его беспорядочное поведение — все это часто
причиняло нам жестокие страдания. Суровые, но мудрые в своих
велениях небеса, лишив нас этого ребенка быть может избавили
нас от еще больших мучений в будущем.
Г р а ф (сокрушенно). А!.. А!..
Г р а ф и н я. И разве тот, который у нас остался, хоть
когда-нибудь изменил своему долгу? Можно ли его хоть в
чем-нибудь упрекнуть? Он — образец для своих сверстников, он
пользуется всеобщим уважением, все его любят, все ищут
знакомства с ним, все с ним советуются. Один лишь...
естественный его покровитель, мой супруг, как будто бы
закрывает глаза на необыкновенные его достоинства, которые
поражают всех.

Граф начинает ходить быстрее, но молчит попрежнему.

(Графиня, ободренная его молчанием, продолжает более уверенно
и постепенно возвышает голос.) Во всяком другом деле, граф, я
за великую для себя честь почла бы присоединиться к вашему
мнению, согласовать мои чувства, мое скромное суждение с вашим,
но речь идет о... сыне...

Граф в волнении ходит по комнате.

Пока был жив его старший брат, славное и громкое имя, которое
он носит, обрекало его на безбрачие, Мальтийский орден был его
неизбежным уделом. В то время казалось, что предрассудок
прикрывает несправедливость такого различия в судьбе обоих
братьев... (робко) с одинаковыми правами.
Г р а ф (сдавленным от волнения голосом; в сторону). С
одинаковыми правами!..
Г р а ф и н я (еще несколько громче). Но разве не странно, что
прошло уже два года, как благодаря роковой случайности он
получил все права... а вы все еще ничего не предприняли, чтобы
снять с него обеты? Ни для кого не является тайной, что вы
уехали из Испании только для того, чтобы продать или же
обменять свои владения. Если это делается с целью лишить
владений Леона, то это уже высшая степень ненависти! Затем вы
гоните его от себя и как будто бы закрываете для него двери
дома... вашего дома! Позвольте вам заметить, что такому
отношению нельзя найти разумного объяснения. Что он такое
сделал?
Г р а ф (останавливается; грозно). Что он сделал?
Г р а ф и н я (в испуге). Граф, я не хотела вас обидеть!
Г р а ф (еще более грозно). Что он сделал, графиня? И вы еще
спрашиваете?
Г р а ф и н я (в замешательстве). Граф, граф, вы меня пугаете!
Г р а ф (в ярости). Вы сами вызвали вспышку гнева, который
сдерживала лишь простая жалость, так выслушайте же приговор и
самой себе, и ему.
Г р а ф и н я (в смятении). Граф! Граф!..
Г р а ф. Вы спрашиваете, что он сделал?
Г р а ф и н я (поднимая руки). Нет, граф, не говорите!
Г р а ф (вне себя). Вспомните, изменница, что вы сделали сами!
Вспомните, как вы нарушили супружескую верность и как вы затем
ввели ко мне в дом чужого ребенка, которого вы смеете называть
моим сыном!
Г р а ф и н я (в отчаянии, хочет встать). Я вас прошу,
позвольте мне уйти!
Г р а ф (не пускает ее). Нет, вы не уйдете, вы не убежите от
вещественного доказательства, которое вас выдает с головой.
(Показывает ей письмо.) Узнаете это послание? Оно написано
вашей преступной рукой! А эти кровавые буквы, которые служат
ответом... .
Г р а ф и н я (подавленная). Я сейчас умру! Я сейчас умру!
Г р а ф (кричит). Нет, нет! Вы услышите строки, которые я
подчеркнул! (Читает в исступлении.) "Несчастный безумец! Участь
наша решена... Ваше преступление и мое несут заслуженную кару.
Сегодня, в день святого Леона, покровителя здешнего края и
Вашего святого, я, к своему позору и на горе себе, родила
сына..." Итак, этот ребенок родился в день святого Леона,
больше чем через десять месяцев после моего отъезда в Веракрус!

В то время как граф громко читает, графиня, точно в бреду,
произносит бессвязные слова.

Г р а ф и н я (молитвенно сложив руки). Боже милосердный!
Значит, ты не можешь допустить, чтобы даже сокровеннейшее из
всех преступлений осталось безнаказанным!
Г р а ф. А затем рукою соблазнителя (читает): "Все это, когда
меня уже не станет, Вам передаст мой испытанный друг".
Г р а ф и н я (молитвенно). Порази меня, господи! Я это
заслужила.
Г р а ф (читает). "Если смерть обездоленного возбудит в Вас
хоть каплю жалости..."
Г р а ф и н я (молится). Прими этот страшный для

Сторінки

Подякувати Помилка?

Дочати пiзнiше / подiлитися