Роберт Асприн, Линда Эванс. Мошенники времени
страница №6
...не услышать твой ответ? Он опасенсам? Или просто вестник? Знак надвигающейся большой беды?"
В закрытом пространстве Ла-ла-ландии не было священных сов, по крикам
или полету которых можно узнать судьбу. Но здесь было телевидение. И птицы
здесь тоже были — странные, дикие, зубастые птицы, столь древние, что даже
Афина, должно быть, была еще совсем юной, когда эти твари парили под земным
небосводом. Яркие краски и движение на телеэкране привлекли внимание
Артемисии, и она со стуком уронила свою бутылочку и ткнула пухлым пальчиком
в экран:
— Мама! Мама! Рыбка-птичка!
Йанира посмотрела на экран и ощутила, как краска сбегает с ее лица. Ей
пришлось схватиться за край стола, чтобы не осесть на пол. Ихтиорнис поймал
в пруду рыбку и рвал ее, живую и трепещущую, на части. Разлетающиеся капли
крови были неестественно яркими. Охваченная страхом, Йанира рванулась и
трясущейся рукой выключила проклятую машину. Экран потемнел и смолк. Страх
за Маркуса застрял в горле комом.
"Нет, — безмолвно молила она, — отведи смерть от нашего дома, о
госпожа! Он ничего не сделал такого, чтобы заслужить ее. Пожалуйста..."
Руки Йаниры все еще дрожали, когда она ставила обед на маленький стол.
Потребовалась вся ее смелость, чтобы продолжать улыбаться гостю. Тот
набросился на еду, словно изголодавшийся волк. Люпус Мортиферус... Волк
Смерти... Йанира еще плохо представляла себе, чем грозит этот человек
Маркусу, но она ощущала эту угрозу так же ясно, как ощущала свое прерывистое
дыхание.
Йанира Кассондра уже потеряла одну семью.
И если потребуется, она не остановится перед убийством, только бы не
потерять вторую.
Глава 7
Британские Врата всегда открывали неплохую возможность поживиться.
Скитер избрал своей мишенью симпатичного типа, одетого в дорогой
викторианский костюм, и держался за его спиной до тех пор, пока этот
"джентльмен" не удалился в дверь с табличкой "М". Скитер вошел следом,
сделал все что положено, а потом — пока оба мыли руки над
раковинами-автоматами — нарушил неписаный закон молчания в мужском сортире.
— Тоже в Лондон? — спросил он, застегивая ширинку невыносимо узких
викторианских штанов. Человек удивленно покосился на него.
— Э... да.
Скитер расплылся в улыбке.
— Послушайтесь моего дружеского совета. Это место просто кишит
карманниками — даже хуже, чем описано у Диккенса. — По меньшей мере это
было истинной правдой. — Так что не держите своих денег в каком-нибудь
предсказуемом месте вроде карманного кошелька. Какой-нибудь девятилетний
сопляк вытащит его и испарится, прежде чем вы успеете заметить, чего
лишились.
— Я... ну да, нас предупреждали остерегаться воров, — нерешительно
промямлил "джентльмен", — но я как-то плохо представляю, что мне с этим
делать. Кто-то предлагал, правда, попросить костюмера — ну, понимаете,
пусть дал бы пояс для денег или что еще.
— Я покажу вам один прием — я сам научился ему на горьком опыте. --
Скитер подмигнул. — Заверните свои деньги в носовой платок и подвяжите его
под рубаху так, чтобы он сидел под поясом штанов.
Тип в викторианском костюме явно терзался сомнениями.
— Давайте я вам покажу. — Скитер достал обычный белый носовой платок
— в викторианскую эпоху все пользовались такими, — сунул в него свои
собственные деньги и продемонстрировал, что с ним делать. — Вот, у меня
есть еще платок. Попробуйте сами.
Тип терзался сомнениями еще несколько секунд; затем лицо его
просветлело.
— Спасибо, сейчас попробую. — Он достал из дорогого кожаного портмоне
толстую пачку банкнот и завязал ее в носовой платок. — Боюсь, что узел у
меня не очень...
— Давайте помогу.
Скитер мастерски завязал платок и подвесил его к своей рубахе, показав
типу, как положено висеть платку. Потом снял его и со словами: "Вот,
попробуйте еще", — вернул владельцу, подвесив на его место свой собственный
узелок.
Тип — не заметив, разумеется, что Скитер успел подменить узелки, --
сунул платок Скитера, полный значительно более скромных купюр, себе в штаны.
— Да, здорово придумано! Благодарю вас, молодой человек. Позвольте
отблагодарить вас...
— Нет, этого у меня и в голове не было, — заверил его Скитер. --
Надеюсь, вы хорошо проведете время в Лондоне. Там есть на что посмотреть. Я
и сам жду не дождусь, когда вернусь туда.
Он улыбнулся типу и, с трудом удерживаясь от торжествующего смеха,
вышел из сортира. Если повезет, этот лопух не заметит подмены до тех пор,
пока не окажется по ту сторону Британских Врат. Конечно, "Путешествия во
времени" дадут ему ссуду на время тура по викторианскому Лондону, но потом
сдерут с него в двойном размере за хлопоты, и он получит хороший урок — в
котором он явно нуждался — того, как надо следить за своей собственностью.
Так или иначе этот улов дал ему преимущество перед Голди в несколько
сотен, не меньше. Весело насвистывая, он зашагал прямиком в библиотеку
официально оформить свой урожай. Компания подростков в Приграничном городе
— ого, похоже, эти подкидыши из Верхнего Времени снова прогуливают уроки --
вывалилась из ресторана прямо на него, вереща от избытка энергии. Их
отступление из ресторана неизбежно сопровождалось грохотом и криками. Скитер
презрительно фыркнул. Шайка невоспитанных хулиганов, громящих все, до чего
могут дотянуться, — просто так, забавы ради.
"Путешествия во времени, Инкорпорейтед", да и фирмы помельче
прикладывали все силы, чтобы не давать родителям брать детей с собой в
Нижнее Время. После того случая, когда какой-то малец ухитрился угробиться в
Древнем Риме и "Путешествиям" пришлось раскошелиться на кругленькую сумму
(хотя причиной этому была исключительно собственная глупость мальчишки и
невнимательность его ротозеев-родителей), все до единого гиды наотрез
отказывались иметь дело в Нижнем Времени с непослушными детьми.
Поэтому туристические фирмы приняли на вооружение следующую политику:
родителям предлагалось либо подписать отказ от всех возможных претензий и
уплатить бешеную сумму за детские билеты, либо "бросить" детей на вокзале на
время тура. В чистой теории следить за ними полагалось Хэрриет Бэнкс,
учительнице школы Шангри-ла. На практике это означало, что ей приходилось
учить местных детей, не давать детям туристов сбежать с Вокзала, следить,
чтобы малышня в детском саду не покалечилась, не заболела или не
передралась, и т.д. Скитер считал, что Буллу давно уже пора бы что-нибудь с
этим сделать, пока они не остались без учительницы.
Скучающие, как правило, плохо воспитанные дети туристов то и дело
вырывались из-под контроля, слоняясь по вокзалу подобно сворам бродячих
собак, попавших в мясную лавку. Скитер оказался в самой середине их ватаги,
пока они беспорядочно носились вокруг него с криками вроде: "Бух! Падай,
убит!" — или: "Вот и промахнулся, вот и промахнулся!"
Некоторые строили ему рожи и даже толкали невежливо.
— Эй! А ну поосторожнее!
— Извините, мистер!
Не прекращая своей идиотской игры, они понеслись дальше. Странно, эти
детки вроде бы выросли из игр в ковбоев и индейцев Они находились уже в том
неопределенном возрасте, когда им полагалось бы играть в игры типа "а ну,
кто увидит трусики у той девчонки!" Скитер недовольно буркнул что-то себе
под нос — и замер, не договорив фразы.
Следующие его слова отличались такой непристойностью, что ихтиорнис,
сушившийся на ветке рядом с ним, вздрогнул, расправил мокрые перья и
перелетел от греха на другой куст.
Сомнений не оставалось. Скитер не ощутил под поясом своих штанов
ничего, кроме пустоты. Не веря себе, он даже выпустил рубаху и посмотрел.
Носовой платок исчез. А вместе с ним и его собственный кошелек, лежавший в
заднем кармане.
Эти проклятые, гнусные маленькие...
Мальчишки исчезли в направлении лавки Голди Морран.
Значит, она опустилась до того, что подкупила туристов — вернее, детей
туристов, — чтобы те ограбили его прямо здесь, на людях... Подобного
оскорбления он снести не мог. Пари или не пари, Голди за это поплатится
Охваченный исступленным гневом, понесся Скитер в сторону ее лавки, не думая
о том, что сделает с ней Темноволосая девушка возникла на его пути. Скитер
безуспешно попытался обогнуть ее и ощутил, как его рассудок вдруг странно
затуманился Зажмурился, открыл глаза и обнаружил, что смотрит прямо в
бездонные глаза Йаниры Кассондры Потрясающе красивая девушка, что жила с
Маркусом, настойчиво схватила его за руку.
Где-то в стороне проталкивались к ней сквозь толпу эти ее самозваные
"послушники".
— Некогда объяснять, Скитер Поверь на слово, — тихо прошептала она.
— Не только у Голди Морран есть помощники на этом Вокзале. Она не выиграет
пари. Клянусь тебе в этом всем, что свято для меня.
Она исчезла так быстро, что несколько секунд он даже сомневался, была
ли она действительно здесь. Он посмотрел ей вслед, совершенно сбитый с толку
ее словами, и удостоверился в том, что чувства не обманули его, ибо свита ее
"послушников", судорожно сжимая в руках фотоаппараты, блокноты, видеокамеры
и диктофоны, устремилась за ней подобно своре молодых кобелей за течной
сукой. Скитер не знал что и думать. Конечно, он дал Маркусу те деньги, из-за
чего они с Йанирой были благодарны ему, и он давно уже переводил деньги в
фонд Найденных, но даже если они это и серьезно, что могут поделать Маркус с
Йанирой против Голди Морран? У этой старой ведьмы везде есть могущественные
союзники и агенты.
Кроме того, слова Йаниры встревожили его. Их ведь тоже могут изгнать с
вокзала за вмешательство в дела людей Верхнего Времени, чего Скитеру вовсе
не хотелось бы: единственное место, куда их могли поместить в Верхнем
Времени, — это тюрьма. Без детей, разумеется. Скитер судорожно сглотнул.
События разворачивались слишком быстро, выходя из-под контроля, и все из-за
того, что эта старая красноволосая гарпия никак не может претворить в жизнь
собственные планы.
Нет, она все-таки делала все, что в ее силах, чтобы разбить планы
Скитера.
Какая-то часть его сознания, по-детски рвущаяся любой ценой остаться на
ВВ-86, почти молилась, чтобы Йанира придумала что-нибудь, что повергнет
Голди Морран в ад, не угрожая при этом безопасности Маркуса и его маленькой
семьи. Ладно, что бы Йанира ни имела в виду, она дала гневу Скитера остыть
настолько, что он снова обрел способность соображать Трудно сказать, что бы
он сделал, ворвись он в лавку Голди в таком настроении
И уж обвинение в преднамеренном убийстве, пусть даже в состоянии
аффекта, наверняка вышвырнуло бы его с вокзала.
Рассудительно почесав в затылке, Скитер решил проститься со своими
банкнотами и кошельком. Удостоверение личности он всегда восстановит и
банковскую карточку тоже. Да и нельзя сказать, чтобы у него на счету лежала
уйма денег. Большая часть его римского улова уже ушла. Он поморщился при
мысли о том, что ему придется, забыв про гордость, пойти к Буллу Моргану и
выдать ему слегка отредактированную версию случившегося, чтобы восстановить
украденные документы. Что же до денег, которые он украл и которых тут же
лишился, ему остается только попытать счастья еще раз — либо избрать другую
тактику, либо найти другой сортир с другим типом. Не так уж много выбора.
Даже если он и застанет Голди с поличным, он все равно не сможет ничего
доказать. И потом, она сделала его посмешищем, подловив на одном из его же
собственных трюков Йанира — умница Скитер обязан ей больше, чем думал.
Он философски вздохнул и изменил курс, направив стопы в лавочку Булла
Моргана, прежде чем попытать счастья в пабе "Принц Альберт". Если он не
придумает чего-нибудь — и очень скоро! — он пропал. Поднимаясь на лифте в
приемную к управляющему вокзала, он понял, что слова Йаниры потрясли его и
по другой причине: оказывается, есть еще люди, которые заботятся о нем,
друзья, которые поддерживают его, хоть он и не догадывался об этом.
Отлично, он постарается получше Не только ради себя, но и ради них.
Приятно все-таки знать, что ты не совсем один.
Кайнан Рис Гойер не любил Скитера Джексона.
Знающие люди говорили, что Скитер пытался совратить внучку
господина-покровителя Кайнана, Кита Карсона, выдавая себя за кого-то. Кем на
деле не был. Конечно, тогда, когда Скитер Джексон врал, говоря, что он
разведчик времени, Кайнан еще не жил на Восемьдесят Шестом Вокзале Времени.
Однако за то время, пока Кайнан изо всех сил старался свыкнуться с новой
жизнью, он чуть не погиб, спасая леди Марго. Поэтому любой человек, павший
так низко, чтобы попытаться осквернить ее честь, был его заклятым врагом.
Как бы то ни было, жизнь в месте, которое ему приходилось называть
домом, оказалась далеко не так проста и бесхитростна, как в его родном
времени. Он начал постигать всю глубину этой истины, когда Йанира, греческая
красавица, которую некоторые называли Заклинательницей, хотя Кайнану она
представлялась просто преданной матерью и женой, созвала собрание в недрах
вокзала. Там она поведала всем последние новости о споре между Негодяем и
Голди Морран — и то, что он услышал, заставило его кровь вскипеть.
Голди Морран крала у Негодяя. Но Йанира не радовалась этому. Напротив,
она просила их о помощи. Точнее, она просила их или красть у Голди то, что
крала она, или по крайней мере разрушить как можно больше ее черных планов.
Невероятно, но, оказывается, и она с Маркусом, и даже все остальные
Найденные были в долгу у Негодяя и таким образом хотели расплатиться с ним.
Из-за работы он пропустил последнее собрание, так что все, что он услышал,
поразило его.
Оказывается, вор давно уже давал деньги выходцам из Нижнего Времени.
Даже так Кайнан недолюбливал его. Но вот возможность поквитаться с Голди
Морран, да еще с одобрения Совета...
Кайнан Рис Гойер тоже давно ждал возможности оплатить старый долг, и
решение Совета обрадовало его. Шрамы на его груди и спине до сих пор
напоминали о том, во что вовлекла их своим змеиным языком Голди, и о том,
как он чуть было не распростился с жизнью в жаркой, вонючей Африке, когда их
по пятам преследовали охотники на ведьм, а арбалетная стрела была нацелена
прямо в грудь леди Марго
Голди Морран лгала ему, говоря, в каких условиях он будет работать на
нее, лгала ему, умолчав о смертельной опасности этой работы, а потом
презрительно отказалась платить ему, когда их "приключение" провалилось.
Только его господин-покровитель Кит Карсон спас Кайнана из лап португальских
охотников на ведьм, рискуя при этом жизнью так, как Кайнану и не
представлялось, и он же, Кит Карсон, сделал так, чтобы целители с помощью
доступной им магии исцелили те раны, что получил Кайнан. И это Кит Карсон
заплатил ему за ту работу, на которую наняла его Голди Морран. Заплатил,
между прочим, вдвое больше того, что обещала ему Голди.
Кит Карсон был господином-покровителем Кайнана, Голди Морран --
заклятым врагом. Кайнан мог недолюбливать Скитера Джексона, но если помощь
этому негодяю поможет унизить и изгнать Голди Морран — что ж, это стоило
усилий и времени. И ведь от него не требуется помогать Скитеру красть; все,
что ему надо делать, — это не дать красть Голди. Валлиец усмехнулся сам
себе и принялся обдумывать план действий.
Голди смаковала вино за уличным столиком кафе на "Вокзале Виктория",
прислушиваясь к разговорам туристов, что собирались отправляться через
Британские Врата. Один из них, сидевший за соседним столиком краснолицый
мужчина, то и дело вытирал лоб носовым платком и тревожно ощупывал карман
пальто.
— Говорю тебе, Салли так достала меня, что я в конце концов согласился
взять ее в этот тур, но я и представления не имел, что это окажется так
дорого! Билет в Шангри-ла, билет в Британские Врата, оплата гостиниц здесь и
в Нижнем Времени, одежда... Боже праведный, ты хоть представляешь себе,
сколько денег я оставил в этих их "Костюмах и аксессуарах"? Говорю тебе, я
спустил все, каких-то пять тысяч осталось, а ведь Салли закатит мне черт
знает какую истерику, если я не накуплю ей всякого дорогого барахла в
Лондоне, а за это на обратном пути придется еще пошлину платить...
Его спутник, которому явно надоело выслушивать эти жалобы, только
кивнул:
— Ну да, это дорого. Если не можешь себе позволить этого, не поезжай,
вот и все.
Недовольный краснолицый мужчина раскраснелся еще больше.
— Тебе-то легко говорить. Тебе не надо жить с моей женой.
Второй мужчина посмотрел на карманные часы.
— Ладно, пойду схожу пока в тир. До встречи, Сэм.
Он расплатился и ушел, оставив краснолицего Сэма вытирать лоб в
одиночестве. Голди улыбнулась, взяла свой бокал и подошла к его столику.
— Вы не против, если я подсяду? Он удивленно поднял глаза.
— Конечно, конечно, садитесь, — запоздало пробормотал он.
Голди уселась с достоинством вдовствующей императрицы, возвращающейся
на трон предков.
— Простите меня, я невольно подслушала ваш разговор. Надеюсь, вы не
сочтете это дерзостью с моей стороны, но существуют способы сократить
расходы на путешествие во времени. Значительно сократить. Если вам повезет,
вы можете остаться даже в выигрыше. Если, конечно, — она снова улыбнулась,
— вы... гм... не против чуть нарушить правила. Ничего действительно
незаконного, уверяю вас, так... наоборот, даже увлекательно. Я сама
проделывала это десятки раз, иначе не стала бы советовать.
Она пригубила из бокала и подождала улыбаясь.
Ее жертва таращила глаза, тупо разглядывая дорогое викторианское платье
Голди и сверкающие украшения. Он прокашлялся, покачал головой, еще немного
подумал и наконец сказал:
— Что за способы?
Голди чуть подалась вперед и вкрадчиво коснулась руки Сэма
безукоризненно наманикюренными ногтями. Бриллианты сияли на одном кольце,
сапфиры — на другом.
— Ну, вы, наверное, знаете, что нам в Верхнем Времени официально
запрещено делать ставки на спортивные события в Нижнем — бокс, бега, скачки
и тому подобное, — поскольку считается, что мы можем откопать их
результаты. ДВВ считает, что это дает нам несправедливое преимущество.
Она позволила себе нотку аристократического раздражения в голосе и
бросила иронический взгляд на Первый зал, где суетились, перерывая багаж
туристов, таможенники из ДВВ и прочие бюрократы.
Сэм завелся с пол-оборота.
— Мне это тоже говорили. Наш гид сказал, что в Лондоне за нами будут
специально следить, чтобы мы не играли на скачках. Произвол, да и только...
Голди позволила ему выговориться, потом вернулась к интересовавшей ее
теме.
— Да, дорогой мой, я все это знаю. — Она похлопала его по руке. — Я
же сказала, я проделала это десятки раз. Право же, нет ничего проще. Вы
находите победителей той скачки, на которую вы хотите поставить, а потом
передаете эту информацию вместе с деньгами одному из этих типов из Нижнего
Времени, что сшиваются на вокзале. Многие из них подряжаются в самую
последнюю минуту носильщиками в "Путешествия во времени", так что это совсем
несложно устроить. Этот, из Нижнего, делает за вас ставку и забирает ваш
выигрыш. Вы платите ему небольшие комиссионные и — вуаля! По крайней мере
вы окупаете часть расходов. И что еще удобнее, вы получаете это в Нижнем
Времени, так что можете или обменять это на современные деньги, на которые
ДВВ не может наложить лапу, или купить себе несколько безделушек на память.
Голди подняла свой бокал и повертела его в пальцах, любуясь игрой света
в бриллиантах и сапфирах колец. "Ну давай же, Сэмми! Валяй! Ни один поганый
тип из Нижнего не увидит твоих славных денег". Она скромно улыбнулась и
отпила еще вина с таким видом, будто его решение ее совершенно не касается.
"Пусть как следует заглотит наживку, а потом я скажу ему, что глупый
деревенщина из Нижнего Времени прошел через врата и затенился — пуфф! --
вместе с денежками И пусть потом жалуется начальству, один к одному, он
ничего не докажет, и потом, это же признание в нелегальной игре...
Сэм в последний раз провел мокрым платком по вспотевшему лбу.
— Я так и сделаю, — решительно заявил он. — Скажите мне как?
Голди поставила бокал.
— Если уж на то пошло, я уже договорилась с одним джентльменом,
который сделает ставку за меня в этот заезд В принципе он может поставить и
за вас, на ту же лошадь. Ставки принимаются десять к одному Я собираюсь
поставить десять косых. И через неделю положу в копилку на старость сотню
тысяч чистыми.
Сэм, раскрасневшись от возбуждения, сунул руку в карман и достал пухлый
кошелек. Рот Голди наполнился слюной, и она сглотнула, вертя в руке бокал,
чтобы не выдать алчной дрожи пальцев.
— Сколько... — бормотал Сэм. — Сколько рискнуть поставить? О, черт с
ними, поставлю все.
Мужчина протянул ей британские банкноты: пачка тянула тысяч на пять
долларов — настоящих, американских. Голди снова улыбнулась — ее хищная
душа пела. И тут на столик легла чья-то тень. Оба разом подняли взгляд, и
глаза Голди расширились от удивления.
— Кайнан Рис Гойер?
— Мой приходил, леди, как и обещать. Насчет вашей ставки, леди. Мой
все правильно понять? За этот джентльмен тоже поставить?
Голди зажмурилась, отчего сделалась похожей на сову, потом
спохватилась, не слишком ли у нее округлился рот от удивления, и усилием
воли заставила себя сделать невозмутимое лицо.
— Ну да, все верно, Кайнан. Я просто не ожидала тебя так рано.
— Мой быстро, леди. Все поставить как надо. — Он подмигнул. — Все
деньги.
И прежде чем она смогла открыть рот, он вынул деньги из ее пальцев.
Кайнан поклонился, галантно поцеловал ей руку, потом поклонился улыбающемуся
Сэму, на которого эта шарада явно произвела большое впечатление. Голди не
знала, что ей делать.
Но если Кайнан Рис Гойер воображает, что она выпустит его из виду, он
еще глупее, чем она думала.
Валлиец еще раз поклонился, повернулся и пошел прочь
— С вашего позволения, — торопливо сказала Голди, — нам с Кайнаном
надо еще договориться об одном деле
— Но...
— Не беспокойтесь, мы же с вами будем путешествовать вместе Увидимся у
Британских Врат, Сэм.
Голди пустилась вдогонку за валлийцем, который почти уже скрылся за
углом. Голди прибавила шагу, пронеслась мимо витрин, кафе и пабов "Вокзала
Виктория", увидела далеко впереди его спину и еще наддала ходу.
— Кайнан!
Валлиец нырнул в какой-то паб и растворился в густом сигарном дыму и
алкогольных испарениях. Голди стояла, озираясь по сторонам, пока глаза ее не
привыкли к полумраку, но Кайнана Риса Гойера и след простыл.
— Кто-нибудь здесь видел Кайнана Риса Гойера? — спросила она.
— Он вроде пошел в туалет, дорогая, — крикнул кто-то.
Стиснув зубы, Голди решительно ворвалась в мужскую комнату. Не обращая
внимания на мужчин, поспешно прикрывавших различные части тела и
проклинавших ее в самых замысловатых выражениях, начала она обшаривать
кабинки.
В туалете Кайнана не оказалось.
Она вылетела оттуда, побагровев от ярости.
— ...Ты ни за что не поверишь, — услышала она. — Самая потрясная
семейная сцена из всех, что я видел за всю свою жизнь! Сцепились словно
кошка с собакой — она тычет ему в лицо толстенную пачку денег, а бедный
лопух только лопочет, что это ради нее он дал себя провести...
Голди громко выругалась — и головы сидевших в пабе обитателей
Восемьдесят Шестого повернулись к ней.
— Что-нибудь не так, Голди? — поинтересовалась Рэчел Айзенштайн.
— Все в порядке!
Рэчел пожала плечами и повернулась к рассказчику.
— Надеюсь, после их ссоры для меня найдется работа? Хоть несколько
швов?
Голди свирепо отвернулась от главного врача ВВ-86 и остальных ублюдков,
хихикающих по поводу ее денег.
Этот... этот мерзкий типчик, поганая деревенщина, крыса чертова!
Он вернул эти чертовы деньги жене Сэма!
На всех парах вернулась она в свою меняльную лавку, чтобы без помех
обдумать какой-нибудь новый способ опередить эту жалкую дворнягу, этого
сукина сына Скитера Джексона.
Голди с такой силой захлопнула за собой дверь, что чуть не разбила
стекло болтавшимся на двери колокольчиком. Она плюхнулась в свое кресло за
стойкой и минут пять только и делала, что извергала проклятия. Наверное,
хорошо, что этого не слышал никто, кроме блестящих монет и камней.
Потом, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, она
добавила Кайнана Риса Гойера к списку лиц, с которыми следует серьезно
разобраться. А потом — когда ярость ее поутихла настолько, что перестала
заглушать инстинкт самосохранения, — она старательно вычеркнула это имя из
списка. По причинам, которые для нее — словно нож острый: Кайнан Рис Гойер
находился под персональным — и, надо сказать, надежным — покровительством
Кита Карсона. И после того, как Голди Морран испытала гнев Кита на
собственной шкуре, ей вовсе не хотелось еще раз оказаться лицом к лицу с
рассерженным Кеннетом (Китом) Карсоном, всемирно известным разведчиком
времени и удачливым бизнесменом.
— Будь прокляты все длинноносые разведчики, гиды и ублюдки из Нижнего
Времени — все до одного! — пробормотала Голди себе под нос и постаралась
направить свою злость против одной, многообещающей цели: Скитера Джексона.
Ей надо знать, что он задумал. После того молниеносного нападения
подкупленных ею мальчишек он словно сквозь землю провалился. Голди
побарабанила длинными наманикюренными ногтями по стеклянной столешнице,
вспомнила про кольца, позаимствованные с витрины, вернула их на место и
задумчиво потянулась к телефону. Возможно, она и не выиграла это сражение,
но война еще далеко не кончена.
Все человеческие сообщества, независимо от размера, рано или поздно
вырабатывают те или иные ритуалы, отмеряющие ход времени и напоминающие о
смысле жизни. Под внешне сверхъестественным содержанием эти ритуалы таят
вполне земные цели: они объединяют членов сообщества и способствуют
поддержанию необходимого порядка, помогают выстоять в хаосе повседневной
жизни, отмечают переходы от одной фазы жизни к другой, например, взросление
индивидуума от детства к юности, от юности к зрелости и дальше — к
старости, все в рамках определенной социальной группы, к которой принадлежит
данный индивидуум. Столь велика потребность в этих ритуалах, что они
заложены в нас генетически и передаются из поколения в поколение сквозь
столетия еще с тех времен, когда Люси и ее предки кочевали по жарким
африканским долинам, обучаясь пользоваться орудиями труда и языку во
враждебном мире; в мире, где даже буйная красота природы вселяла в души
наших далеких предков благоговейный ужас; в мире, где страх внезапной смерти
никогда не покидал их.
И люди учились выживанию, трансформируя ритуалы, и они изменялись не
столько физически, сколько духовно. В мире, лишенном ритуалов, люди
создавали новые — так, банды беспризорной детворы терроризировали улицы
крупных городов — и раньше, и теперь, после Происшествия.
И чем беспорядочнее мир, тем сильнее потребность в ритуалах.
Ла-ла-ландия представляла собой самое хаотическое смешение
конфликтующих культур, религий и норм поведения. Даже само прозвище этого
места отражало сумасшедшую природу маленького сообщества торговцев,
профессионалов, блюстителей порядка, медицинского персонала, ученых,
жуликов, служащих туристических фирм, случайно попавших сюда людей из
Нижнего Времени, независимых гидов и самых безумных среди всех --
разведчиков времени, с риском для жизни исследующих новые Врата в прошлое.
С целью поддержания мира и спокойствия администрация вокзала и
представители правительства из Верхнего Времени установили определенные
ритуалы — зашифрованные в своде правил, — соблюдать которые полагалось как
туристам, так и местным жителям. Другие ритуалы возникли сами собой, как
случается всегда, когда люди собираются в более-менее постоянные сообщества
численностью более одного (собственно, ритуалы существуют даже у
отшельников-одиночек, признают они это или нет).
В Ла-ла-ландии существовало два ритуала первостепенной важности:
непрекращающиеся попытки Бюро Допуска к Вратам Времени силой добиться
соблюдения основного правила путешествий во времени ("Да не извлекай прибыль
от путешествия во времени") и столь же неустанные попытки обитателей вокзала
нарушить вышеизложенное основное правило.
Верховными жрецами двух противостоящих сил являлись Булл Морган --
управляющий вокзалом, основной целью которого было поддерживать вокзал в
образцовом, приносящем прибыль порядке, так, чтобы любая душа на нем могла
заниматься чем угодно до тех пор, пока это не нарушает мир и покой, и
Монтгомери Уилкс, старший представитель ДВВ — человек, твердо
вознамерившийся любой ценой добиться соблюдения основного правила
путешествий во времени.
И разумеется, когда Булл с Монтгомери сталкивались рогами, только искры
летели. Это, в свою очередь, положило начало третьему всеобщему ритуалу
Ла-ла-ландии. Известный в народе как "бой быков", этот ритуал сводился к
заключению пари — как больших, так и малых — на исход каждого конкретного
поединка этих двух незаурядных личностей. В своем классическом виде "бой
быков" дарил часы развлечения тем мужчинам и женщинам, которые вольно или
невольно избрали местом жительства Ла-ла-ландию, где электричество горело
под кровлей двадцать четыре часа в сутки, а единственный настоящий солнечный
свет попадал только ненароком, сквозь отворившиеся Врата.
И в этом лишенном солнца, ярко освещенном мире Монтгомери Уилкса все
больше и больше бесило то, что жители ВВ-86 подрывали его авторитет при
каждом удобном случае и заключали доводившие его до исступления пари по
поводу каждого слова, что бы он ни сказал или вообще ничего не сказал, — не
важно. Когда Голди Морран явилась к нему со своим планом избавить вокзал от
Скитера Джексона, он увидел замечательную возможность избавиться разом и от
нее самой — от той, кто, как он потрохами чувствовал, нарушала основное
правило при каждом открытии Врат, но была слишком увертливой, чтобы ее можно
было поймать на этом. Заключив это пари со Скитером — и придя затем к нему,
— она подписала собственный приговор.
Монтгомери Уилкс вознамерился депортировать с вокзала обоих
правонарушителей. Приняв такое решение, он совершил свой собственный ритуал.
Он называл его "строевым смотром". Агенты ДВВ, прикомандированные к ВВ-86,
называли его словами, которые невозможно повторить в приличном обществе.
Облаченные в черные, поскрипывающие при ходьбе мундиры, с волосами,
постриженными на уставную длину (поговаривали, что Монтгомери пользуется
линейкой, проверяя длину волос с точностью до миллиметра), агенты ДВВ,
собравшиеся в кабинете дежурных, вытянулись по стойке "смирно", когда он
вошел — шесть футов роста, сто восемьдесят фунтов мускулатуры, коротко
остриженная рыжая шевелюра, пронзительные зеленые глаза и твердо сжатые
губы, подчеркивающие выражение постоянного недовольства.
Окинув своих агентов взглядом, вселившим в их сердца ужас, он начал:
— Пришло время и вам быть достойными той формы, которую вы носите.
Этот проклятый Вокзал окружил нас, загнал в угол, не давая нам делать
ничего, кроме досмотра багажа и повышения пошлин на те редкие штуки, которые
везут в Верхнее Время. А мы сидим сложа руки и смотрим на то, как всякие
ублюдки воруют бешеные деньги прямо у нас под носом.
В наступившей тишине громко скрипнула подошва, когда он прошелся из
угла в угол. Он резко повернулся и уставился на ближних к нему агентов.
— Довольно!
Резким движением он включил диапроектор и щелкнул переключателем. На
противоположной стене появилось десятифутовое изображение физиономии Голди
Морран.
— Это Голди Морран, торговка камнями и редкими монетами, обмен валюты,
эксперт и мошенница. — Щелкнул переключатель. — Этот, улыбающийся, --
Скитер Джексон. Полагаю, мне не нужно говорить вам, что это за жулик. — Он
грозно откашлялся, пронзив взглядом зеленых глаз ближайшего агента. — И еще
я полагаю, что вы все уже слышали об их маленьком пари.
Ни один из находившихся в кабинете агентов не посмел улыбнуться.
Кое-кого прошиб пот в этих жестких, накрахмаленных черных мундирах — как бы
не выплыли наружу их небольшие ставки на исход данного пари.
— Леди и джентльмены! — Он сложил руки за спиной и остановился
посередине изображения Скитера Джексона, так что пятна света от диапроектора
запестрели на его лице и мундире каким-то безумным витражом. — Мы дадим
этим двоим достаточно веревки, чтобы они повесились. Я по горло сыт уже
этими гадами с Восемьдесят Шестого, живущими так, словно священные правила,
поддерживать которые мы с вами поставлены, не существуют вовсе. Жаль, мы не
можем депортировать их всех и закрыть это гнездо порока, но, клянусь
Господом, поймать этих двоих мы можем! И именно это я и намерен сделать. Я
хочу, чтобы к концу этой недели Голди Морран и Скитер Джексон сидели в
кутузке за мошенничество, воровство и все остальное, что мы сможем им
припаять. Я хочу, чтобы их депортировали в тюрьму Верхнего Времени, где им и
место, или я серьезно задумаюсь о том, почему целый отряд агентов ДВВ не
способен отловить двух мелких ублюдков в замкнутом пространстве. Ясно?
Никто не произнес ни слова Никто даже не дышал — почти. Многие
прощались мысленно со своими пенсиями. И все до единого проклинали судьбу,
сунувшую их на эту службу, на этот вокзал, под начало этого босса.
— Отлично Считайте себя бойцами в бесконечной битве добра со злом Я
хочу, чтобы агенты в штатском прочесали весь вокзал в поисках любого, кто
сможет дать показания против этих двоих Я хочу, чтобы другие агенты в
штатском были готовы к превентивным операциям Если мы не возьмем их с
поличным, клянусь Господом, мы подтасуем им улики! И если я узнаю, что
кто-либо из вас поставил на исход этого пари, на выходные пособия у меня
денег хватит, ясно? А теперь шевелите задницами! За работу!
Агенты в черном поспешили из кабинета получать задания от своих
непосредственных начальников — капитанов, лейтенантов и сержантов
Монтгомери Уилкс остался в пустом кабинете и холодно прищурился на
изображение улыбающегося Скитера Джексона
— Я до тебя доберусь, — тихо сказал он разноцветному изображению на
гладкой стене — Клянусь Господом, я до тебя доберусь И самое время Буллу
Моргану понять, кто здесь действительно вершит закон
Он вышел в Общий зал и решительно зашагал в сторону офиса управляющего
вокзалом.
Глава 8
Подобно большинству Вокзалов Времени, ВВ-86 собрал со всего света
талантливых ученых, лучших в своей области. И Роберт Ли не исключение.
Частные коллекционеры и музеи наперебой старались залучить его, охотились за
консультантом, и количество разоблаченных им безупречных по исполнению
подделок не поддается подсчету.
И неспроста: никто не превзошел, Роберта Ли по части изготовления
подделок оригинальных произведений искусства. При этом работа его была --
почти всегда — совершенно законной. Как туристы, так и представители музеев
все время приносили к нему в мастерскую объекты, с тем чтобы он выполнил их
точнейшие копии, которые затем экспортировались по всему миру как
официальные репродукции с торговой маркой Ли. Однако иногда Роберту Ли --
как и большинству жителей ВВ-86 — смертельно надоедало чистоплюйство ДВВ.
Он обладал исключительно сильным (если не уникальным) чувством
справедливости. И чем пристальнее люди Монтгомери Уилкса наблюдали за его
деятельностью, тем больше его это возмущало — до тех пор, пока это
неизбежно не приобретало таких отчаянных форм протеста, как помощь в
отправке краденых объектов в Верхнее Время (разумеется, после того как
похитители давали ему возможность сделать копию).
Но даже и в этом случае "украденная" вещь чаще всего возвращалась
разведчиками туда, где ей полагалось находиться, хотя прежде он опять-таки
делал с нее репродукцию. И совсем уж редко объект, попавший к нему на
рабочий стол, был так оглушительно прекрасен, так уникален, что он просто не
в силах был противостоять искушению. Он восторгался фарфором эпохи Минь, но
от античной бронзы мог просто сойти с ума. Поэтому в тайне от ДВВ — да и от
всех других, если на то пошло, — Роберт Ли содержал персональный сейф
размером со спальню, в котором хранил свои самые ценные экземпляры. Его
коллекция античной бронзы не уступала собранию Лувра и уж наверняка
превосходила собрания коллекционеров из Верхнего Времени, обладавших куда
большими средствами, чем он.
Некоторые вещи просто нельзя продавать.
К таким вещам относилась, во-первых, античная бронза; во-вторых,
друзья.
Голди Морран была, говоря откровенно, жадной стервой, которая продала
бы свои зубы, если бы за них хорошо заплатили, но все же она была другом и
одним из немногих людей на земле, чье знание камней и редких монет могло
сравниться с его собственным. За долгие годы их знакомства Голди оказала ему
парочку услуг, раздобыв для него вещи, по которым его сердце давно уже
томилось, так что втайне он даже восхищался ее способностями.
В отличие от Кита Карсона он никогда не пытался обыграть ее на
бильярде, зная свои недостатки так же хорошо, как свои сильные стороны.
Кроме того, он хорошо сознавал, что при той жизни, которую ведет Голди, для
нее нет ничего святого. Поэтому, когда она вошла к нему в кабинет, Роберт Ли
застегнул свои карманы, запер все ящики и дверцы, до которых мог дотянуться,
не сходя с места, и изобразил на лице самую задушевную улыбку.
— Ба, Голди, что это привело тебя сюда? Она кивнула и положила на стол
карбункул с резной гранью.
— Что ты думаешь об этом? Он с любопытством посмотрел на нее, потом
взял камень и достал свою лупу.
— Гм... очень мило. Чрезвычайно искусное изображение статуи из
Большого Цирка, и я не видел еще лучших изображений поворотных столбов. Кто
подделал эту вещицу для тебя?
— Вот ублюдок! — возмутилась Голди, всем своим видом изображая
оскорбленную добродетель. — Как ты догадался?
Он только печально посмотрел на нее из-под насупленных бровей.
— Ладно, — фыркнула Голди. — Но это хоть может обмануть большинство
людей? Даже разборчивого коллекционера?
— О, несомненно. Если только, — он улыбнулся, — они не наймут
кого-нибудь вроде меня, чтобы проверить ее подлинность.
— Удвой то, что я говорила тебе. Нет, утрой. Сколько это будет?
Роберт тихо усмехнулся.
— За молчание? Или за поддельное свидетельство о подлинности?
— И то, и другое, ты, бессовестный...
— Голди! — В голосе его прозвучала обида любовника, оскорбленного
недоверием госпожи его сердца.
— Роберт, ты в долгу передо мной. И я в отчаянном положении.
— ДВВ глаз с меня не сводит. Ходит слух, что Монти собирается
прищучить и тебя, и Скитера.
Голди умела ругаться более изобретательно, чем любой другой известный
Роберту Ли человек, — а ведь он был знаком со всеми разведчиками времени,
работавшими с ВВ-86.
Роберт слишком хорошо знал Голди, чтобы похлопать ее по руке, но
какое-то сочувствие проявить все же стоило.
— Ну конечно, я не сомневаюсь, что ты всегда можешь отравить Уилкса,
но мне кажется, тебе проще постараться несколько дней держаться подальше от
всех незнакомых тебе людей. Вокзал кишит переодетыми агентами.
Глаза Голди угрожающе вспыхнули.
— Скажи, Булл знает об этом? Если ДВВ действует исподтишка, они
превышают свои полномочия, и уж Монтгомери Уилкс не может не понимать этого.
Прежде чем Роберт успел ей ответить, в кабинет вошел Кит Карсон.
Походка его была на первый взгляд ленивой, но на поверку поразительно
быстрой.
— Привет. Новость слышали?
— Какую новость? — поинтересовалась Голди, не в силах скрыть
волнение.
Кит усмехнулся и подмигнул Роберту.
— Свидетели, на которых можно положиться, утверждают, что крики было
слышно даже сквозь шумоизолирующую стену.
— Булл и Монти? — спросил Роберт, заметно оживившись. — Говорят, на
этот раз Монти слишком много себе позволил.
— Не то слово, — рассмеялся Кит. — Ни за что не догадаетесь, что
сделал Булл.
— Искупал его в пруду? — спросила Голди, осторожно накрыв резной
карбункул рукой. Понятие "искупать в пруду" восходило к тому случаю, когда
Марго вышла из себя от приставаний какого-то мультимиллиардера, питавшего
слабость к рыжим нимфеткам. Марго действительно швырнула его в пруд с
рыбками.
Кит громко расхохотался. Роберт Ли не сомневался, что Голди не случайно
напомнила Киту Карсону о том инциденте. И о том, какой вопль поднял этот
старый мокрый козел, угрожая засудить всех и вся.
К счастью, Булл Морган настоял на том, чтобы дело вышеупомянутого козла
рассматривалось там, где произошло нападение, вслед зачем объяснил, что ни
одному адвокату при исполнении служебных обязанностей не разрешается совать
нос на ВВ-86. Так, мол, лучше для всех.
Но конечно, то, как выглядела и двигалась Марго...
Вряд ли чувака можно было винить в том, что он попытался... Не всем же
везет так, как Малькольму.
Кит с видом заговорщика подался вперед.
— Неплохое предположение, но мимо.
Слушатели Кита, сами того не осознавая, тоже подались вперед. Кит
ухмыльнулся.
— Булл Морган распорядился, чтобы Майк Бенсон посадил старину Монти
под арест. Сунуть его в камеру в компанию к семнадцати алкашам, полудюжине
дебоширов и трем побитым молью ворам, настолько неуклюжим, что позволили
поймать себя.
— Что???
Этот вопрос прозвучал как бы стереофонически, с двух сторон
одновременно; голос Голди сорвался при этом на визг.
Ухмылка Кита осветила его худое усатое лицо подобно дьявольскому
фонарю-тыкве с Хэллоуина.
— Вот именно. Похоже на то, что во время их беседы в кабинете Булла
насчет предела полномочий досада и чувство приверженности букве закона Монти
подстегнули его к... гм... скажем так, к нападению.
Роберт Ли поперхнулся:
— Монти? Ударил?? Булла??? И он еще жив?!
— Ох нет, — рассмеялся Кит; глаза его озорно блестели. — Нечто
получше. Монти напал на любимую фарфоровую статуэтку Булла, на трофейного
Бессмертного Элвиса. Ну ты наверняка помнишь ее, она стояла у него на столе
много лет, словно Будда какой-нибудь, с тех пор как он... гм...
позаимствовал ее в новоорлеанском борделе.
Глаза Голди сделались круглее карбункула, который она пыталась укрыть
от острого взгляда Кита.
— Он разбил Элвиса?
— Они до сих пор выдергивают осколки из стены. И потолка. И ковра.
— О Боже, — хрипло произнес Роберт зажмуриваясь. — Ты хоть
понимаешь, что это означает?
— А как же! Открытие сезона охоты на агентов ДВВ, равно как и на
сотрудников безопасности вокзала. Драки уже начались. Мне показалось, стоит
вас предупредить. Некоторое время здесь будет довольно горячо. Да, еще одно,
напоследок... — Он подмигнул Роберту. — Тот карбункул, что ты пытаешься
спрятать, слышишь, Голди? Забудь и думать о том, чтобы продать его той
славной юной штучке, которая попросила тебя найти ей такой. Она новенькая на
службе у Монти.
Голди разинула рот. Роберт ухмылялся. Киту редко удавалось застать ее
вот так, врасплох. Потом Голди спохватилась и закрыла рот.
— Пожалуй, я обойдусь без вопросов, — сказала она со всем
достоинством, на какое только была способна. — Всего доброго, джентльмены.
Она забрала свой карбункул и ушла.
Роберт с любопытством посмотрел на Кита.
— Эта девица, о которой ты говоришь... Она правда работает у Монти?
— Будь я проклят, если знаю точно, — усмехнулся Кит. — Но она ходит
и разговаривает как ДВВ, при всех ее кружевах, духах и глазках, которые она
строила Скитеру Джексону. Он прячется каждый раз, когда видит ее. И я еще не
помню случая, чтобы этого парня подвел нюх на копов в штатском.
— Похоже, ты прав, — хихикнул Роберт. — Бедный Скитер. Бедная Голди.
Ну и паутина.
— Ну, если уж на то пошло, они сами ее сплели, разве нет? Мне просто
не нравится мысль о том, что ДВВ бросило свои силы на то, на что их
юрисдикция не распространяется. Пусть себе занимаются своими пунктами
проверки, а мы будем заниматься своими делами. С проблемами вроде Голди и
Скитера мы как-нибудь разберемся сами.
Роберт Ли расхохотался, вспомнив о том, как Кит "разобрался" со
Скитером в том, что касалось его собственных семейных проблем. Парень до сих
пор становился ниже травы, стоило Киту оказаться поблизости.
— Когда приезжает Марго? — не удержался он от вопроса.
На лице Кита засияла его известная на весь мир улыбка.
— В следующее же открытие Первого зала. Малькольм берет ее в Денвер.
— Да, я слышал.
— Послушай, хоть что-нибудь здесь можно сохранить в тайне?
— В Ла-ла-ландии? — хихикнул Роберт Ли. — Спустись на землю, Кит.
Эй, а вот и клиент.
Кит повернулся и вышел, пропустив внутрь девушку. В дверях он
задержался, сделав Роберту выразительный знак: "Поосторожнее с этой
девицей!" — и зашагал по Общему залу, весело насвистывая что-то. Роберт Ли
пристально рассматривал туристку, пока она глазела на антикварную мебель,
привезенную из Лондона Нижнего Времени, а потом на стеклянный стеллаж,
уставленный нефритовыми божками.
— Могу я чем-нибудь помочь вам? — вежливо спросил ее Роберт.
— Привет. Я как раз думала, не поможете ли вы мне? Мне хотелось бы
купить что-нибудь папе на день рождения, а он с ума сходит по римским
безделушкам. И он ужасно увлекается спортом. Поэтому когда эта торговка
камнями показала мне обалденную гемму с вырезанным на ней Большим Цирком...
— Она похлопала ресницами в дюйм длиной, оставив конец фразы висеть в
воздухе. Она была вся в кружевах, духах и строила глазки. И голос ее
сладостью и коварством не уступал меду тысячелетней выдержки. Но Кит все
верно сказал: она держалась как опытный агент, и в этом медовом голоске
угадывались-таки нотки, говорившие Роберту: "Да, Монти их здорово вышколил,
это точно. Эта детка жаждет крови".
Роберт Ли сложил руки на животе и принялся ждать продолжения. От бабки
по материнской линии, китаянки, он унаследовал некоторые характерные черты
внешности, которых не заглушила даже скандинавская кровь его матери; при
необходимости ему удавалось оставаться непроницаемым. Эта тактика,
безотказно действовавшая с другими клиентами, и ее несколько вывела из себя:
во всяком случае, она заметно покраснела на мгновение, прежде чем совладала
с собой.
— Понимаете, я надеялась, что вы сможете подсказать мне... чтобы я
была уверена в том, что плачу за нее правильную цену.
— Я торгую антиквариатом, — скромно сказал Роберт, — и разбираюсь
немного в мебели, а также интересуюсь южноамериканским нефритом, но не
претендую на познания в области оценки драгоценных камней.
— Но у вас на витрине знак МФОИВУ, — выпалила она, словно хорошо
знала то, что требуется для того, чтобы стать официальным представителем
МФОИВУ.
— Боюсь, милая леди, оплата моей консультации будет пустой тратой
денег.
— Оплата консультации?
— Разумеется, ведь мое время и услуги стоят денег. Это не противоречит
правилам МФОИВУ, а зарабатывать на жизнь-то надо. — Он вежливо улыбнулся.
— Боюсь, тысяча долларов за слова "Я не знаю" будет слишком обременительна
для особы чувствительной, каковой, полагаю, вы являетесь. Вы наверняка ведь
получили уже такой ответ у кого-нибудь из здешних торговцев камнями? Глаза
ее подозрительно прищурились.
— Все порекомендовали обратиться к вам.
— Разумеется, я буду рад постараться, но не забывайте, мне нужно
блюсти свою репутацию. Подумайте, что станет с ней, если я оценю камень
неверно. Обманутыми окажетесь вы, обманутым окажется нынешний владелец
геммы, и никто больше не будет доверять моим суждениям. Я знаю предел своим
возможностям, милая леди, так что я не хочу подвергать свою репутацию такому
испытанию, о котором вы просите.
Она сжала губы. Он буквально видел в ее глазах мысль: "Ты замешан во
все это, ублюдок, ты по уши в этом, а я не могу этого доказать..."
— Спасибо, — коротко бросила она. Все ее обаяние и воркование куда-то
делись. — Надеюсь, день у вас будет удачный.
"Черта с два ты надеешься, девочка!" Тем не менее Роберт мило
улыбнулся.
— И вам желаю того же. И вашему батюшке. Да будет день его рождения
отмечен свободой, которую он заслужил своими земными трудами.
Какое-то мгновение ему казалось, что она сорвется и заорет, что
Монтгомери Уилксу недолго сидеть в каталажке, но она сдержалась. Она только
вышла из его кабинета, выпрямив спину, как на парадном плацу. "Такая
молоденькая, — вздохнул Роберт, — а этот кретин Уилкс ее уже портит. Прямо
умственный запор какой-то у этого идиота". Потом он напомнил себе о том, что
ДВВ — в какой бы привлекательной обертке ни преподносился — остается
врагом, и озадачился несколькими телефонными звонками. У него были друзья,
которых стоило предупредить, пока эта маленькая штучка не заявилась к ним.
Она явно жаждала крови Голди.
Роберт Ли продавал самые разные вещи за самую разную цену.
Но он никогда не продавал друзей. Даже если этот друг — такая змея
подколодная, как Голди Морран. То, что она продала бы его с потрохами при
малейшей возможности, еще не означало, что он жаждал наказать ее за
беспринципность или там за плохие манеры. И ведь было еще кое-что, чего
агенты ДВВ никак не могли уразуметь. Во всяком случае, те, которых вышколил
Монтгомери Уилкс. Иногда Роберт просто не мог понять, что же движет этим
типом....
