страница №1
Марьян Беленький. Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
© Copyright Марьян Беленький, 2006
Date: 25 Sep 2006
Роман
http://belenky.livejournal.com
17 июня 1991 года на перроне киевского вокзала стояла большая толпа.
Меня провожали в Израиль. Была там редакция юмористической газеты "Блин",
артисты , писатели - много хороших людей. Песни пели, анекдоты рассказывали.
Я уезжал в Новую жизнь, будучи довольно, по киевским меркам, известным,
относительно, для советских времен богатым, преуспевающим, и т. д. К тому же
здоровым и женатым.
Мог ли я предположить, что уезжал от интересной, веселой, обеспеченной
, беззаботной жизни в нищету, горе и одиночество?
Мог ли я, беря деньги "в тумбочке", не считая, предположить, что я
каждый месяц буду мучительно думать, у кого бы одолжить сто шекелей на
проездной, и что я буду делать, если хозяин меня выгонит на улицу за
неуплату за квартиру?
Мог ли я думать, что после сольных ежемесячных концертов в киевском
театре, единственным моим уделом в Новой жизни станет мытье задниц выжившим
из ума старикам ради куска хлеба?
Так чувствует себя любимый ребенок, у которого внезапно погибли
родители и он оказывается в чужой семье, где его попрекают каждым куском и
заставляют за всеми мыть унитаз, а торт и фрукты своим детям дают, а ему
нет. И он рыдая ночью в подушку,вспоминает папу и маму.
Так чувствует себя человек, которого пригласили в ресторан , и он видит
шикарный стол, с хрусталем, цветами и деликатесами. Затем идет звонить по
своим делам в холл, а когда возвращается - видит сплошные объедки, все
что-то сосредоточенно жуют, потупив взор долу и держа руки за спиной...
Так чувствует себя главный пахан, которого весь лагерь боялся, и вдруг
его внезапно опустили и превратили в последнее чмо, и он должен подставлять
задницу каждому, кто подойдет.
Мог ли я предположить после выступлений в концертах с Хазановым и
Кларой Новиковой, что мне придется искать хлеб на мусорках и воровать
помидоры на базаре, чтобы с голоду не сдохнуть?
Что моим уделом станет не большой зал Дворца наций в Иерусалиме, а
койка в психбольнице, куда я попал после попытки повеситься после очередного
увольнения с работы, после того, как в очередной раз мне не заплатили
зарплату за три месяца?
- Все устроились, кроме тебя, - говорили мне.
Все устроились - не обладая никакими талантами, ни даже знанием иврита
- все устроились в каких-то конторах, партиях, редакциях, в сохнутах,
сионистских форумах, амутах, джойнтах, библиотеках, обществах борьбы за
права рыжих, объединениях выходцев из Конотопа ...
Казалось, все они знают какую-то тайну, которая мне недоступна. Тайну
устройства в новой жизни.
Фотографии из альбома
Это я - неуклюжий очкастый еврейский мальчик с Подола,
который жутко боялся уроков физкультуры
и мечтал прочитать все книжки.
Правда, вскоре я понял, что это нереально -
Ведь если я прочитаю все книжки,
что я буду делать дальше?
А это я сижу инженером в сраной конторе за сто рублей в месяц ,
каждый день мечтаю, чтобы начальница заболела,
и можно будет вместо дурацких проектов почитать книжку.
А это я - на колокольне Киево Печерской лавры.
Каменщик-реставратор
Залезешь утром - весь Киев перед тобой,
и писаешь на всех с 90-метровой высоты...
Это я выступаю в концерте Хазанова.
Сто рублей - за пять минут выступления.
Это - с Кларой Новиковой на какой-то актерской тусовке.
Это - мой фельетон в "Правде", прости Господи.
На следующий день после публикации
в корпункте на Крещатике
давали сто рублей.
А это уже здесь.
Я мою задницу выжившему из ума старику
- 18 шек. в час на дороге не валяются.
А это - в тот же вечер - с Кишоном,
на банкете по поводу вручения ему госпремии.
Унесенных оттуда продуктов на неделю хватило.
Смокинг не застегивается - пузо торчит, зараза!
Я уже написал жалобу портному в Лондон.
Это я в районном клубе пенсионеров выступаю.
Все 5 зрителей остались довольны.
Зато моих фотографий из тюрьмы и из больницы
пока нет, слава Богу.
С моих похорон тоже нет пока.
Кстати, приходите - будут интересные люди.
x x x
Одно из моих первых детских воспоминаний - огромная, до неба гора книг.
Эта гора книг была макулатурой, подготовленной для переработки. Родители
после института распределили на бумажную фабрику в г. Коломые. Помню
порубленные топором пополам коричневые томики (1953 год - Берия?) По этой
горе я лазил, когда еще читать не умел, только картинки рассматривал. В
Коломые в саду и на улице говорили на польско-украинском суржике:
"Ваше децко, файно пани Сорока, бардзо мондре, цо до мне, аж як вельми,
але ж цо то з него бенде - еден пан Буг веда". (Сорока - Мозырская - фамилия
моей матери).
А вот еще картинка, оставшаяся в памяти - дождь, в луже валяется
портрет Сталина в парадной форме и сапогах, по нему идут прохожие и каждый
норовит Вождю на лицо наступить. А в моем букваре (1957) еще было "Ленин и
Сталин друзья. Ленин и Сталин - братья".
Когда мне было пять лет, у меня была мечта - я хотел прочесть все
книги. Но когда мне исполнилось шесть, я уже понимал, что это нереально -
если я прочту все книги, что я буду делать дальше?
В детстве я представлял себе рай в виде большой библиотеки, а на вопрос
"Кем ты хочешь быть?" представлял себе такую работу, на которой можно читать
книги и получать за это деньги.
Когда я стал взрослым, у меня появилась другая мечта - не ходить на
работу. На работу не ходят творческие люди. Петь, танцевать, рисовать,
играть я не умел. Оставалось писать. Роман писать долго и скучно, поэтому я
стал писать короткие рассказы. За первый опубликованный текст я получил два
рубля, и прошло десять лет прежде, чем мне стали платить за рассказ сто
пятьдесят. Но как только мои тексты стали исполнять Хазанов и Клара Новикова
и печатать от Таллина до Южно-Cахалинска, жена заявила, что ни при каких
обстоятельствах в СССР рожать не будет. Надо уезжать.
Вечер
Тексты уложены в папку.
Концертные очки (стекла противорефлексные, противотуманные,
противоугонные),
Белая концертная майка, белые концертные трусы,
белые концертные презервативы - мало ли....
Душ горячий, холодный...
Бритье, уши, нос, одеколон...
Зубы вычистить, а то чеснока нажрался, через микрофон пойдет ...
Перчатки белые лайковые, рубашка с отогнутыми уголками.
Бабочка... эта, с серебряной нитью.
Смокинг, тушь для ресниц,
зеркало большое, зеркало маленькое,
пакет с лекарствами.
Главное - не выйти на сцену с расстегнутой ширинкой
- вечный кошмар артиста.
Пояс под смокинг... Черный, серебряный, фиолетовый?
Пузо ... куда б его сунуть, чтоб не так заметно ....
Все, больше никогда ничего не ем!
Жаль только, что никаких выступлений в ближайшие годы не предвидится...
Разделся, лег спать.
И так - каждый вечер.
x x x
В 17 лет я купил в магазине "Дружба" учебник польского языка Дануты
Василевской. Поражал даже его внешний вид - он состоял из отдельных
тетрадок, чтобы не таскать всю книгу. Поскольку украинский у меня - родной,
через полгода я уже читал польскую прессу. И чем больше я ее читал, тем
больше ненавидел соввласть.
Им почему-то социализм не мешал приглашать к себе "Роллинг стоунс",
носить джинсы, играть джаз, публиковать анекдоты, гороскопы, тусоваться ,
спотреть свежие западные фильмы и слушать музыку. Там кипела Жизнь.
На фоне сплошной вони совковой прессы - польская была сплошным
праздником.
Полстраницы - на пленум ЦК ПОРП, а все остальное - интересное!
В маленькой Польше была уйма разных изданий - "Виднокренги", "Пшекруй",
"Шпильки" с откровенным сексуальным юмором, "Панорама", "Политыка", журналы
"Джаз" и "Джаз форум", "Кобета", "Свят Млодых", "Доокола свята", где были
подробные репортажи из Израиля с фотографиями.
И женский журнал у них назывался не "Работница" , а "Урода"
("Красота").
Могла ли на обложке самого прогрессивного советского журнала появиться
настоящая Голая Жопа с опубликованной на ней рекламой подписки?
Или скажем, карикатура на обложке "Шпилек" - дорожный знак "Осторожно,
дети!" Мальчик бежит за девочкой и у него член стоит.
У советских людей никаких членов не было, они рождались непосредственно
от постановлений ЦК КПСС
Для меня эта Жопа была символом Иной Жизни,
Даже журнал "Пшиязнь" про СССР у них был интересным - они писали про
подпольные советские рок группы, про еврейский театр в Вильнюсе, про
московских хиппи.
В 70-х годах поляки издавали все - Джойса, Кафку, ФРейда, Юнга, Ромена
Гари, нео и пост фрейдистов, западную психологию и философию, пособия по
сексу, альбомы художников.
А в Киеве в те годы было запрещено все, кроме естественных
отправлений...
СV
Катались мы как-то с Колей на яхте:
http://www.ljplus.ru/img/b/e/belenky/nicolay.jpg
И я ему говорю:
- Я, знаете ли, не люблю церемоний. Напротив, я даже всегда стараюсь
проскользнуть незаметно. Но никак нельзя скрыться. Только выйду куда-нибудь,
уж и говорят: "Вон Беленький пошел":
http://www.ljplus.ru/img/b/e/belenky/belenky.jpg
А один раз меня даже приняли за Жванецкого. Русские на центральной
улице Иерусалима становились во фрунт и просили автографы. После один
артист, который мне очень знаком, говорил:
- Ну, мы тебя, братец, совершенно приняли за Жванецкого.
С хорошенькими актрисами знаком - Клара Новикова, Хана Ласло ...
От женщин, поверите, прямо-таки отбою нет.
Я ведь с актрисами вот с такого возраста работаю:
http://www.ljplus.ru/img/b/e/belenky/rebenok.jpg
Я ведь тоже разные монологи... И в журналы разные помещаю. На
болгарском, латышском, сербском, американском - всего и не упомнишь:
http://www.ljplus.ru/img/b/e/belenky/blg.bmp
http://www.ljplus.ru/img/b/e/belenky/dadzis---o.bmp
http://host.sezampro.yu/aforizmi/etna/etna58/d4.htm
http://www.donstalens.com/fun/satira/pesme_01.php
Литераторов часто вижу. С Эфраимом Кишоном:
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%B8%D1%88%D0%BE%D0%BD_%D0%AD%D1%84%D1%80%D0%B0%D0%B8%D0%BC
на дружеской ноге. Бывало, часто говорю ему "Ну что, брат Кишон?" "Да
так, брат, - отвечает, бывало, - так как то все". Большой оригинал. Я его
всего перевел, даже то, что он не писал. И надо признаться, мои переводы
куда лучше оригинала. Часы мне свои подарил, хотел свою виллу в Афеке на
меня переписать, но я отказался - что мне - жить негде, что ли?
Давеча специально ко мне главный редактор "Нью Йорк Таймс" прилетал на
личном вертолете. Стоял передо мною на коленях, умолял что-нибудь для него
написать и размахивал чеком на миллион долларов. Ну я его прогнал. У меня
этих милионов видимо- невидимо...У вас, кстати, 20 шекелей не найдется? В
дороге совершенно поиздержался.
Моих, впрочем, много есть сочинений, я уж я и названий даже не помню. И
все случаем - я не хотел писать, но в министерстве культуры говорят:
Пожалуйста, братец, напиши что-нибудь. А то госпремию давать некому,
хоть плачь.
Думаю себе: "Пожалуй, изволь братец!" И тут же в один вечер, кажется,
все написал, всех изумил:
У меня легкость необыкновенная в мыслях. Я им всем поправляю статьи.
Мне "Вагриус" дает за это 40 тысяч в месяц. Долларов, разумеется. Я,
признаюсь, литературой существую:
http://gesharim.org/books/?books_id=247
http://gesharim.org/books/?books_id=319
http://gesharim.org/books/?books_id=47
http://gesharim.org/books/?books_id=50
http://gesharim.org/books/?books_id=51
У меня дом первый в Иерусалиме. Так уж и известен: дом Марьяна
Беленького. Сделайте милость, господа, если будете в Иерусалиме, прошу ко
мне, у меня ведь тоже литературные тусовки бывают:
http://www.ljplus.ru/img/b/e/belenky/zilindr.jpg
Я ведь в самом центре живу. Блеск, шик, просто не говорите! Борщевой
концентрат в баночке прямо на пароходе приехал из Одессы. Я всякий день на
тусовках:
http://www.ljplus.ru/img/b/e/belenky/azov_-lezinsky-_-belenky.jpg
Слева изволите видеть Марка Азова - много лет для Райкина писал, затем
- писатель Михаил Лезинский. Канотье прямо из Венеции, поклонницы передали:
http://www.ljplus.ru/img/b/e/belenky/hilda.jpg
Там у нас и компания составилась - главный редактор "Таймс", главный
редактор "Пари матч", главный редактор газеты "Наш Иерусалим" и я.
Возвращаешься , бывало, к себе в каморку за 250 долларов в месяц... что ж я
вру, я и позабыл, что у меня трехэтажная вилла с бассейном в Герцлии Питуах.
В джакузи - личный спасатель от министерства культуры. То есть не от
министерства меня спасает, а от ... сами понимаете:
А любопытно взглянуть ко мне в переднюю, когда я еще не проснулся -
главные редактора газет и журналов со всего мира толкутся и жужжат там как
шмели. Мне и на пакетах пишут "Лауреату Нобелевской премии Израиля":
Один раз я даже управлял министерством культуры. И странно: министр
уехал, - куда уехал, неизвестно. Ну, натурально, пошли толки: как, что, кому
занять место. Многие находились охотники и брались, но подойдут, бывало -
нет, мудрено. Кажется, и легко на вид, а рассмотришь - просто черт возьми! И
в ту же минуту по улицам курьеры на мотороллерах - курьеры, курьеры,
курьеры, можете себе представить - 35 тысяч одних курьеров.
- Каково положение?- я спрашиваю. "Марьян , ступайте министерством
культуры управлять". Я признаюсь, немного смутился - вышел в трусах: хотел
отказаться, но думаю - дойдет до Ольмерта, ну и биография тоже... "Извольте
господа, я принимаю должность, я принимаю, говорю, так уж и быть, только уж
у меня - ни ни ни!.. Уж у меня ухо востро! Уж я!":
http://www.ljplus.ru/img/b/e/belenky/globus.jpg
И точно, бывало, как прохожу через министерство, просто землетрясенье,
все чиновники прекращают кофе пить, все дрожит и трясется как лист. О! Я
шутить не люблю. Я им всем задал острастку. Меня даже комиссия Кнесета по
культуре боится. Да что в самом деле? Я такой! Я не посмотрю ни на кого... я
говорю всем: "Я сам себя знаю, сам". Я везде, везде. В канцелярию Ольмерта
каждый день на бронированном "Мерседесе" езжу, со встроенным баром, ванной и
туалетом. Мне завтра же дадут социальную квартиру на Брайтоне как почетному
инвалиду репатриации ...
Ну, заболтался я тут с вами. Надо бежать мыть старикам жопы. 18 шекелей
в час на дороге не валяются.
x x x
В Москве жил мой дядя - брат матери. Мы поехали к нему, мне было лет
11.
- С Мариком надо что-то делать - он так поет
(в смысле разговаривает с еврейской интонацией), - сказал он. А что я
мог сделать - у нас на Подоле все так говорили -и русские, и евреи. Даже
учительница Полина Ароновна. " Я знаю? Шо такое? Ай, бросьте , шо вы тут
мине рассказуете". Подол 50-х годов - это была та же Одесса, тот же Бабель.
И мать стала со мной бороться, прививая мне интонации литературного
языка и выбивая еврейщину.
Когда я впервые увидел по ТВ "Тетю Соню", я был в ужасе. Это было как
то, что я выдавливал из себя по каплям всю жизнь. Я уже привык к тому, что
"жидовщины", еврейских интонаций, еврейского акцента, надо стесняться, как
дурной болезни, а не выставлять это напоказ.
Я позвонил Кларе и попытался уговорить ее этого не делать.
- Ты себе не представляешь, что творится, - сказала она, - тетя Соня
жутко популярна. Меня всюду приглашают выступать в этом образе. В Америке
все просят тетю Соню!
Тетя Соня пошла в народ, я уже был здесь, а ее продолжали дописывать.
Меня до сих пор спрашивают, почему я не использую этот образ.
Автобиографическое
Если вдруг один сатирик
к вам случайно забредет
И откроет холодильник
И без спросу все там съест,
То должны тогда вы твердо
Помнить правило одно -
Впредь сатириков подобных
К вам в квартиру не пускать.
x x x
Если кто-то по бульвару
В красной бабочке с жилеткой,
В белом шарфике из шелка,
И в цилиндре, и в перчатках,
Но в сандалиях и шортах
Просто вышел погулять.
И себе под нос бормочет
Никого вокруг не видя,.
Ничего вокруг не слыша -
У меня большая просьба -
Расскажите всем знакомым,
Чтоб они своим сказали,
Чтоб его не обижали -
Это Беленький Марьян.
Мой первый гонорар за выступление
Я закончил школу, и работал учеником токаря на заводе . В Киев приехала
бригада "12 стульев" Литгазеты. Тогда они были в зените славы, и никому не
известный Хазанов исполнял монолог про кулинарный техникум. Выступали они в
ДК "Пишевик" на Подоле. Перед началом я подошел к Веселовскому и дал ему
несколько текстов.
Они сидели все в президиуме и тут была записка из зала,что только
московских печатают. А Веселовский как раз читал мои мат-лы. Я видел, он
толкал Александра Иванова, и они оба смеялись. Только я думал, что смеялись
они над наивным провинциалом, который принес им такие халтурные тексты. И
тут он вызывает меня читать свой текст - мол, не только московских
публикуем. Я вначале не поверил. Для меня это было совершенно неожиданно, я
покраснел, испотыкаясь вышел на сцену и запинаясь прочел текст. Веселовский
сказал,что опубликует, и слово сдержал.
Это был рассказик о том, что писатели, которые ничего не пишут,
экономят леса и бумагу , и им нужно присваивать звание "Отличник
целлюлозно-бумажной промышленности". Один ненаписанный роман - это
невырубленный гектар леса.
После концерта Веселовский дал мне 5 рублей и я где-то расписался. Я
так полагаю, что дал он мне свои, ибо в советское время такого не
позволялось - без оформления, без ничего.
И я шел домой, сжимая в руках эту пятерку. А а следующий день мама
послала меня на Житний базар и я купил на эти 5 рубле половину индейки и
мать испекла ее в духовке с яблоками.
Это было мое первое выступление и первый гонорар.
Потом, много лет спустя, когда Хазанов платил мне 100 руб. за
пятиминутный выход, в то время, когда инженер получал 120 в месяц, это на
меня уже не производило того впечатления, как та, первая пятерка.
Сегодня провожаем мы в последний путь
Известного сатирика Марьяна
Он человек был в полном смысле слова.
И никому не дела зла.
Как жаль - его мы не ценили.
Сейчас, конечно, его мы переиздадим
Огромным тиражом,
Но где мы были раньше?
Прошу, товарищи, сдавать пожертвования,
А то от минкультуры хрен дождешься.
Поставим памятник ему
на рынке Маханей Иегуда,
Куда он так любил ходить.
И покупал там пастраму индюшечью
по 10 шекелей за пачку 300 г.
Ее поджаривал он с луком
На медленном огне,
И смешивал с лапшою отварной,
Поджаренной затем на сливочном,
(для соблюдающих кашрут - оливковое)
Добавив зелени укропа и петрушки.
И щепоть свежесмолотого перца.
Потом неплохо все это в духовке подержать,
Залив яйцом.
И после лишь чесночка толченого добавить.
Вот завещание покойного:
"Завещаю я всему еврейскому народу
Есть, и пить, и веселиться
И в голову не брать.
А все арабы пусть идут на ..."
(дальше нецензурно).
Так выполним завет покойного. Лехаим!
Ведь текст его включен был в сборник
"500 жемчужин поэзии всемирной":
http://leonidfilatov.narod.ru/books/sb5.htm
(Меж Маргаритою Наваррской
И Нгуен Хуй Чаем)
На что покойный отозвался так:
"Я - под одной обложкой с Шиллером и Данте,
Но банк не принимает их в гаранты".
...Ну, а теперь пора нам расходиться - нас ждут дела.
Прощай, наш друг! Память о тебе
Надолго сохранится.
А может, нет. Хрен его знает.
Наш Двор
В Нашем Дворе жили дворовые голуби и дворовые собаки, дворовые дети и
дворовые старухи, дворовые сумасшедшие, дворовые авторитеты, и никто никому
не мешал.
Уборных в квартирах не было ни у кого. Душа и ванных тоже. Все ходили в
дворовой туалет. Нужно было несколько раз постучать дверью, чтобы крысы
разбежались, но они не разбегались и шастали по ногам посетителей. Я все
время боялся, что крыса укусит меня за попу, когда я какаю. Крысы жили и во
всех квартирах - с ними боролись, ставили крысоловки, сыпали яд, но это не
помогало. Если бы кто-нибудь тогда сказал, что дворовой туалет с крысами -
это плохо, его бы никто во дворе не понял. Так жили все вокруг. Летом вонь
из туалета распростанялась по всему двору, по квартирам, но к ней так
привыкли, что никто не замечал. Над гниющим мусором в открытых баках
кружились стаи жирных зеленых мух, они залетали в квартиры, в каждой
квартире была липучка, которую нужно было менять каждый день, поскольку за
день она покрывалась мухами.
Обычная жизнь киевского двора 50-х годов. В баню ходили раз в неделю,
зимой носили теплые кальсоны, в которых и спали, и ходили на работу, меняли
их тоже раз в неделю. Как и белье летом, в 30-градусную жару. Дезодорант -
импортный, болгарский, я впервые увидел лет в 20, его не брали - не знали,
что это.
По видимому все - и мужчины и женщины, сильно пахли, особенно летом,
ведь душей в квартирах ни у кого не было. Но поскольку запах этот был
всеобщим, то его никто не замечал.
В 30-градусный мороз сидеть с голой попой в вонючем дворовом туалете
было не совсем приятно - но зимой холодно, летом жарко, что тут поделаешь.
Жизнь.
Рядом с туалетом жила Маня. Она целый день сидела на крыльце, воняла и
тряслась. Мы, дети, любили Маню дразнить - она полагала неприличными слова
"обехеес", " азохунвей" и "мазлтов". При этих словах она воняла и тряслась
еще сильнее и кричала "Мадам Сорокинша!". Мадам Сорокинша - это была моя
бабушка Берта Абрамовна Сорока-Мозырская. Она высовывала голову в окно, и
хулиганы разбегались.
Моя бабушка плохо говорила по-русски и сильно картавила - ее родным
языком был идиш. Я очень стеснялся бабушкиной речи, когда ко мне приходили
друзья. Когда бабушка умерла, мама захотела получить на работе деньги на
похороны, при этом мама строго-настрого наказывала всем, чтобы покойную
называли не Берта Абрамовна, а Бетя Абрамовна - так имя покойной звучало
приличнее.
В доме напротив жил Зюнька-мясник. У него было два увлечения - играть в
карты и еба... любить женщин. Оба эти увлечения съедали большую часть
непомерных мясницких доходов. В Нью-Йорке был Рокфеллер, у нас во Дворе -
Зюнька. Однажды Зюнька привел к себе домой Динку, пышную блондинку с тремя
дочерьми - Элеонорой, Викторией и Илоной. Весь Двор обсуждал достоинства и
недостатки Динки, которая работала продавщицей в молочной и, следовательно,
тоже была далеко не бедной.
Однажды утром Динка пришла к нам позвонить. Я спал, а в другой комнате
Динка кричала моему отцу: - "Даня, не балуйтесь" - и хихикала, при этом по
ее голосу ясно было, что ей хочется, чтобы Даня продолжал баловаться.
Динка и Зюнька уехали в Америку и открыли магазин одежды в Бруклине, на
хорошей стороне улицы. Зюнька нанял негра, потом уволил его, и тому
показалось, что Зюнька его обсчитал. Негр пришел к Зюньке в магазин и
разрядил всю обойму пистолета Зюньке в живот. Зюнька умер тут же.
Семья Любы жила в глубоком подвале. Когда я туда зашел и потом быстро
выскочил у меня была одна мысль: они что, в с е г д а там живут? Там пахло
сырой картошкой, горел днем свет, было очень сыро, но Люба и ее дети делали
вид, что они живут нормально. Люба всегда сидела у входа в подвал на
маленькой скамеечке и ждала сыновей с работы. Когда сыновья привели в подвал
молодых жен, они решили жилищную проблему очень просто - выкопали себе в
подвале дополнительные комнаты.
В нашей небольшой комнате жили: бабушка, дедушка, папа, мама, мой дядя
- мамин брат и я. 7 человек в одной комнате. Я спал на раскладушке и делал
уроки за обеденным столом. Если бы мне кто-то сказал, что так жить плохо - я
бы удивился: так жили в Нашем Дворе все. Никаких неудобств, связанных с
перенаселенностью, я не помню.
В Нашем Дворе были две категории детей - одни - крикливые, сопливые и
агрессивные, от них я старался держаться подальше и никогда не бывал у них
дома. С утра до вечера эти дети болтались во дворе, и родители не обращали
на них никакого внимания. Мои родители не контактировали с родителями этих
детей. Другие дети - хорошие, с которыми я играл и бывал у них дома. Мои
родители дружили с родителями этих детей. Первая категория - это были
русские дети, а вторая - еврейские. В Нашем Дворе меня никогда не били и не
обижали. И даже "жидовская морда" в свой адрес я никогда в жизни не слышал.
В Иерусалиме я вспомнил об этом, когда мы купили квартиру в доме, где
жили только выходцы из стран Востока и несколько русских семей. Марокканские
дети были крикливые, сопливые и агрессивные. С утра до вечера эти дети
болтались во дворе, и родители не обращали на них никакого внимания. Когда я
выходил гулять во двор со своей двухлетней дочкой, этим крысенышам
доставляло огромное удовольствие дразнить и обижать моего ребенка. Когда она
плакала, они смеялись. Один из крысенышей подбегал ко мне сзади, дергал за
штаны, а затем они набрасывались на нас скопом. Моя дочь начала заикаться...
Стоило нам перебраться в ашкеназский Рамот, как этот кошмар кончился.
Машинка
У меня внутри живет машинка, которая делает тексты.
Живет она совершенно самостоятельно от меня.
Машинка полностью подчиняет себе мою жизнь.
Она со мной совершенно не считается.
Она выбирает, с кем мне общаться, куда ходить, что делать.
Машинка подстраивает под себя всю мою жизнь.
Если мне в http://belenky.livejournal.com
кто-то пишет, что я мудак, и тексты мои мудацкие - я не обижаюсь - это
он пишет не мне, а машинке.
Если на тусовке ко мне пробирается человек, чтобы пожать мне руку и
сказать, что он давно читает мои тексты - это он говорит не мне, а машинке.
Машинке дарят книги, приглашают на выступления.
Машинка будет меня ночью, чтобы продиктовать очередную фиговину.
Мое дело - только записать.
Мне, чтобы заработать, надо часами сидеть за переводами, а машинке
платят деньги просто так.
Машинка, зараза, хитрая. Раньше она диктовала мне то, что годится для
Израиля, а потом заметила, что за границей платят намного больше, и теперь
диктует то, что годится для перевода и понятно в любой стране.
Машинка наглая - она рассылает один и тот же текст по десяткам изданий
в различных странах и ухитряется отовсюду получать свои копейки.
Я с интересом слежу за тем, как день ото дня растет ее наглость и как
она сама себе регулярно повышает расценки.
Я молчу - ведь я пользуюсь ее трудами и ее наглостью.
Кто я без машинки? Просто больной одинокий старик.
Я тут, со стороны, понимаю, что у моей машинки - достаточно большая
мощность, она порой обгоняет на шоссе другие машинки, а иногда и взлетает.
Мне жаль тех, у кого такой машинки нет.
Это ведь тоже она пишет.
Музыка Нашего Двора
В детстве я был стихийным антисоветчиком. Благодаря рок-н-роллу. Я ведь
настолько старый, что застал еще добитловскую эпоху...
По радио с утра до вечера пели песни и бренчали на пиани-
но. А в нашем Дворе музыка была совсем другая. У некоторых мальчи-
ков были магнитофоны "Днепр" и они записывали рок- н-роллы...
Эта музыка возбуждала как неприличные картинки
на стенах туалетов и была так же непристойна. Это была музыка в ритме
биения сердца и дыхания. Такой музыки никогда не передавали по радио - ведь
по радио не передают неприличных слов. Это была музыка из
Другого мира - ее можно было слушать бесконечно и под нее хоте-
лось громко смеяться, прыгать, хулиганить и дергать девочек за
косы. Это была музыка из мира, который ежедневно проклинали по
радио и в газетах. Если там такая музыка, значит по радио и в газетах
все врут - нет в Америке никаких безработных и никакой преступности.
Раз И Я догадывался - ОНИ, запрещающие, этой музыки БОЯТСЯ.
Тем более, что источник этой музыки - те самые американские негры, за
которых ОНИ, совки, так переживают.
Если лет в 5 я еще думал - почему же эти американцы такие нехо-
рошие, почему они не борются за мир, то в 6 я уже рассуждал
иначе. Я уже знал, что евреев не принимают
на работу и в институты и что об этом говорить вслух не положено.
Когда учительница Полина Ароновна говорила
про дружбу народов, она перечисляла туркмен, таджиков,
которых у нэас в классе не было а про
евреев, которых была половина, не упоминала.
Когда я был в 10 классе (1967 - 50 лет соввласти) нам задали по укр.
дит. сочинение про дружбу народов. Нина Петровна переслала мое сочинение в
парторганизацию по месту работы отца. Хорошо еще что не
в КГБ - я перечислял все известные мне случаи антисемитизма по отн. к
моим знакомым.
Отцу объявили выговор по парт. линии за плохое воспитание меня.
Историки культуры еще должны выяснить, почему в Киеве 50
годов неприличные песни распевались на мотив свинговых хитов
30 годов. Ведь американские джазы в Киев не приезжали и джазо-
вых пластинок в продаже не было.
"Гаснет свет, летит паркет,
окна были, окон нет"
(На мотив "Рок эраунд де клок" Чоби Чокера)
Тексты были хулиганские, как и музыка.
"Чувиха стой, зачем ты пьешь из унитаза?
Ведь там зараза!"
(Бенни Гудмен)
"Мы идем по Уругваю
Ночь хоть выколи глаза
Слышни крики "Раздевают!"
и " Не надо, я сама"
(Дюк Эллингтон)
"Стоит статуя, метает диск
заместо ... - лавровый лист"
(На мотив "Сен Луи блюз")
Когда мне купили аккордеон и я пытался подбирать эти ме-
лодии, родители это запрещали.
Когда я впервые услышал пластинки с джазом, я испу-
ганно оглядывался по сторонам - разве такую музыку можно за-
писывать на пластинки и играть вслух? Это же неприлично!
А потом были "Битлз"... Переписанные с 10 рук, слов нельзя
было разобрать, но это же так красиво, почему ОНИ это запреща-
ют? Я переписывал слова с югославской перепечатки. Нет, ника-
кой крамолы:
"Я хочу держать тебя за руку"; "Будешь ли ты меня
любить, когда мне будет 64?"; "Папа купил старую машину".
"У меня был тяжелый день, пришлось много работать"
Хочу вернуться в СССР - там у девушек красивые глаза".
"Мне нужна небольшая помощь друзей"; "Я люблю тебя, ты любишь
меня"... Почему же ОНИ так этого боятся?
В принципе ОНИ были правы - "западная музыка пропаганди-
рует западный образ жизни". Французский шансон и
итальянская песня не запрещались. Но рок, электрогитара казалась
ИМ опасней, оркестра.
Мы знали, что "Битлз" выросли сами, из уличной компании,
без помощи министерства культуры, союза композиторов и облфилармонии.
А по радио гоняли бесконечные "песни советских композито-
ров" с еврейскими фамилиями - Исаак Дунаевский, Сигизмунд Кац, Аркадий
Островский, Аркадий Фельцман, Марк Фрадкин, Ян Френкель, Ян Гальперин,
Леонид Шаинский...
С тех пор все, что "под оркестр", навеки противопоставлено в моем
сознании настоящей музыке - року.
В Киев приезжали на гастроли польские и венгерские группы.
Венгры играли на хорошей аппаратуре и выдавали настоящий рок,
неотличимый от западного. Запретить это ОНИ почему-то не додумались.
Венграм социализм не мешает, почему же он
нам мешает?- ломал я голову.
А советские ВИА в красных пиджаках пели про БАМ...
По приезде в Израиль на меня снова нахлынула мутная волна той же
совковой
попсы. Мелодика "ширей исраэль", - те же "песни советских
композиторов".
Израильтяне не догадываются, что каждый день слушают песни Никиты
Богословского и Игоря Шамо.
Впрочем, по "Коль Исраэль" можно услышать и греческие, фран-
цузские, англо-американские, турецки, индийские, арабские мелодии.
Единственное, чего услышать там невозможно - это всякие там
"фрейлехс" и "7.40" - прочие пережитки "позорного рабского галута"...
x x x
Меня назвали в честь прабабушки Мирьям.
Когда в 41 году нужно было эвакуироваться, она сказала:
- Ай, не морочьте голову! Что я, немцев не помню? Они жили тут в 18
году, в нашей квартире, очень приличные люди, Вернер и Ганс. Я за них в
штабе на Крещатике получала каждый месяц 22 марки. Это, между прочим, два
десятка яиц и полкило масла. Вот, они одеяло оставили. Так вы мне будете
рассказывать за немцев? Они мне потом несколько лет рождественские открытки
присылали. Никуда я не поеду, надо квартиру сторожить от гоев.
После войны нас чудом нашла женщина, которая сумела выбраться из-под
горы трепещущихся трупов и убежать. Они и передала нам последний привет от
бабы Мани. Когда вели в Бабий Яр, она Мирьям всем говорила:
- Успокойтесь, идиоты, как вы не понимаете, нас повезут в Палестину...
А немецкое одеяло я помню. Синее, в клеточку. Я под ним спал,
на раскладушке.
x x x
В комитет защиты прав человека.
Уважаемые господа!
В последнее время грубо нарушаются мои права, поэтому я требую
немедленного вмешательства.
Вместо образа стройного обаятельного юноши, к которому я уже за столько
лет привык, мне вдруг, без всякого предупреждения, подсовывают в зеркале
какого-то пожилого лысого старичка. Я к этому человеку никакого отношения не
имею. Я вообще не знаю, кто это.
Мой имидж - моя интеллектуальная собственность, поэтому вышеуказанное
безобразие является нарушением моего авторского права.
На мне уже ни одни брюки не сходятся! О чем вы там думаете?!
Тот орган, который еще вчера приводился в действие от одной мысли,
теперь активизируется лишь после долгих уговоров и на короткое время, что
лишает меня необходимых для творчества впечатлений.
Женщины, вместо того, чтобы строить мне глазки, как положено по
инструкции - отвечают сухо и невыразительно.
Я не давал согласия на все эти издевательства над моим внешним обликом,
и не намерен терпеть это безобразие!
Требую немедленно вернуть мне мой имидж, существовавший в 1970 году, а
также выявить и достойно наказать виновных в его злонамеренном искажении.
О принятых вами мерах доложить мне письменно в 24 часа.
К нам в Коломыю приехала в гости моя бабушка Берта. По- русски она
говорила плохо, ее родным языком был идиш.
Вышли они с мамой на улицу. городишка маленький, была как раз Пасха, и
все прохожие, естественно встречали их словами "Христос воскрес"
На что бабушка отвечала :
"Ай, не морочьте голову".
Стою я в Киеве в очереди за сыром и читаю ивритскую книгу. За мной
стоит небритый мужичонка в ватнике и сапогах. И вот я слышу сзади его голос:
Как ты, зная такой язык, стоишь в очереди за этим дерьмом?
Будучи в райцентре Киевской области, зашел в библиотеку. Надо,
разумеется, заполнить формуляр.
Национальность? - спрашивает юная библиотекарша.
Еврей.
Она покраснела:
- Что, так и писать?
В 1991 году в Киев приехал лектор из Израиля читать лекции о Каббале -
еврейском мистическом учении. Тема была очень сложная, со множество
незнакомых слушателям терминов, с отсылкой к неизвестным средневековым
мудрецам, о которых никто из присутствующих не слышал.
- Вопросы есть? - спрашивает лектор после окончания урока.
Встает одна дама:
- Все это понятно, но зачем вы пьете кровь христианских младенцев?
Я работал на стройке вместе с жителями села Семиполки Киевской области.
Имманентной компонентой рабочего процесса было выпивание в обед стакана
самогона:
- Якщо ты з намы не пьеш, як ты можеш з намы робыть?
(Если ты с нами не пьешь, как ты можешь с нами работать?) .
Гляда на меня они удивлялись:
- Ты дывы, жид, а пье як людына!
(Ты смотри - жид, а пьет как человек).
Они же всерьез спрашивали у меня - правда ли, что у евреек половой
орган имеет разрез не вдоль, как у всех женщин, а поперек, и поэтому они во
время полового акта не раздвигают ноги, а сдвигают.
Там же мне доводилось слышать историю о том, как евреи скупали молоко,
купали в нем своих жен и детей, а потом это молоко продавали.
Мой сон
Привозят нас в концлагерь, выстраивает на плацу. Выходит эсэсовец -
белая рубашка накрахмаленная, сапоги сверкают:
- Журналисты есть?
- Я.
- Как докажешь?
- По сайтам посмотрите.
Ведет он меня к себе в кабинет, садится за компьютер, я ему называю
сайты.
Газета "Русская Германия", "Наша Канада", Киевская "Заграница",
американские издания, российские, и так далее. Еще , говорю, у меня книги
выходят. И мои скетчи в разных театрах исполняются. Причем учтите, - говорю
я ему, - это только те театры и издания, у которых есть сайты.
- Ну, ладно, говорит он, - будешь делать газету.
И стал я делать лагерную газету. Газета 4 полосы формата А3. Бумага
желтоватая, ломкая такая . В газете всего две темы - успехи немецких войск и
происки мирового еврейства. Дал он мне телетайп Deutche Press Agenture -
новости снимать, и стал я делать газету.
- У тебя будет штат переводчиков, они будут переводить газету на разные
языки и разносить по баракам.
- А как я буду уверен, что переводчики хорошие?
- Хорошие. Кто плохо переводил, тех мы расстреляли.
- Погодите, говорю, - а на лагерных харчах много я вам тут наработаю.
- Ладно, тебе будут приносить еду из немецкой столовой.
- Нет уж, извините, не мне, а всему персоналу.
Он тут стал куда -то звонить, доказывать - типа у людей идеологическая
работа, жалко вам, что ли?
- Ладно, уговорил. Будут вам привозить в бидончиках, бо арестантам в
немецкую столовую западло заходить.
Хлеб ихний немецкий помню, кислый черный, тяжелый, как глина. Кофе
настоящего уже не было, какой -то эрзац давали.
Стали мы работать. Я себе сижу за компьютером, делаю газету, а из окна
вижу густой черный дым из крематория. Окна у меня закрыты, но запах, зараза
, все равно просачивается. А мимо меня гонят два раза в день колонну
арестантов в каменоломню и назад. Они такие несчастные, изможденные, кто
падает, тех пристреливают тут же, овчарки.
И вот я себе думаю - хорошо я устроился - люди тут мучаются, а я себе
тут сижу.
Ладно, думаю, но война кончится, а как же мне с этим жить?
И тут я просыпаюсь, иду в туалет и думаю - Губерману такой сон ни за
что бы не приснился.
x x x
Я приехал в Израиль 18 июня 1991 года. В первый день у меня была одна
мысль - как они здесь все живут при такой жаре и как я здесь буду жить.
Сегодня , судя по прогнозам - 34 градуса, я никакой погоды не замечают. То
ли климат в стране изменился, то ли организм приспособился.
Приехав, я попал из богатой и беззаботной жизни в полное говно. Ни тебе
концертов, ни денег, ни (что главное) уважения в глазах окружающих.
Много лет меня поражало то, что люди, с моей точки зрения, никакими
талантами и даже знаниме иврита не обладающие, прекрасно сидели в различных
конторах, штабах, партиях, редакция и т. д, куда меня на пушечный выстрел не
допускали. Искусством лизания жопы я до сих пор, несмотря на все мои
старания, владею плохо. Приехал я уже с приличным ивритом, но я видел, что
это не помогает. Нужно было что-то другое. То , чего у меня не было и нет.
Искусства налаживать контакты с людьми, втираться в доверие, быть своим.
Пришлось идти охранником в детский сад. С семи утра начиналась страшная,
адская жара и до вечера. Меня уволили с формулировкой "не улыбается детям".
Затем была русская газета. Когда я понял, что мои переводы никто не
проверяет, тут то мне, как в анекдоте "карта и пошла". Я стал гадалкой -
прорицательницей, мне приходили сотни писем со всей страны и из-за рубежа,
меня пытались доставать по телефону, приходили в редакцию со мной
консультироваться. Я прорицал всем щасте, удачу, большие деньги, а стране -
офигенное процветание. Все были довольны. Некоторые до сих пор верят тем
предсказаниям и хранят пожелтевшие вырезки. Меня спрашивали - надо ли внучке
выходить замуж, надо ли племяннику переезжать в Америку, открывать ли
магазин в РИшоне. Я видел, что люди со всей страстью пытаются переложить
ответственность за свою жизнь на кого-нибудь другого. На конкретные вопросы
я отвечал так:
"Если вы приложите максимум стараний, то ваш новый бизнес пойдет. НИ в
коем случае не пытайтесь обманывать клиентов".
"Несомненно, что место любого еврея - в Израиле".
Некоторые из моих "переводов" публиковались в российской прессе, а
потом уже у нас, как русская перепечатка.
Я придумал экстрасенса, который в войну февраля 1991 указывал, куда
упадут иракские скады.
Я придумал русского инженера атомщика, который не нашел работу в
Израиле и уехал в Иран.
Да еще много чего. Придумывать оказалось куда интересней, чем
переводить, и значительно быстрее.
Но когда я перешел в газету "Новости недели" и стал выдумывать новости,
вместо того, чтобы их переводить, меня уволили. Это было в 1993 году.,
(Кстати, там я работаю по сей день). У меня были экслюзивные, захватывающие
новости, которых ни в одной газете мира не было. Тираж газеты повышался. Но
редактор почему-то требовал предъявить оригинал.
Я проводил перевороты в несуществующих африканских странах, лечение
кототерапией, когда пациента обкладывают со всех сторон кошками, Я находил
еврейские корни у принца Монако, болгарского царя Симеона, "доказывал" что
креолы Латинской Америки - потомки марранов, и т. д. Моя лебединая песня -
попытка публикации тайной переписки Сталина и Гитлера. А написанная мной в
1993 статья Ленина "Сионизм и классовая борьба в Палестине" до сих пор
перепечатывается, как произведение вождя мирового пролетариата:
http://www.isra.com/phorum/read.php?f=2&i=40989&t=40989
http://www.israel-forum.org/showthread.php?t=26407
http://www.ijc.ru/istoki22.html
Хотя там русским языком сказано "Статья написана 31 апреля"
x x x
Я работал в проектном институте, в отделе водоснабжения и канализации.
И вот однажды нам дали на разработку проект водоснабжения группы домов в
престижном районе Липки - Печерск. Интересная была система - отдельный
водозабор, отдельные фильтры по спецзаказу из Франции, отдельные трубы. В
общем, для слуг народа. Они ведь не могут пить воду для населения. Я тут же
сразу стал шутить насчет отдельной канализации. Ну, кое-кому из знакомых
поведал об интересной работе.
И вот вызвают меня в первый отдел. Сидит наш особист, а рядом с ним -
товарищ в штатском. Он представился, типа Иван Петрович. Перед нашим - две
кучи бумаг . В одной я узнал свои публикации - я ж еще тогда печатался ,
может кто помнит, в "Рабочей газете", в "Правде Украины", даже в, прости
Господи, "Правде" пару раз - сто рублей за фельетон. А зарплату я получал
120.
И вот наш говорит:
- Вот это (стопка слева)- то, что пишешь ты. А вот это (стопка справа)-
то, что пишут на тебя (бумаги были перевернуты лицевой стороной вниз).
Он сделал жест, как бы взвешивающий обе папки. Затем- многозначительный
жест наверх.
Там (многозначительный жест наверх) это (несколько раз постучал
указательным пальцем по кипе публикаций) читают. По этому (фельетон о
неумеренном лизании жоп деятелям областного и районного масштаба) собирали
заседание (жест наверх). Кое-кому указано. Так что пока это (жест на
публикации) перевешивает. Но.... (жест на доносы) ты же понимаешь...
Еще пару штук - и ... Родители твои, мы знаем, люди порядочные, отец -
член КПСС. Так что не надо. Писать можно, у нас товарищи проверят, лишнее
уберут, а вот говорить... . Ну, ты понял. Иди. Работай. И имей в виду - у
нас патриотов больше, чем ты думаешь.
Я встал, товарищи по очереди пожали мне руку.
- Стой. Товарищ (назвал фамилию члена ЦК КПУ - будете смеяться, убей не
помню, столько лет прошло, помню только, что он считался покровителем
искусств, собирал у себя на даче посиделки деятелей искусств) просил, чтоб
ты выступил у него на даче.
Во вторник в 12 за тобой придет машина домой. На работу в этот день
можешь не выходить.
Понял? Иди.
Стой. Там будет угощение, столы. К столам не подходить. Официанты будут
ходить с подносами - ничего не брать. Девушки будут - это не для тебя.
Отчитал свое, сказал "спасибо за внимание", к тебе подойдет товарищ, посадит
в машину, отвезут домой. Если есть какие вопросы, просьбы - сейчас. Там -
ничего. Понял? Иди.
Стой. С продуктами сейчас, сам знаешь. Вот тебе разовый талон. Идти
одному, с закрытой сумкой. Паспорт на входе предъявить. Если будешь кого
угощать - скажешь, у спекулянтов достал. Понял? Иди.
В распределителе ничего не спрашивали, дали готовый пакет. Мои тридцать
серебреников представляли из себя две банки югославской тушенки розовой в
желе, полпалки колбасы - венгерская салями (целую пожалели), конфеты
"ВечЁрнЁй Київ", курица венгерская в упаковке, две банки болгарского
компота.
Вкус и запах той колбасы я помню до сих пор.
А полпалки моей колбасы, думаю, в распределителе просто спиздили.
Зимой мужчины носили теплые кальсоны, а женщины - трикотажные штаны до
колен, розовые и синие. В этих кальсонах ходили и на улице, и в жарко
натопленных помещениях, белье меняли раз в неделю, когда шли в баню. Белье
заворачивали в газетку.
Перелицевать костюм или пальто. Кто-то еще помнит значение этого
слова& Крепдешин, крепжоржет. Габардин. "У меня два костюма" - предмет
гордости.
Штаны "Техасы", слова "джинсы" тогда еще не знали. Черные, с цветной
прострочкой, продавались в магазинах полуфабрикаты одежды. Потом появились
польские джинсы "Луи" и индийские "Вакерос". Их нужно было доставать или на
толкучке покупать. Все знали , что они не настоящие, " как будто", но все
таки. Настоящие стоили 120 руб, я получал 90. Чаще всего это были
Superrifle-"ральфы". Что это за фирма? Я ее здесь и не видел никогда.
Человек в джинсах был Человеком с большой буквы. За джинсы из комсомола не
исключали, но порицали за низкопоклонство.
Базар грампластинок в ботсаду. 80 рублей "фирма". Купил, переписал,
продал. Иногда даже с прибылью. Польские перепечатки дешевле. "Наш колхоз,
наш колхоз, выполнил план по удою коз" на мотив Jesus Christ Superstar.
Передача "Американская печать о Советском союзе", "Голос Америки", в
субботу после новостей в 22 часа. В 23 ежедневно - час джаза Уиллиса
Конновера. Каждому ясно - все, что они запрещают - это класс - джаз, битлз,
джинсы. Все, что они разрешают - говно - Кобзон, Пушкин, Бетховен.
Два раза в год вся улица Щекавицкая была забита народом. Бабушки и
дедушки шли в синагогу, молодежь встречала их на улице. Потом бабушка давала
обед - маца, бульон, фаршированная рыба. Все евреи города там были. С
удивлением узнаешь - такой-то, оказывается, тоже.
Мороженое по 9 молочное, 13 сливочное, 19 пломбир. Все. Ничего другого
нет. На всю страну. Плохо, хорошо? Так. А что, где то иначе?
Рассказы из третьих рук о том, что в Венгрии в магазинах свободно 20
сортов колбасы воспринимались как рассказы о дальних странах, где живут люди
с песьими головами. Кто был в той Венгрии? Америка - это вообще как Луна.
Вино "БЁле мЁцне" - „биомицин", портвейн таврический 1. 62. Как
пить из горла? Нужно наполовину горлышко оставить, чтоб воздух заходил.
Венгерский токай сущие копейки стоил.
"Это французский лифчик, он спереди расстегивается". Спасибо, что
сказала, иди знай. Я бы искал до завтра. Берет член в руку. В рот брать
стесняется. Надо долго уговаривать.
Американские фильмы по ТВ не показывали, только в кино. Все другое -
машины, люди, одежда. Бары, там сидят люди, проводят время. Люди в
совершенно других рубашках и пиджаках, все им идет, все по фигуре, жопа и
мотня не висит. Высокие воротники у рубашек. Квартиры огромные. Улицы полны
народу. Это специально для нас пропаганда или они там действительно так
живут? А где же безработные, которые на улицах с голоду умирают? Их
специально убрали для кино? А где же над неграми издеваются. Вот они, негры,
никто их не трогает. А вот негр начальник. Не догадались вырезать.
Сентябрь 1963 года. Хлеб тяжелый, гороховый, откусить нельзя. В школе
дают стакан молока и булочку. Учительница Людмила Владимировна сказала, что
хлеб с горохом. Как же так, ведь Советский союз - это лучшая в мире страна.
Это неграм в Америке хлеба нету, а у нас же все должно быть. Только в
магазин зайти - уродство сплошное. Не то что надеть, в руки взять страшно. В
конце месяца надо взять дома деньги и поехать по магазинам - где что будут
давать. Очереди многочасовые. Импорт. Для того, чтобы поступить в институт,
нужно уехать из Киева, все знают. Мать слушает по Голосу Америки вместе со
мной пресс конференцию Светланы Аллилуевой. "Евреям отказывают в приеме в
институты, отдавая предпочтение лицам других национальностей". Мать плачет -
"наконец -то они там узнают".
Водка уже по 8. "Передайте Ильичу, нам и 10 по плечу, а если будет
больше, будет так, как в Польше".
Первый шок - меня нагло, глядя в глаза срезают на приемных экзаменах.
Выводит двойку в ведомости. Как же так, я же все знал. Не может быть. Это
про других, но чтобы так, открыто?
Отец пишет письмо в ЦК КПСС. Письмо пересылают ему на работу, и
объявляют выговор по партийной линии. "Скажите спасибо, что мы вас из партии
не исключили".
Еду поступать в г. Ровно. Поступил. "Але пам'ятайте, що у нас -
Україньский Ёнститут ЁнженерЁв водного господарства".
Проектный институт. Скука смертная, а кому-то видно это нравится.
Скорей бы обед, скорей бы 5 часов, скорей бы суббота. "Послухайте гумореску
нашого постЁйного автора Мар'яна БЁленького".
26 рублей гон...
