Пол Андерсон. Танцовщица из Атлантиды
страница №2
... Пилоту явно стало хуже: он дернулся, застонал, закрыл глаза и обвис,как мешок. Казалось, прибор высасывает из него остатки жизни. Эрисса
склонилась к нему, но ничего не предпринимала.
Примерно через пять минут по часам Рейда гудение стихло. Утопленные
кнопки вернулись в первоначальное положение. Головокружение прошло.
По-видимому, шлемы сделали свое дело. Пилот был почти без сознания. Когда
Рейд снял свой шлем, Эрисса освободила голову пилота и уложила его. Она
оставалась рядом с ним, прислушивалась к неровному дыханию и следила за
биением жилки на шее.
Наконец пилот открыл глаза и прошептал что-то. Эрисса прислушалась,
нахмурилась, и махнула рукой Рейду. Тот, сам не зная зачем, присоединился
к ней. Тусклый взгляд пилота остановился на нем.
- Кто... вы? - вырвалось из пересохшего рта. - Где, когда... вы?
Английский!
- Быстрее, - молил пилот. - У меня мало... времени. И у вас... тоже.
Вы знаете... ментатор? Этот прибор?
- Нет, - ответил Рейд. - Учитель языка?
- Верно. Он сканирует речевые центры. В мозгу. Мозг - банк данных.
Сканер... снимает лингвистическую информацию... вводит ее в принимающий
мозг. Безвредно... только... сильное напряжение... воспринимать... когда
данные внушаются...
- Тогда мне следовало выучить ваш язык.
- Нет. Слишком сложно. Вы не смогли бы... много новых понятий.
Скажите этому дикарю в шрамах слово... ну, "паровая машина"... хоть день,
хоть неделю... ничего не выйдет, пока он не поймет идею... Как эта машина
устроена... А вот о лошадях... вы могли бы говорить? - пилот помолчал,
переводя дыхание. - У меня нет на это времени...
Олег осенял себя крестным знамением и творил русские молитвы. Ульдин
отодвинулся и особыми движениями отгонял нечистую силу. Эрисса героически
держалась возле Рейда и только подносила к губам свой золотой амулет.
Амулет изображал секиру с двумя лезвиями.
- Вы из будущего? - спросил Рейд.
Тень улыбки скользнула по лицу пилота.
- Мы все из будущего. Меня зовут Сахир. Я из... не помню, откуда идет
ваше летоисчисление. Я вылетел из... да, Гавайи в анакро... это можно
назвать пространственно-временным... повозкой, экипажем... Движется по
поверхности земли, одновременно перемещаясь во времени. Мы направлялись...
в доисторическую Африку. Проточеловек. Мы... мы были... да, антропологами,
это точнее всего. Можно попить?
- Пожалуйста, - Рейд и Эрисса помогли ему.
- Ах! - Сахир лег. - Мне стало немного получше. Но это ненадолго.
Лучше я буду говорить, пока в состоянии. Возможно, вы из
постиндустриального общества. Это меняет дело. Определите себя.
- Дункан Рейд, американец из 1970 года... вторая половина XX века...
Ну, мы только что высадились на Луне, и владеем ядерной энергией... гм...
двадцать пять лет.
- Так. Понял. Перед самым веком... нет, я не имею права говорить. Вы
должны вернуться в свое время. Если я смогу вам помочь. Вам не следует
знать, что грядет... Мне очень жаль, что я вас втянул. Кто ваши друзья?
- Светловолосый - средневековый русский. Низкорослый утверждает, что
он гунн. Женщина... не определил.
- Гм... Да. Вы сможете получить... более точную информацию,
использовав ментатор. Один шлем для сканирования, другой для обучения. Не
перепутайте... Возьмите того, кто из более древней эпохи... Должно быть,
это она... И пусть она даст вам общий язык... Так целесообразнее,
понимаете? Мы на весьма небольшом удалении от пункта... где машина втянула
последнего из вас... Я почти остановил ее... Несовершенная модель...
Предполагалось, что она изолирована... от внешнего воздействия...
Необходима громадная концентрация энергии, чтобы свернуть континуум... Для
возвращения домой... нужно разобрать ядерный генератор... вне машины,
разумеется... высвобождается энергия порядка мегатонн...
Глаза Сахира закатились, голос упал до шепота, силы вытекали из него,
как вино из треснувшего бокала. Но он продолжал торопливо шептать:
- Свернутые поля... Предполагалось, что они полностью контролируются
и контакт с материей извне невозможен... Но где-то не сработало...
Дефект... Вскоре после старта приборы показали, что мы увлекли какое-то
тело. Я немедленно приказал тормозить... Но инерция... Мы можем захватить
только высшие существа: человека, лошадь... К тому же мы прошли в
пространстве-времени слишком близко к какому-то чудовищному выбросу
энергии... Не знаю, что это было. Какая-то ужасная катастрофа в далеком
прошлом. Изменился курс, понимаете? Мы должны были миновать ее... Но все
расчеты делал компьютер... Когда мы уже почти остановились... Плохая
изоляция... взаимодействие со свернутыми полями... И полетела вся наша
могучая кибернетика... Взрыв, радиация... Удивительно, что я до сих пор
еще жив. Мои товарищи погибли... Я на время потерял сознание... вышел,
рассчитывая встретить вас... но...
Сахир попытался поднять руки. Рейд принял их. Словно два свитка
горящего пергамента.
- Слушайте, - отчаянно торопился Сахир. - Этот взрыв... Катастрофа...
что это было в данной части планеты? Близкое будущее. Год или меньше. Пока
не было... То есть не будет. Экспедиций во времени будем немного...
Слишком дорого... Да и мироздание этого не выдержит... Но большая
катастрофа привлечет наблюдателей. Понятно? Найдите их, расскажите о себе,
попросите помощи... Может, и мне помогут...
- Каким образом? - прохрипел Рейд.
- Сначала... Помогите мне добраться до машины... Она вышла из строя,
но медицинское оборудование... Они придут сюда, в этот день, и помогут,
конечно... - Сахир содрогнулся, как от удара молнии.
- Ниа! - вскричал он. - Фабор, Тео, ниа, ниа!
И рухнул. Зрачки его закатились, челюсть отвисла. Рейд пробовал
массировать грудную клетку, делал искусственное дыхание "рот в рот". Но
все было бесполезно.
5
Вместе с ночью появились прохлада и яркие звезды. Море тускло
блестело. Ни прибоя, ни прилива - только легкие волны плещут о камень.
Твердь уходила во тьму, на юг, где возвышались холмы на фоне созвездий.
Вопила какая-то живность. Рейд решил, что это шакалы.
После того, как тело Сахира положили в ущелье и прикрыли дерном и
камнем - потому что копать могилу было нечем - Рейд решил набрать хворосту
для костра. Он мог бы развести его зажигалкой. Но Ульдин, которому не
хотелось долго чиркать своим огнивом, возразил:
- Не надо. У меня и у тебя теплая одежда, у Олега тоже. А Эриссе я
отдам попону. А эта... повозка шамана... Она ведь свет дает? К чему тогда
трудиться?
- Рядом вода, она сохраняет дневное тепло, - добавил опытный мореход
Олег.
Рейд решил поберечь зажигалку для крайнего случая, к тому же в
кармане сохранилось курево, но он не решался зажечь трубку, пока не будет
чем утолить жажду.
От моря - разумеется, соленого, - толку немного. Рейд читал записки
Алена Бомбара: можно выжить, если пить морскую воду мелкими порциями. К
тому же можно попытать счастья в рыбной ловле. Но все это лишь отсрочка,
спасти может только помощь извне.
Мягкое, приглушенное свечение, окутывавшее машину времени, не давало
добраться до воды, до пищи, до убежища, до медикаментов, инструментов,
оружия. Тусклый свет струился на несколько ярдов. Сахир знал, как попасть
туда, но сейчас Сахир недвижен и дожидается шакалов. Рейду было очень жаль
его, жаль его спутников, пораженных радиацией и оставшихся в машине - у
них были добрые намерения, и они хотели жить. Только эта жалость была
абстрактной. Рейд никогда не знал и не узнает этих людей. Нужно думать о
себе и товарищах: всем им предстоит или спастись, или умереть в муках.
Олег смачно зевнул.
- Ну и день! Или мы вправду заблудились во времени, как ты говоришь,
Дункан, или сам леший нас унес, как я полагаю? Так и так надо прежде
выспаться. Может, хоть во сне ангелы Господни унесут меня к моей женушке.
- Какую стражу выберешь - вторую или третью? - спросил Ульдин.
- А никакую. Я сплю в кольчуге, в шлеме и при топоре. Что толку -
углядеть врага на расстоянии?
- Да чтобы подготовиться к встрече, болван, или укрыться, если враг
сильнее нас! - рявкнул Ульдин. Несмотря на вонь, грязь, жир и шрамы, он
все же напоминал того педантичного капитана, под началом которого пришлось
служить Рейду. Русский поворчал, но уступил.
- Я буду сторожить первым, - предложил Рейд. - Все равно ведь не
усну.
- Ты слишком много думаешь, - сказал Ульдин. - А это делает мужчину
слабым. Но как хочешь. Сначала ты, потом я, напоследок Олег.
- А я? - спросила Эрисса.
Взгляд Ульдина красноречиво говорил, что он думает о женщине в роли
часового. Гунн отошел в сторону и поглядело верх.
- Не мое небо, - заявил он. - Звезды на севере мне знакомы, но что-то
в них не так. Дункан, видишь ту яркую звезду на востоке? Разбудишь меня,
когда она поднимется вот досюда, - не зная никакой геометрии, он уверенно
начертил рукой дугу в 60 градусов, неуклюже протопал к лошади, лег и
мгновенно уснул.
Олег встал на колени, снял шлем, перекрестился и произнес молитву на
своем языке. Место для ночлега он тоже недолго искал.
Завидую им, подумал Рейд. Интеллект, а если не быть снобом - привычка
искать всему определение имеет свои недостатки.
Тело его от усталости казалось набитым камнями, а голова - песком.
Большую часть ульдинова кумыса выпили, запивая сушеное мясо; во рту у
Рейда пересохло. Кожа болела от солнечных ожогов, начинался озноб. Если
сделать несколько кругов вокруг лагеря, может, полегчает.
- Я ухожу, Дункан! Скоро вернусь, - сказала Эрисса.
- Не уходи далеко, - предупредил он.
- Я никуда от тебя не уйду.
Рейд подождал, пока она исчезнет из виду, и начал обход. Не то, чтобы
он увлекся ею - в таких-то обстоятельствах - но что за женщина, сколько в
ней тайны!
Раньше у него не было возможности поговорить - шок от произошедшего,
появление Сахира и его смерть, жара, жажда, языковый барьер измотали их. И
они облегченно вздохнули, выполнив все необходимое до захода солнца.
Рейд последовал совету пилота. Он взял за основу язык Эриссы - ее
бронзовый нож и удивление при виде железа подсказали, что она из самой
древней эпохи, близкой кол времени, в котором они находились. Она
подчинилась ему безоговорочно, как и раньше. Рейд обнаружил, что обучаться
языку с помощью ментатора нелегко: в голове шумело, словно с тяжкого
похмелья, по мышцам пробегала нервная дрожь. Должно быть, в обычных
условиях обучение проходило постепенно. И ясно, что эта тяжелая процедура
ускорила смерть пилота. Но выбирать не приходилось. После недолгой дремоты
Рейду стало легче.
Олег и Ульдин шарахались от аппарата, пока не сообразили, что
американец и Эрисса свободно разговаривают между собой. Русский надел шлем
совершенно добровольно, а Ульдин, должно быть, не захотел уступить ему в
мужестве.
Быстро темнело, все очень устали и сумели обменяться лишь самой
жизненно необходимой информацией.
Рейд шел вокруг лагеря. Песок скрипит под ногами, вдали завывают
звери - вот и все звуки, звезды и холод - вот и все спутники. Сомнительно,
чтобы до света обнаружилась какая-нибудь опасность. Но все же Ульдин прав:
стража необходима. Голова соображала плохо, но надо думать.
Где мы? Когда мы?
Экспедиция Сахира покинула Гавайи... в некоем будущем. Скажем, через
тысячу лет после моей эпохи. Машина, скользя над сушей и водой,
одновременно перемещалась и в Хроносе.
Почему над поверхностью? Это необходимо для определения примерных
координат. Ведь земля движется в пространстве, а оно абсолютных координат
не имеет. Предположим, машина не может подняться, иначе она утратит
контакт (гравитация?) и вынырнет из небытия где-нибудь среди звезд.
Моя курсовая, которая возникнет через N тысячелетий в будущем, а по
моему внутреннему отсчету - 20 лет назад, доказывала, что путешествие в
прошлое невозможно по нескольким причинам, включая и тот факт, что для
этого потребуется бесконечное количество энергии. Значит, я ошибался.
Значит, ее количество, сконцентрированное в ограниченном объеме и на
коротком отрезке времени, все же конечная величина, и эта энергия
воздействует на параметры континуума и движет машину... в пространстве и
времени.
В пути машина должна была соприкасаться с могучими силами. Сахир
говорил об изоляции. Вероятно, он имел в виду понятия "контроль" или
"сдерживание".
Но путешествие кончилось катастрофой. Прорыв. Поле, окружавшее
машину, захватывало с собой попавшихся на пути... животных.
Почему только животных - высших животных, заодно, например, с
одеждой? Почему не деревья, камни, воду, воздух, почву? Да, Сахир называл
причину. Умирая, он упомянул о чем-то... Точно. Технология его эпохи - по
крайней мере, управление машиной времени - основывалась на силе мысли.
Телепатия. Телепатически управляемые автоматы, если такое возможно. Да и
самому мне случалось порассуждать об усиленных нервных токах. Как ни
крути, остается фактом, что поле захватывало лишь материю, пронизанную...
волнами мысли.
Возможно, это мера предосторожности. В случае утечки энергии машина
не окажется погребенной в земной коре в момент остановки. А высших
животных, в конце концов, не так уж много. Одно из них должно оказаться в
определенной точке пространства в определенный момент, где и когда будет
проходить машина. Так. Это может быть птичья стая или скопление грызунов
или что-то в этом роде. Чего их жалеть? А встреча с человеком - это
редкость. Можно сказать, уникальный случай.
(Но почему именно со мной? Вечный вопрос, который каждый задает себе
рано или поздно).
Сахир сказал, что приборы показали неисправность и экипаж начал
торможение. Но в силу инерции они не смогли остановиться в точке, где
захватили меня и продолжали движение, увлекая последовательно Олега,
Ульдина и Эриссу.
Вот не везет! Когда они уже готовы были остановиться в пространстве и
начать возвращение во времени, то получили энергетический удар. Думаю, что
искажение пространства времени, вызванное этой силой, взаимодействовало с
собственным полем машины и в результате высвободилась энергия в виде
радиоактивного излучения внутри корпуса.
По невероятному совпадению маршрут машины времени совпал с районом
мощного катаклизма.
Стоп. Возможно, и не совпадение. Должно быть, хрононавты (вернее, их
компьютеры) прокладывают курс как раз рядом с такими районами. Значит,
ядерные взрывы, падение гигантских метеоров и тому подобное дают им
дополнительную энергию. Путешествия во времени становятся дешевле и,
следовательно, более частыми.
Может быть, Сахир и его друзья знали о катастрофе, пробовали
уклониться, но не сумели? Или забыли в суматохе последних мгновений? (Мне
кажется, что само путешествие для тех, что внутри кабины, длятся
мгновения. Даже мы, захваченные извне, ощутили лишь на миг тьму, шум и
вращение).
Подведем итоги. Мы погибнем, если не найдем других путешественников
во времени. Или они не найдут нас.
Если бы мы могли остаться в этом месте, поисковая партия обнаружила
бы нас рано или поздно.
Но станут ли люди будущего заниматься этим? Разве что просто захотят
убедиться, что обломки машины времени никак не повлияют на историю...
Но возможно ли это? В моей курсовой есть и об этом. В самом понятии
"изменение прошлого" содержится противоречие. Думаю, что и машина, и мы -
часть того, что уже было. Значит, эта ночь в некотором смысле "была
всегда".
Что же мы можем сделать? Скорее всего умрем через несколько дней.
Кости наши растащат шакалы, а сверкающий корпус машины времени станет
предметом поклонения местных племен, если такие водятся в этой мрачной
земле. Но в конце концов аккумуляторы иссякнут, защитное поле исчезнет,
металл источит коррозия или растащат здешние кузнецы. Возникнет очередное
народное предание, но и оно забудется через несколько поколений.
Господи, что подумает Пам, если я не вернусь? Что я случайно упал за
борт? Проклятье! Следовало застраховаться а более крупную сумму!
- Дункан!
Эрисса вернулась. Чем же она занималась?
- Я молилась, - просто объяснила она. - А потом заклинала удачу.
Впрочем, я не сомневаюсь, что ты нас спасешь.
Хриплый язык, который она называла "кефту", звучал в ее устах мягко.
Рейд понятия не имел, как именуется этот язык в его время, если от него
вообще что-нибудь осталось. Все попытки определить хотя бы самые общие
слова потерпели неудачу. Кроме того, и он, и Олег, и Ульдин научились от
нее сразу двум языкам, на которых она говорила с одинаковой легкостью.
Он узнал, как называется этот второй язык, мог произнести его
название, знал, что имеет он свою письменность в виде иероглифов, в
отличие от кефту, изображаемого на письме в более сложной слоговой форме.
Но вот перевести эти слова на латинский алфавит для сравнения он не сумел.
Так что название это - нечто вроде "ах-хай-я" - ничего не говорило ему о
национальности тех, что им пользовался.
Рейд, хоть и не был лингвистом, определил кефту как язык со строгим
порядком слов, отчасти агглютинативный. Второй язык, изобилующий
окончаниями и приставками, был противоположностью первого.
Она задала вопрос, пытаясь завязать разговор. В буквальном переводе
вопрос звучал так: "Какой неизвестной мне природы этот подобный Луне нашей
Госпожи драгоценный камень, который ты, как знак Ее, носишь?" А слышалось:
- Что это? Как красиво! Словно зрачок Богини!
Он показал ей часы. Она почтительно прикоснулась к ним кончиком
пальца.
- Раньше у тебя этого не было, - прошептала она.
- Раньше? - Рейд взглянул на нее. Было темно, все скрыла густая тень.
- Ты ведешь себя так, как будто знала меня и вправду раньше...
- Конечно! Дункан. Дункан, ты же не мог забыть! - она вытащила руки
из-под зловонной попоны, которую ей волей-неволей пришлось обмотать вокруг
юбки. Пальцы ее коснулись его щеки. - Или тебя тоже коснулось заклятье? -
она уронила голову. - Колдунья о многом заставила меня забыть. И тебя?
Он сунул руки в карманы пальто и сжал привычную трубку.
- Эрисса, - устало сказал он. - Я знаю о прошлом и будущем не больше
тебя. Сахир сказал мне, что мы увязли во времени. А это страшно.
- Не понимаю, - она вздрогнула. - Ты поклялся мне, что мы встретимся,
но я не думала, что для этой встречи дракон унесет меня в страну мертвых.
Значит, все дело в этом? - она выпрямилась и говорила с оживлением. - Ты
наперед знал, что придешь спасти ту, которая никогда не переставала любить
тебя?
- Эти воды слишком глубоки для нашего корабля, - со вздохом сказал он
и тут же узнал поговорку кефту. - Я пуст. Ничего не знаю, кроме того, что
и вам известно.
Рейд помолчал, подыскивая слова, но не потому, сто испытывал с этим
затруднения, а просто от отупения.
- Во-первых, - сказал он, - мы должны знать, в каком месте мы
находимся и который сейчас год.
- Который? Двадцать четыре года прошло с тех пор, как мы виделись в
последний раз, когда мир взорвался.
- Когда мир... что?
- Ну, когда взорвалась гора, и вырвался огонь, и море обрушилось на
счастливый народ кефту и уничтожило его. - Эрисса коснулась своего амулета
в виде двойного топора.
Что-то щелкнуло в мозгу Рейда. Боже, подумал он, так выброс энергии
уже произошел? И мы находимся после него, а не до? Значит, мы крепко
застряли.
- Ты дрожишь, Дункан. - Эрисса положила ладони ему на плечи. - Иди, я
согрею тебя.
- Нет, спасибо, не нужно, - он встал, приходя в себя.
Возможно, мы не поняли друг друга. Сахир определенно говорил о
грандиозной катастрофе где-то неподалеку в будущем. Не стоит и пытаться
распутать весь клубок зараз. Постепенно, узел за узлом. Дом Эриссы где-то
не так уж далеко, об этом говорил Сахир. С этого и начнем.
- Скажи мне, откуда ты.
- Что? - она не находила слов. - Ну, после того, как мы расстались, я
бывала в разных местах. Сейчас я с острова Малат. А до этого... много где
была. Но всегда тосковала по родному дому, где мы встретились, Дункан.
- Где этот дом? Назови!
Она покачала локонами в темноте.
- Ты сам знаешь, Дункан.
- Все равно скажи! - настаивал он.
- Ну, Кхария-ти-йех!
"Земля Столпа", - перевел Рейд. Эрисса продолжала, словно поражаясь
его невежеству.
- На материке она зовется Атлантидой.
6
Он проснулся и почувствовал, что закрывается последняя дверь, за
которой можно было спастись от кошмара - во сне. Мир двадцатого столетия
стал далеким, фантастическим, почти нереальным.
- Поеду разведаю, пока лошадь не околела, - объявил Ульдин. По
причине грубой внешности он выглядел не таким измученным, как остальные.
Пока он отсутствовал, они нашли спасение в море. Из прутьев сладили
каркас, связав его нитями из пояса Олега, на каркас натянули одежду и
сидели по горло в воде под этим зонтиком.
Когда каркас был готов, Эрисса скинула сандалии и платье. Олег
разинул рот.
- В чем дело? - спросила она невинно.
- Ты... ты ведь женщина! - по обожженному лицу невозможно было
определить, покраснел русский или нет. Внезапно он рассмеялся: - Ну, при
такой красавице это не худший день в моей жизни!
- Что такое? Убери руки! - одернула она его.
- Она не твоего племени, Олег, - пояснил Рейд. - У них нагота не
считается постыдной.
Хотя самому-то было неловко раздеваться при ней - стройное,
прекрасное тело, рождение детей оставило на нем мало следов...
- Тогда отвернись, а я забреду поглубже, - проворчал Олег.
Освежившись, они почувствовали себя лучше. Теперь и жажда не так
мучила. Олег, вслед за Эриссой, неохотно последовал совету Рейда - пить
малыми дозами морскую воду.
- Не верю, - сказал он. - Так мы скорее помрем. А если немного
продержимся, то, может, и святые угодники выручат нас. Вы слышите? -
заорал он в небо. - Обещаю золотой кубок в самоцветах церкви Святого
Бориса, а Богородице - шесть покровов на алтарь из шелка, шитого жемчугом!
Он помолчал.
- Наверное, лучше сказать по-русски и по-ромейски. И по-твоему тоже.
Рейд не мог сдержать улыбки.
- Твои святые еще не родились.
Олег испуганно посмотрел на него. Американец торопливо добавил:
- А может, я и ошибаюсь.
Бессмысленно говорить, что и сам Христос, и праотец Авраам - дело
будущего.
Он повернулся к Эриссе.
- Сон освежил мою голову. Хочу подумать над тем, что нам известно. -
"И не думать о том, что я вижу сквозь воду", - добавил он про себя.
Рейд тщательно расспросил своих спутников. Олег оказался бесценным
источником информации. Рейд решил, что за простоватыми манерами русский
сознательно скрывает незаурядный ум. Киевское княжество было гораздо
могущественней своих западных соседей. На его территории, превышавшей
территорию США к востоку от Миссисипи, проживали восемь миллионов человек,
земли изобиловали природными богатствами, которые рачительно
использовались. Постоянная оживленная торговля с Византией давала не
только новые товары - появлялись новые ремесла и новые идеи. Правящая
знать русского общества, скорее капиталисты, чем феодалы, была образованна
и хорошо осведомлена о том, что происходит в мире. Жили они в домах с
печами и застекленными окнами, ели с золотой и серебряной посуды на
богатых скатертях, а к столу подавались такие деликатесы, как сахар,
апельсины и лимоны; собаки в дом не допускались и жили в конурах, для
ухода за ними и лошадьми было принято держать псарей и конюхов из Венгрии;
сам Киев был городом космополитическим и давал приют десятку наций; власть
не была деспотичной, давала достаточно воли, и, пользуясь этим, население,
особенно новгородцы, нередко поднимало бунты...
Смог Олег и точно указать место и время переноса: восточная излучина
Днепра, начало июня, 1050 год от Рождества Христова.
Ульдин с меньшей осведомленностью говорил о недавнем завоевании земли
остготов, произошедшем после того, как гунны разбили аланов, говорил о
вожделенной Римской империи на западе. Собрав все свои знания по истории
(спасибо судьбе за хорошую память), Рейд сумел определить, откуда и когда
был подхвачен гунн: Украина, сто - двести миль севернее Крыма, примерно в
конце четвертого столетия нашей эры.
С Эриссой, несмотря на ее искреннее желание помочь, было сложнее.
Название острова, откуда она исчезла - "Малат" - было на языке кефту.
Соответствующей аналогии на английском он найти не мог - это все равно что
догадаться, что Осло и Христиания - один и тот же город, не зная об этом
заранее.
Отложим эту загадку на будущее. Атлантида. Затонувший континент?
Чистейший миф. С точки зрения геологии такое могло случиться не менее
миллиона лет назад. И все же это название со знакомым значением:
счастливое и процветающее государство, поглощенное морем. Значит, это
неспроста. Что ж, она говорит, что Атлантида погибла. Где же Эрисса жила
впоследствии? Может, пригодится другой ее язык? Как на нем называется ее
остров Малат?
- Родос, - ответила она, и все стало ясно. Несколько дополнительных
вопросов о расположении острова относительно материка. Родос.
Рейд закрыл глаза о снова представил себе поверхность земного шара.
Разумно предположить, что машина пространства-времени выбрала самый прямой
курс. Если так, то Гавайи, корабль в северной части Тихого океана,
излучина Днепра, юг Украины и Родос расположены примерно на дуге одного
круга.
- "Прекрасно, - с волнением подумал Рейд. - Экстраполируем. - Где мы
окажемся потом?
Западный Египет или Восточный Ливан. Приморская пустыня, если память
не изменяет".
Он открыл глаза. Карий взгляд Эриссы был устремлен на него. Рейд
утонул в этом взгляде. С трудом оторвавшись от ее лица, он сказал:
- Думаю, я понял, где мы находимся.
- О, Дункан! - Эрисса встала с колен и обняла его.
Олег кашлянул. Эрисса отпустила Рейда. Американец принялся объяснять.
На это потребовалось время, потому что женщина называла Египет "Кем" и
утверждала, что это его туземное название. Когда она поняла, радостное
выражение покинуло ее.
- Да, ахейцы говорят "Айгюптос". Значит, о моем бедном народе в твоем
мире не осталось даже воспоминаний?
- Египет, - Олег потянул себя за бороду. - Сходится с тем, что я
слышал от мореходов. Самому мне не приходилось бывать дальше Иерусалима, -
он покосился на импровизированный навес и небо над ним. - Я совершал
паломничество, - напомнил он, - к святым угодникам. Постоянно нападали
сарацины и вообще сплошное неудобство. Привез оттуда бутылочку воды из
Иордана и отдал ее в собор Святой Софии, который князь Ярослав воздвиг в
Киеве.
Лицо Эриссы прояснилось.
- Значит, мы можем спастись. Все лето корабли идут из Египта и в
Египет, - но тут она встревожилась. - Хотя корабельщики возьмут нас лишь в
качестве рабов...
Рейд похлопал ее по колену.
- У меня есть пара фокусов, которые их удивят, - сказал он не от
уверенности, а для того, чтобы лицо ее просветлело.
"Постой-ка, - подумал он. - Если она знает что-нибудь о современном
ей Египте, это поможет определить дату. Хотя я не силен в хронологии эры
фараонов, а сейчас, похоже, стоят как раз их времена".
Мысленно он нарисовал маршрут движения машины в пространстве и
времени. Если эра Сахира наступит через несколько столетий после его
собственной, а эпоха Эриссы - за тысячу или больше лет до Христа...
Полученный график будет представлять собой половину петли гистерезиса.
Какое это может иметь значение и объясняет ли эффект "инерции"? Пожалуй,
это пока неважно.
- Хей-я! - раздался крик, и они выглянули из-под навеса. На вершине
холма гарцевал на лошади Ульдин и яростно размахивал при этом саблей. Все
трое поспешно вылезли из воды и вскарабкались по горячему откосу.
Гунн был в ярости и плюнуло им под ноги:
- Прохлаждаетесь, собаки? Мужики вы или нет?
Олег схватился за топор, Эрисса сжала нож. Рейд нервно сглотнул и
подумал: что я могу ответить? Я трус, мямля, обыватель, вся политическая
деятельность которого сводится к голосованию, человек, который старается
потихоньку смыться, когда назревает скандал с женой...
Он поглядел на рожу в шрамах и сказал:
- Побереги здоровье и голову, Ульдин, и не жужжи. Я все это время
думал о наших делах. Никто не знает, что мы здесь находимся, поэтому можно
не торопиться.
Лицо Ундина застыло:
- Ты не говорил, Дункан, что ты шаман. Да я в это и не поверю. Однако
в словах твоих есть мудрость. Не будем ругаться, лучше приготовимся. Вдали
я заметил людей. Они идут сюда. Они идут пешком, оборванцы, но с оружием и
вообще мне не нравятся. Должно быть, какой-нибудь пастух пришел в их
стойбище на рассвете и сказал, что видел-де ночью сверкающее сокровище, и
стерегут его всего четверо. Вот они и пошли.
- Уф, - сказал Олег. - И когда их ждать?
- Когда солнце будет в зените. Но в самую жару они, должно быть,
сделают привал. Значит, к вечеру.
- Отлично. Хоть не придется напяливать на голову эту печку. Будем
убегать?
Рейд покачал головой:
- Мы не сумеем уйти далеко. А если и сумеем, так нас убьет пустыня.
Останемся здесь и подумаем, как договориться с варварами.
- Плохие разговоры с перерезанной глоткой! - рассмеялся Ульдин. -
Собирайтесь побыстрее. Если часть пути мы пройдем по воде, то собьем их со
следа.
- Ты думаешь, мы не договоримся?
Олег и Ульдин уставились на него.
- Ну ясно, нет, - сказал русский. - Это же дикари.
- А может, пугнуть их? Я, во всяком случае, останусь здесь и попробую
что-нибудь сделать. Это лучше, чем мучиться еще три-четыре дня перед
смертью.
Ульдин нетерпеливо хлопнул себя по бедру:
- Скорей!
- Нет, - ответил Рейд.
Эрисса взяла его за руку.
- Вы двое, ступайте, если боитесь, - презрительно сказала она. - А мы
останемся.
Олег почесал волосатую грудь.
- Ладно, - пробормотал он. - Ладно, я тоже с вами. Может, ты и прав.
Ульдин гневно глянул на них:
- Выбора у меня нет! - рявкнул он. - Что вы собираетесь делать?
"Действуй или помалкивай", - подумал Рейд. - Не таковы ли все вожди?"
- Попробую удивить их, - сказал он. У нас есть сама машина и кое-что
еще...
Он продемонстрировал свою зажигалку. Взметнувшийся язычок пламени
вызвал удивленные восклицания.
- Если придется драться... Вот этим и займитесь, Олег и Ульдин. Я
думаю, что оборванцы призадумаются, нападать ли на верховного лучника в
компании с воином в броне. Эрисса, мы с тобой наберем хвороста, чтобы
зажечь костер, если появится корабль.
Когда собирали хворост, она сказала:
- Правильно ли мы делаем, Дункан? Не всякий капитан решится пристать.
Ведь костер может оказаться ловушкой. А если и решится, так мы для него
всего лишь добыча - ограбить и взять в рабство. Может быть, довериться
Богине и договориться с людьми пустыни, чтобы нас провели в Египет. Ведь
морские пути год от года все опаснее, потому что могучая длань Миноса не
страшит больше пиратов.
- Минос! - воскликнул он с волнением, с ослепительной ясностью поняв,
где и когда он находится.
Снова пошли расспросы. Да, кефту - это народ Кефта, большого острова
в Средиземном море, лежавшего между Египтом и землей, захваченной
ахейцами. Это Крит! Да, второй известный ей язык - ахейский, его знает
всякий, кто имеет дело с чужестранцами. Нынче эти варвары расположились по
всему побережью Эгейского моря. Они слишком горды, чтобы учиться языку
Кносса и погибшей Атлантиды...
Ахейцы! Рейд знал древнегреческий в объеме, обычном для среднего
образованного американца в XX веке, но и этого хватило, чтобы догадаться,
что ахейский - предок древнегреческого.
Снова Атлантида, Гайя Атлантида, в переводе - Земля Столпа.
- Парус! - заорал Олег.
Корабль был большой, не менее 90 футов в длину. Если не было
попутного ветра, в дело шли полсотни весел. Черный смоленый корпус,
расширяющийся к середине. (Эрисса сказала, что корабль не боевой, а
торговый), с закругленной кормой и высоко поднятым форштевнем. Носовая и
кормовая палубы украшены резными изображениями конской головы и рыбьего
хвоста. Мачта вместе с реями и парусом снята и уложена на палубе. Корабль
ожидал, чиркая килем о дно.
Большая часть команды оставалась на борту. Солнце играло на бронзовых
наконечниках копий. Металлическими были и заклепки на щитах, скреплявших
бычью шкуру с основой. Простые матросы были в рубахах, как на Эриссе, или
вообще голышом.
Капитан корабля Диор и семеро сопровождавших его молодых воинов
выгодно отличались от прочих. Они могли себе это позволить: основу
экономического могущества военной аристократии составляли залежи олова и
меди, и она правила миром в бронзовом веке. Воины в шлемах с высокими
плюмажами, в сверкающих нагрудниках, со щитами, украшенными медными
барельефами, в поножах, вооруженные мечами в позолоченных ножнах, одетые в
синие, красные и оранжевые плащи, казалось, сошли со страниц "Илиады".
"Нет, они еще идут прямиком на эти страницы", - с каким-то ужасом
подумал Рейд. Из расспросов он узнал, что Троя - могучий процветающий ныне
город, и понял, что стоящие перед ним ахейцы - эллины, данайцы, аргосцы, -
предки Одиссея и Агамемнона.
Высокие, хорошо сложенные, с удлиненными черепами. Несколько
поколений назад их предки пришли сюда с севера. Чаще всего встречаются
каштановые волосы, но нередки и рыжие, и соломенные, волосы отпущены до
плеч, а те, у кого растут борода и усы (многие воины весьма юны), походят
на персонажей с картин Ван-Дейка. И вели они себя с бессознательной
надменностью потомственных воинов.
- Ладно, - сказал Диор. - Дивлюсь. Странные вещи вы рассказываете.
Наши герои решили не усложнять свою и без того невероятную историю
рассказом о странствиях во времени. По словам американца, их, весьма
достойных на родине людей, похитил волшебник на летающей колеснице.
Волшебник умер, успев продемонстрировать им колдовской механизм, обучающий
языку. Диор приказал откопать тело, удостоверился и велел снова похоронить
с почестями.
- Странная история, да поразит меня Зевс! - сказал он и прищелкнул
языком. Говорил он врастяжку. - Прямо и не знаю, брать ли мне вас на борт.
Вдруг да на вас проклятие богов?
- Но ведь... - Рейд устало показал на ментатор. - Мы отдалим его
вашему царю.
Диор вздохнул. Он был поменьше ростом и смуглее своих спутников,
крепкий, быстрый в движениях, с ледяными серыми глазами на птичьем лице.
- Поймите меня правильно, - сказал он. - Вы мне нравитесь, клянусь
грудью Афродиты. Вы-то мне нравитесь. Особенно ты, господин, - он кивнул
на Олега, - что одет в чужеземный металл железо. До нас доходили слухи,
что железо умеют обрабатывать в земле хеттов, но их владыка стережет эту
тайну. Может, вам она известна? О, тогда вы нам пригодитесь. Но что толку
от этого, если на нас разгневается Посейдон? А у него крутой нрав, у
Посейдона, в эту пору: скоро начнутся бури в дни равноденствия.
Его задумчивый взгляд остановился на Ульдине, который так и не
покинул седла.
- Да и ты, господин, что сидит верхом вместо того, чтобы следовать за
конем в колеснице... Я отдал бы упитанного быка, чтобы узнать, в чем тут
дело. Ведь так можно свалиться во время битвы! Да еще собираешься взять
коня на борт...
- Я с ним не расстанусь! - воскликнул Ульдин.
- Ведь лошади посвящены Посейдону, - вмешался Рейд.
- Так-то оно так, но вот на деле... На корабле уже есть пара овец и
голуби, которые отыскивают берег. А до дому еще далеко. Скажу вам по
секрету, что это не простое торговое плавание. Да, мы пристали в Аварисе и
приступили к торгу, покуда команда веселилась по кабакам. Но несколько
человек поплыли вверх по реке в Мемфис, в столицу, с посланием моего
царевича, в теперь я должен отвезти ему ответ. Я не могу рисковать - ведь
я служу царской семье давно, когда царевича и на свете не было.
- Так ты оставишь нас тут подыхать от жары и дожидаться дикарей? -
вскричал Ульдин.
- Успокойся, - сказал Олег и посмотрел на Диора. При этом физиономия
у него была такая же лукавая, как у ахейца. - Все так, от нас будет много
неудобства, капитана. Но не изволишь ли принять небольшой подарок в
награду за великодушие? И ты, и твой царь убедитесь, что мы люди не
бедные.
Говоря это, он рылся в своем кошеле. Сверкнули на солнце золотые
монеты и тотчас скрылись в проворных пальцах Диора.
- Вот теперь я убедился, что люди вы благодарные, - сказал ахеец. - И
одно это обязывает меня помочь вам. Ступайте на борт. А лошадь... Если бы
ты, господин, согласился принести лошадь в жертву здесь же, на берегу,
чтобы наше путешествие было благополучным, то по прибытии, клянусь, ты
сможешь выбрать любого коня из моих табунов.
Ульдин поворчал, но уступил. Диор приглашающе указал на корабль.
- Сначала на Родос, - сказала Эрисса радостно. - Дункан, Дункан, ты
увидишь своего сына!
Рейд остолбенел, но Диор осадил Эриссу:
- Боюсь, что не получится. Я посланец царевича Тезея и должен
следовать своим курсом. А отклонился я так далеко к западу от дельты Нила
потому только...
- Что боишься пиратов в Эгейском архипелаге, - с горечью закончила
Эрисса.
- Что? Какие пираты? Тебе напекло голову? Не обижайся, госпожа, я
знаю, сколь высоко положение женщины у вас на Крите. Ты ведь в молодости
танцевала с быками? Это видно по всем ухваткам. Да. Так вот, никаких
пиратов. Или ты думаешь, что мы в Тирренских водах? Просто при таком ветре
я решил пройти вокруг западной оконечности Крита, а затем - наискосок к
Пелопоннесу и к Афинам. Оттуда ты сможешь добраться до Родоса самое
позднее будущей весной.
Но это не успокоило Эриссу.
- Ты говоришь так, как будто Минос со своим флотом все еще хранит
покой на море для добрых людей! - ядовито сказала она.
- Мне кажется, госпожа, тебе следует отдохнуть на корабле в тени, -
Диор продолжал быть великодушным. - Когда я последний раз ходил в Кносс с
товаром, а это было всего-то с месяц назад, Минос восседал в своем
Лабиринте и его чиновники, как водится, взимали с товара десятину.
Она побледнела.
- Проклятые критяне! - проворчал один из спутников Диора. - Отче
Зевс, доколе еще нам влачить их ярмо?
Товарищи его тоже казались разгневанными.
7
Поначалу корабль показался раем. И Рейду, ошеломленному каскадом
невообразимых событий (ведь таких подробностей он не мог узнать ни из
одного исторического романа), понадобились целый день, ночь и часть
следующего дня, чтобы убедиться, что корабль, в лучшем случае, не является
адом.
Перекусив (солонина, лук-порей, черствый ржаной хлеб и разведенное
вино), Рейд сидел у борта, подставив лицо прохладному ветру, шевелившему
волосы, смотрел на чистое небо и синее море и вспоминал строку Гомера о
многосмеющихся волнах. Волны плескались совсем рядом под низким планширом.
Рейд видел каждый пузырек пены, каждый всплеск и не переставал удивляться
чуду природы - морской волне.
Корабль двигался вперед, оставляя след. Палуба неспешно
раскачивалась, скрипели бревна, время от времени хлопал парус, поймавший
попутный ветер. В воздухе пахло смолой, озоном и морской солью. Рулевой на
корме (а кораблю такого размера полагалось иметь рули и на корме, и на
носу) возвышался, как молодой бог.
Остальная команда расположилась под распорками - кто сидя, кто лежа.
Спали моряки нагишом, подложив одежду под голову, иногда укрывались
грубыми одеялами из овчины. На кормовой палубе было тесно. Впрочем,
корабли редко находились в море по несколько суток - плыли, как правило,
вдоль берега и ночевали на берегу же.
Моряки то и дело с любопытством и боязнью поглядывали на незнакомцев.
Откуда взялись эти чужаки? Немало времени прошло, прежде чем моряки
решились перекинуться с пришельцами словом-другим, помимо хриплых
приветствий. Они в основном толковали друг с другом, занимались своими
делами и время от времени делали пальцами знаки, отгоняющие злые силы.
Рейд вспомнил, что видел такие знаки во время своего путешествия по
Средиземному морю. Но это произойдет лишь через несколько тысяч лет.
Итак, они плывут в Афины!
Но не в те полюбившиеся мне Афины, напомнил себе Рейд. Храмы
Акрополя, Башни Ветров, колонны Зевса-Олимпийца, маленькие гостеприимные
кофейни, таксисты, старухи в черном, торговцы вареными кукурузными
початками, веселые мужчины, которым, казалось, поголовно хотелось узнать,
как там, в Бруклине, - забудь о них, нельзя об этом вспоминать. Забудь
заодно Аристотеля, Перикла, Эсхила, победу при Марафоне, осаду Трои и
самого Гомера. Ничего этого нет, разве что в песнях иных племен звучат
строки, которые войдут потом в эпос и будут жить, когда создавшие их
обратятся во прах. Все остальное - призрак, даже не призрак - так,
галлюцинация, забытый сон...
Ты направляешься в Афины царевича Тезея.
Он-то, по крайней мере, дожил до твоих дней: в детстве ты с
увлечением читал о том, как герой по имени Тезей убил чудовищного
Минотавра...
Тень упала на него.
...Минотавра, которому служила Эрисса.
Она присоединилась к нему, не обращая внимания на матросов, которые
подались назад, чтобы оставить их вдвоем на скамье. Плащ, который ей дали
на корабле, она не накинула на плечи, а повязала вокруг талии вроде юбки.
- Почему так? - спросил Рейд, указав на плащ.
Она пожала плечами:
А что, лучше кутаться, как ахеянки?
Слова кефту легко лились с ее языка. Она глядела вдаль.
- Разве все это не прекрасно? - он неловко старался приободрить ее. -
Теперь я понимаю, почему Афродита родилась именно из морской пены...
- Что? - она повернулась к нему. - О ком это ты?
- Разве ахейцы... - он запинался. - Не верят... в богиню любви,
поднявшуюся из моря у берегов Крита?
Она фыркнула:
- У твоей Афродиты коровье вымя и голый зад, это сука, у которой
постоянно течка...
Рейд испуганно оглянулся. Должно быть, мало кто из этих людей
свободно владел критским. Никто, казалось, не слышал ее.
- А вот наша Богиня в образе Девы Бритомартис родилась именно так, -
сказала Эрисса.
Вероятно, ахейцы сохранили - точнее, сохранят - этот прекрасный миф,
но отнесут его к своей примитивной богине плодородия. После падения Крита.
Эрисса стукнула кулаком по перилам.
- Море принадлежит Ей - и нам! - воскликнула она. - Дункан, какое
заклятье заставило тебя все забыть?
- Я же говорил, что я простой смертный, и я более растерян, чем ты, -
с отчаянием сказал он. - Я все пытаюсь понять, что с нами произошло. Мы
перенеслись во времени...
- Тише! - она положила руку ему на плечо. - Не здесь. Потом и в
другом месте. Этот Диор вовсе не такой болван, каким хочет казаться. Он
постоянно следит, подслушивает, выпытывает. И он враг нам.
Несмотря на то, что в приближении непогожей осени судоходство на
морях шло на убыль, им встретились два корабля. Один, шедший по ветру, был
торговым судном с Кефта, хотя команда его, казалось, собрана со всего
Восточного Средиземноморья. Он шел из Пилоса с грузом шкур, которые нужно
было обменять на доброе ливанское дерево. Стволы же капитан собирался
доставить в Египет и взять там взамен изделия из стекла, а потом
возвратиться в родной порт Наксос на зимовку. Диор пояснил, что такие
рейсы снова стали выгодны после того, как фараон Аменхотеп подавил бунт в
Сирии. Другой корабль, покрупнее, направлялся в Аварис с грузом слова из
Британии. Здесь команда была еще более разношерстная и включала даже
выходцев с севера, насколько можно было судить с расстояния нескольких
десятков ярдов. Мир этот был менее замкнут по сравнению с более поздними
временами.
А потом Рейд нашел и причину этого. Стройная галера прошла на
горизонте. Люди Диора грозили ножами в ее сторону и делали оскорбительные
жесты.
- Что это за корабль? - спросил Рейд.
- Критское боевое судно, - ответил Диор. - Сторожевик.
- Помогает морякам, потерпевшим крушение, - заметила Эрисса. - И
воюет в пиратами и варварами.
- Воюет с теми, кто стремится к свободе! - пылко воскликнул стоявший
поблизости молодой ахеец.
- Прекратить разговорчики! - приказал Диор. Юноша поплелся на корму.
Эрисса сжала губы и промолчала.
Сразу после наступления темноты ветер стих и корабль недвижно
закачался под величественными звездами. Рейд подумал, что звезды ведь тоже
не вечны.
- Скажи мне, - обратился он к Эриссе. - Какое созвездие открывает ваш
Зодиак?
- Разумеется, Бык, Бык Астериона, когда весной он восстает от
смертного сна! - ее резкий голос зазвучал почтительно, она поцеловала свой
амулет, сделала знак, отгоняющий зло и крестное знамение - символ Солнца.
Точки равноденствия переместились, подумал он. Я вернулся назад на...
две двенадцатых двадцатишеститысячелетнего цикла. Впрочем, вычислю потом.
Он задрожал, хотя ночь и не была холодной, заполз под распорку и укрылся
овчиной, которую дал ему Диор.
На рассвете мачту сняли и пошли на веслах под мерный напев рулевого:
"Рипапай! Рипапай!" Хлюпая и скрипя, корабль двинулся по морю,
бледно-голубой цвет которого постепенно переходил в индиго. Олег заявил,
что хочет поразмяться, и сел за весло.
Поступок чужака помог морякам преодолеть боязнь. Когда подул ветер
(не попутный, как вчера, и Рейд удивлялся, как такая неуклюжая посудина
ловит любой ветер), они собрались вокруг русского, который сидел, свесив
ноги, на фордеке. Матросы угостили его неразведенным вином и засыпали
вопросами.
- Откуда ты, чужеземец?
- Где твоя родина?
- Где ты странствовал?
- Какие корабли строят в твоей земле?
- Твои доспехи в самом деле из железа?
- Железо ведь не годится, оно хрупкое, даже если выплавить его из
руды, а это куда как трудно, я слыхал. В чем же секрет?
- Эй, а какие у вас бабы?
- А вино? Или вы пьете пиво, как египтяне?
Весело сверкали зубы на смуглых лицах, играли мышцы, смех и веселые
разговоры уносились в голубой простор.
Неужели эти славные, откровенные ребята, мастера на все руки -
варвары, как утверждает Эрисса?
Она в задумчивости сидела на скамье у кормы. Рядом был Ульдин. Они
молчали. Попав на палубу, гунн первым делом перегнулся через перила,
дивясь тошнотой. Ахейцы за его спиной посмеивались. После этого он не
проронил ни слова. Морскую болезнь он преодолел, но тяжело переживал свой
позор. А может, просто корчился от ужаса у себя за мачтой? Бесконечная
вода - это не живая резвая лошадь!
Диор развалился на палубе рядом с Олегом, ковырял в зубах и
разговаривал скупо. Рейд с волнением прислушивался к разговору. Он
надеялся, что русский, даже изрядно выпив, не допустит промашки. Олег не
дурак, но ведь и самому сильному человеку случается расслабиться...
- Коли хотите знать - я из руссов. - Олег осушил чашу и протянул ее
за новой порцией. Его светлые волосы выбились из-за головной повязки,
глаза сияли счастьем. Он почесался и рыгнул. - Про других не знаю.
Расскажу вам о наших землях, они кому здесь знакомы - разберемся.
Все уселись вокруг него. Пригубив из наполненной чаши, Олег начал:
- Сперва о севере. Вам интересно будет послушать. Леса и леса тянутся
на много миль. Есть, конечно, и селенья, но можно целую жизнь прожить, а
из леса так и не выйти. Так со мной в детстве чуть и не случилось. Отец
мой торговал, а когда Новгород взяли поляки, пришлось бежать. Потом город
отвоевал Ярослав, а потом он затеял долгую войну с братом, и нашу торговлю
с югом пришлось свернуть. Мы ушли в леса, стали охотиться и ловить зверя.
Могу сказать - научился я ходить по лесу. У финнов есть такие... лыжи
называются, чтобы бегать по снегу. Финны все колдуны. Научили меня
вызывать попутный ветер, хоть и не всегда получается... Это понятно, я
ведь в Христа верую.
"Христос" по-гречески - "помазанник", и моряки удивились, решив, что
рассказчик исповедует какую-то тайную веру.
- Наконец мы вернулись и снова начали торговать. Дела пошли неплохо.
В те же времена получил я еще один урок, - Олег хохотнул, отхлебнул вина и
погрозил пальцем. - Но тут началась война с Константинополем, и снова
торговля прекратилась на несколько лет. Эти годы в провел в Норвегии.
Тамошний король русским друг, он служил одно время у Ярослава, женился на
его дочери... Много мехов приобрел я в этой стране. А после того,
вернувшись в Константинополь, в первый раз убил человека.
- Ты рассказывал о своей земле, - напомнил кто-то.
- А! Да. Рассказывал. Значит, Новгород. Хотите верьте, хотите - нет,
а Новгород, хоть и далеко от побережья, а самый что ни на есть морской
порт. Идешь на веслах из Финского залива по Неве, пересекаешь Ладожское
озеро, потом вверх по Волхову до озера Ильмень. Тут водный путь кончается,
до Днепра добираешься по суше, зато потом - прямиком по Днепру, если не
считать порогов. Благодаря этому водному пути, скажу я вам, и разбогател
Киев. Но я верен Новгороду. Там янтарь и меха дешевле. Так вот,
добираешься до Черного моря и вдоль южного побережья до самого
Константинополя. Вот это город, ребята, всем городам город!
- Подожди, - тягуче сказал Диор. - Чтобы попасть через него в эти
воды, нужно пройти еще два пролива и небольшое море?
- Угадал! На мысе северного пролива и стоит Константинополь!
- Там нет никакого города! - возразило один один из моряков.
- Ты, должно быть, просто не разбираешься! - высокомерно ответил
Олег.
- Разрази меня Зевс, зато я разбираюсь! - воскликнул Диор и все
притихли. Слышался только плеск волн да жалобное блеяние овец под палубой.
- Я много раз ходил в этих водах. Добрался однажды даже до Колхиды на
Кавказе. И я не единственный ахеец, бывавший там.
- И вы осмеливаетесь плавать туда на таких скорлупках? - воскликнул
Олег. - Да я такой борт пробью кулаком!
- Гостю не пристало лгать, - сказал Диор.
- Погоди, - сказал Рейд, протягивая руку.
Олег покачал голово...
