КГБ: Киевская городская библиотека		URL: http://lib.misto.kiev.ua/RUSS_DETEKTIW/OLBIK/armageddon.dhtml

	Александр Ольбик. Операция "Армагеддон" отменяется" (фрагмент)

 ---------------------------------------------------------------
 21 Окт 2004: прошу снять фрагменты из "Армагеддона"! Так надо.

 © Copyright Александр Ольбик
 Email: olbik(a)inbox.lv
 Date: 14 Apr 2004 ---------------------------------------------------------------

 Главы из новой книги Александра Ольбика "Операция "Армагеддон" отменяется".

 Автор не настаивает, что все описанные события имели место в реальной жизни, но отдельные эпизоды и действия отдельных персонажей вполне могут вписаться в героическую летопись борьбы с международным терроризмом. И особая роль в этом, безусловно, принадлежит российскому президенту Владимиру Путину. Кто с этим не согласен или кто в этом видит пиарский ход, может не затруднять себя чтением и обратиться к другим повестям и другим романам, в которых действуют иные персонажи, под иными флагами и ради и во имя других идей и целей... Возможно, речь идет о подвиге, ибо как сказал один мудрый немец "Подвиг - это все, кроме славы..." И еще речь идет о смысле самопожертвования и в этом, пожалуй, заключается "предвзятый" пафос книги, несколько глав из которой мы выносим на суд читателей Интернета. Однако, как и положено в детективном жанре, в книге наряду с положительными персонажами живут и влияют на ход геополитических событий персонажи, которым особенно импонирует атмосфера однополярного мира, идеология джунглей, в которых "главный хищник" устанавливает свои правила и выбирает жертвы по своему хищническому капризу. О перипетиях такого мира много сказано, но мало показано...И этот пробел требует заполнения. Осталось лишь добавить, что все происходящее в книге - дозированный вымысел, обрамленный в рамку беспощадной действительности, которая сама по себе фантастичнее любого, самого жуткого вымысла. К сожалению, в борьбе, которая, как и в реальной жизни, происходит на страницах книги, финал не очевиден. Чаши весов вечной борьбы Добра со Злом колеблются и, видимо, сейчас как раз тот момент схватки, который предопределит дальнейшие судьбы мира. И решающим может стать микроскопический довесок Добра и Зла, брошенный на ту или другую чашу весов. А вот это уже зависит от человечества...и даже от одного, не устранившегося от борьбы человека...

	ОПЕРАЦИЯ "АРМАГЕДДОН" ОТМЕНЯЕТСЯ

 Роман

	Если вы хотите достичь цели, не старайтесь быть
	деликатным или умным. Пользуйтесь грубыми
	приемами. Бейте по цели сразу. Вернитесь и ударьте
	снова. Затем ударьте еще - сильнейшим ударом
 сплеча...
	Уинстон Черчилль.

	КНИГА ПЕРВАЯ

	6. Патрушев делает сенсационное заявление

 Когда вице-спикер отбыл, Путин обратился к Патрушеву.
 - А теперь, Николай Платонович, выкладывайте информацию о главном.
 Тяжело было начинать разговор, а надо. Дело-то нешуточное, речь идет о самом страшном оружии, которое может попасть в руки террористов.
 - Начну с предыстории, - Патрушев сложил перед собой руки крест накрест и превратился в говорящее неподвижное существо. - Как вы знаете, в 1992 году, в Красноярском крае, а точнее, в районе Канска, был совершен вооруженный налет на "Скитальца", то есть на состав, замаскированный под рефрижератор, в котором находились стратегические ракеты СС-18. Состав курсировал по своему совершенно конфиденциальному графику на участке Курган - Тайшет. Но иногда он продвигался дальше на восток и доходил до Шестаково. Там он маневрировал и поднимался на север, до конечного пункта Железнодорожный. Здесь он проходил профилактический осмотр, производился мелкий ремонт и через сутки, несмотря на погодные условия, снова выходил на транссибирскую магистраль и продолжал движение. Для чего это делалось, вы, разумеется, знаете - для мобильности, которая исключала его обнаружение с помощью спутников.
 - Но кроме этого, - уточнил президент, - настоящие рефрижераторы, следовали по этому же маршруту и тоже с целью сбить с толку американские спутники-шпионы.
 - Именно так...И вот в апреле 1992 года неизвестная банда, ликвидировав охрану из восьми человек, проникла в вагон под номером 11, в котором содержались мини-атомные заряды - "изделия-500" Два офицера, прапорщик, пять сержантов были зарезаны. Во всяком случае, на теле каждого из них имелись колото-резаные раны в больших количествах. Бандиты, видимо, не имели намерения применять огнестрельное оружие, чтобы не поднимать шума. Всего было похищено четыре единицы - небольших, примерно, тридцатикилограммовых зарядов.
 - Мощностью в одну килотонну, - подсказал Сергей Иванов. - Это, так называемое, тактическое или малое ядерное оружие, для локального применения.
 - И охрана не оказала сопротивления? - спросил Путин.
 - Скорее всего бойцов застали врасплох...сонных. Дело было зимой и на снегу остались лишь полозья от нарт, запряженных в собачью упряжку. След тянулся на юг, где, видимо, преступников ожидал вертолет и потому в рефрижераторе никто не слышал шума движков. Конечно, и КГБ и ГРУ и милиция тогда приняли все меры к розыску, но кейсы словно аннигилировались. Правда, недалеко от поселка Уяр, в лесу был найден сгоревший Ми-8, но опять же без каких-либо вещдоков, которые могли бы хоть что-то прояснить. Но зацепка все же была: в охране по штатному расписанию должно было быть девять человек, отсутствовал прапорщик Зимарев. Находился в отпуске в Свердловске. Но когда оперативно-розыскная группа явилась к нему домой, увидела такую картину: в горнице стоял гроб, в котором лежал молодой мужчина...этот самый отпускник Зимарев. Убитые горем мать, отец, родственники, все пьяные и разговору, конечно, тогда не получилось. Причина смерти - самострел из охотничьего карабина.
 - Посмертная записка была? - спросил Иванов.
 - Сейчас я ее вам покажу, - Патрушев извлек из папки листок из школьной тетради. Стал читать: "Умираю по собственному желанию и никого не вините в моей смерти. На гражданке скучно, в армии больно. Мама прости. Ваш Алексей."
 - Странная записка, - задумчиво проговорил Затонов.- Что - неуставные отношения?
 - Это тоже было досконально исследовано. Зимарев занимался борьбой самбо и был в подразделении в почете. Его никто не обижал и сам был смирнее телка. Так по крайней мере отзывалось о нем руководство...
 - Ну это еще ни о чем не говорит...
 - Согласен, но за отсутствием каких-либо доказательств вины Зимарева уголовное дело против него не возбуждалось. Но по хищению тактического ядерного оружия, такое дело было возбуждено и до сих пор оно не закрыто. Но вот, как я уже докладывал президенту, на днях в Риге высветился след, который, возможно, приведет нас к разгадке похищенных зарядов... Однако дело не в этом... К сожалению, только в 1996 году была назначена комиссия по проверке складо-хранилищ малого атомного оружия...
 - Я думаю, вам эта история тоже знакома, - сказал Путин. - Вопрос поднял тогдашний секретарь Совета безопасности Лебедь. Он провел собственное расследование...
 - Которое, к сожалению, ни к чему не привело, - сухо заметил Патрушев. - Лебедь, вернее, его комиссия, обнаружила, что почти сто зарядов были похищены. И это стало достоянием общественности. 26 мая 1997 года генерал Лебедь сообщил члену американского конгресса Курту Уэлдону, что, дескать, российские военные потеряли контроль над 73 однокилотонными ядерными бомбами, находящимися ныне "неизвестно где". - Патрушев, выдержав паузу, продолжил: - Но это не совсем так...
 - Господа! - всполошился Затонов, - Что же с нами происходит? Где мы живем и что нас ожидает?
 - Спокойно, Юрий Алексеевич, вы же офицер, - осек Затонова Путин. - Теперь о комиссии Лебедя...Если верить западным СМИ, какой-то не названный источник сообщил Лебедю, будто один ранцевой заряд находится в руках чеченских боевиков. Есть у нас этому подтверждение? - вопрос явно адресовался Патрушеву.
 - Прямых доказательств нет, хотя одна вещь нас смущает. Я имею в виду фотографию ранца, внешний вид которого идентичен мини-заряду. Этот снимок следователи прокуратуры нашли тогда в пещерах Гнилой Ямы.
 - Я видел его, - сказал президент, и имею представление...
 - Сказать твердо, что чеченцы не имеют такой штуки, я, естественно, не могу...Но несколько лет назад в Анкаре был арестован некто Абдулла Хафиз-оглы, который, говорят, являлся правой рукой заместителя бен Ладена Аймана Завахири...Так вот этот Абдулла колесил по миру и искал ядерные заряды, а нашел он их или нет до сих пор не выяснено.
 - Поговорить бы с этим пикадором Абалдуем, - в голосе Минобороны звучал едкий сарказм.
 - Абдуллой, - поправил Патрушев Сергея Иванова. - Сейчас он отсиживает двадцатипятилетний срок в одной из египетских тюрем. Осужден за незаконную торговлю оружием. Так что эти миниатюрные бомбочки или как их по другому называют, ранцевые ядерные заряды, нынче самый ходовой товар... Западная пресса и наша тоже только и твердят о том, что-де, агенты Саддама Хусейна рыскают по белу свету, чтобы купить или украсть устройства, подобные советскому "изделию-500". Кстати, эту маркировку впервые озвучил Александр Иванович Лебедь на одной из пресс-конференций, что поставило Россию в весьма неудобное положение. Что же касается Ирака, то мы уже приняли меры к тому, чтобы наконец выяснить, сколько в этом правды, а сколько вымысла...
 - Ирак, Афганистан...все это частности, - Путин насупился, значит, готовился сообщить что-то очень для него непростое и которое пока не имеет полной определенности. - Николай Платонович, расскажите коллегам всю правду, может, это поможет нам принять оптимальное решение.
 - Хорошо, я сейчас это сделаю, но попрошу товарищей офицеров иметь выдержку и не падать в обморок, - Патрушев пододвинул к себе свою черную таинственную папку и извлек из нее три листа бумаги. Но прежде чем начинать читать, покашлял в кулак, словно прочищая голосовые связки, чтобы произнесенные ими слова были четки и тверды в своем выражении. - Итак, на конец 1993 года тактическими атомными "изделиями-500" обладали следующие страны... Называю государство и количество зарядов... - Патрушев снова кашлянул в кулак, что выдавало его волнение. - Украина получила шестнадцать изделий, Белоруссия - одиннадцать, Таджикистан - восемь, Узбекистан - четыре, Туркмения - пять, Грузия и Молдавия по три единицы, Армения с Азербайджаном - по шесть...тут, как говорится, полный паритет, Киргизия - два, Казахстан - девять изделий...Вот, пожалуй, и вся правда, - Патрушев, выравнивая листки, постучал ими о стол и снова уложил в папку. - Итого 73 изделия... Генерал Лебедь приводил именно эту цифру...
 Молчание, воцарившееся в помещении после слов Патрушева, было невыносимо. Где-то за окном прокаркала ворона, послышался шум подъехавшего автомобиля - Кремль жил своей жизнью, а в кабинете главы государства стояла мертвая тишина. Ее нарушил президент.
 - Ну, пришли, наконец, в себя? - Путину явно не хотелось выговариваться до точки, но такова его натура: замахнулся - бей. - Вопрос тогда стоял так: или Россия делится данным видом вооружения с вновь образовавшимися странами СНГ и получает в ответ с их стороны поддержку и гарантии не вступления в НАТО или... И другой аргумент: все материальное, то есть общий ВВП СССР, должен был по справедливости или по взаимодоговоренности сторон поделен между странами СНГ. В это определение входили и вышепоименованные "изделия-500"...
 - И кому же такая светлая мысля пришла в голову? - осипшим от возмущения голосом спросил Затонов.
 - Это коллегиальное решение... Принято на закрытом совещании глав государств СНГ. - Путин вздохнул и этим выразил свое отношение к тому, о чем вел речь...- Инициатором был президент Украины, которого поддержала Беларусь, а потом и все остальные. Спросите, каким документом это регламентировано? - Единственными документами были расписки министров обороны этих стран: столько-то, дескать, получил - и подпись. Заряды брали из закрытого ядерного объекта и доставляли к себе кто как мог. Например, молдаване приехали на "волге", покидали изделия в багажник и укатили. Потом, выяснилось, что на границе с Украиной их задержали, была морока, пока не вмешались президенты обеих стран. В Туркмению увозили на личном самолете Ниязова...В Таджикистан вообще отправили на поезде с двумя охранниками...
 - Надеюсь, в том списке не было Прибалтийских стран?.. - спросил Затонов.
 - А у них против России жуткая аллергия, да и что им какие-то мини-бомбочки, когда не сегодня-завтра там появятся стратегические ракеты НАТО...
 - Вот это да, - только и нашелся что сказать Затонов. - А наш первый президент...как он мог на это пойти? Выходит, Россия дала взятку за верность...
 - Давайте пока не будем искать виноватых, - сказал Путин, а сам подумал другое: "многое может случиться меж чашей вина и устами". - К счастью, то, что вам рассказал Николай Платонович только полуправда...Да, такой дележ был и каждая республика получила причитающиеся ей ядерные ранцы. А точнее, их муляжи. Другими словами, они получили орешки без золотых ядрышек, то есть без плутониевой начинки. Вместо нее - свинцовая болванка. И сделано это было с целью убить двух зайцев: ублажить наиболее ретивых ястребов и вместе с тем не дать им в руки страшное оружие, которым вполне могли воспользоваться террористы. Да, это, быть может, не совсем корректный ход, но в той ситуации, возможно, единственно верный. Тем более, это непроверяшка - внешне муляжи ничем не отличались от настоящих, разве что номерами и еще одной малозаметной деталью, о которой знают только специалисты.
 - И несмотря на это, мы уже подготовили запрос в адрес глав СНГ, - Патрушев снова прибегнул к помощи своей папки, достав из нее лист. Положил перед президентом.
 - Прекрасно, - сказал Путин, - на ближайшем саммите глав СНГ я буду разговаривать по теме с каждым президентом о возвращении в Россию зарядов. И все они должны оставаться в неведении относительно кондиционных, вернее, некондиционных характеристик зарядов, в чем мы их, разумеется, не будем разубеждать... Это скорее политический ход, чтобы президенты знали, что никто и ничто не забыто... А заодно мы узнаем, кто и как "изделиями-500" распоряжался, где и как хранили, с кем делились, а может даже, энное количество кому-то сбыли...
 - Не исключено, что кто-то чеченцам и спихнул за пару миллиончиков такой заряд, - усмехнулся Сергей Иванов.
 - Ну да, чеченам фальшивую атомную минетку, а те за нее - пару миллионов фальшивых долларов, - тоже с усмешкой произнес Затонов.
 - Оторвыши от России сейчас такие независимые и гордые, на хромой кобыле не подъедешь, - резюмировал какую-то свою мысль Грызлов. Он, видимо, имел в виду глав СНГ.
 - Те, кто надел на глаза шоры, должны помнить, что в комплект входят еще узда и кнут... Впрочем, легко достигнутое согласие не заслуживает доверия... - Путин поднялся, давая понять, что совещание закончено.

	КНИГА ВТОРАЯ

	Понимание необходимости выполнить свой
	долг требует забвения собственных интересов.
	Гюго

	1. Тайна дочери президента...

 Путин стоял перед зеркалом и никак не мог справиться с двойным узлом галстука. Того самого, который ему подарил Сергей Иванов. Как ни старался, "язык" получался коротким и едва доходил до подвздошной впадины. Пришлось звать на помощь жену.
 Людмила Александровна никогда не медлит, она, как наряд МЧС, сразу же мчится на вызов. Для нее любая просьба мужа и даже прихоть, которых у него не так уж много, не обуза, а несказанно приятная привилегия. Поэтому, положив на разделочную доску нож, которым она шинковала капусту, и вытерев о фартук руки, поспешила на зов Владимира Владимировича.
 Подойдя к нему, ловко развязала "неразумный узел" и, разгладив пальцами ошейник, стала снова завязывать галстук.
 - По-моему, у тебя, Люся, получился одинарный узел, а значит кривой, - сказал Путин и сделал шаг в сторону, чтобы видеть себя в зеркале.
 - Ты сам кривой...Стой и не дергайся, - ее руки касались его подбородка и именно их прикосновение заставило его мысли возвратиться к недавнему разговору, связанному с консультацией Людмилы Александровны у онколога. Он знал, спустя два часа после его отбытия в Кремль, она отправится в ЦКБ для мамографического обследования. И эта мысль его нервировала.
 - Хорошо, я кривой и не спорю... Скажи лучше, во сколько ты мне позвонишь?
 - А тебе бесполезно звонить. Я вчера надорвалась это делать, а мне отвечают - президент занят и занят...Почему ты отключаешь свой мобильник?
 Но Путину нечего возразить супруге. О состоявшейся поездке на Ваганьковское кладбище она не должна знать. И вообще это не обсуждаемая тема. А врать или выкручиваться было не в его характере. Потому он и ушел от ответа.
 - Во сколько у тебя осмотр...
 - Осмотр бывает у гинеколога...
 - Ну ты, как Зюганов, придираешься к словам...
 - Вот теперь будет то, что надо, - Путина отступила в сторону, давая мужу возможность взглянуть в зеркало.
 Да, действительно, галстук был завязан по всем правилам - и узел небольшой и по центру, аккурат в развилке ворота, и сам "язык", распластавшись по груди, доходил почти до пряжки брючного ремня...
 - Ты не ответила на вопрос?
 Она сняла с вешалки пиджак и помогла ему облачиться. Стряхнула с рукава пылинку, провела рукой по примятому лацкану.
 - Красив, черт возьми! Наверное, девки по всей России стонут... Президент - секс-символ... Походка, как у Юла Бриннера, профиль - Юлия Цезаря...
 - Это не по адресу. У нас пруд пруди такими символами...
 - И кто же это?
 - Ну, вам женщинам лучше знать, кто это - Немцов, например, Жириновский или Гриша Явлинский...
 - Ну тоже мне символы... А Гриша твой так и вообще какой-то искусственный, представляю, какая это будет зануда в старости...А Немцов, в общем-то смотрится, только не по росту примеряет на себя политические одежды... Ему самое место - быть в каком-нибудь ресторане метрдотелем. Видный мужчинка...
 - А кто же для тебя символ.
 - Как - кто? Весь мир об этом знает, неповторимый Штирлиц тире Тихонов...- женщина поправила прическу. - Но мой герой, вот он...- Декламирует: - Герой - это муж, знающий, что есть блага, которые дороже жизни; муж, посвятивший свою жизнь служению государству, себя одного - служению многим...
 - На каком транспорте поедешь в больницу?
 - Естественно, на служебном. На другом же ты мне не разрешаешь...
 - Может, мне с тобой поехать?
 - Не надо разводить семейственность... Мне будет спокойнее без тебя. О результатах поездки доложу...
 Путина взяла с трюмо расческу и поправила пробор на голове мужа.
 - Нужен последний штрих к портрету всенародно любимого президента... Только мне не нравится, что у тебя в пиджаке два шлица. Все чиновники... и твои кремлевские тоже, подвержены этой моде... Как обезьяны...
 - Все издеваешься? - он схватил ее за руку и довольно размашисто привлек к себе. - Люся, один неотложный поцелуй... Пожалуйста, всего один... - и после того, как он поцеловал ее в щеку, сказал: - А насчет моды... разве не ты мне советовала пошить именно такого покроя костюм?
 - Тогда я еще не была "первой леди" и на такие мелочи не обращала внимания.
 - Вот и продолжай не обращать. Это больше к лицу "первой леди"... родом из Кенигсберга...
 - Издеваешься? Ладно, запомню, еще попросишь ты у меня неотложный поцелуй...
 И когда он уже находился возле вешалки, где среди прочей верхней одежды, висела его знаменитая на всю страну черно-красная куртка, в которой он ездил по России, Путина вдруг сказала:
 - А ты знаешь, наша Катюша, кажется, влюбилась по-настоящему...
 Это прозвучало как объявление войны. Путин застыл на полшаге и, обернувшись к жене, сказал:
 - Эту новость тебе сорока на хвосте принесла?
 Однако то, о чем хотела и не решалась говорить Людмила Александровна, вряд ли могло обрадовать Путина. Ее лицо вдруг сделалось пунцовым, а глаза, помимо воли, наполнились слезами, так велико было ее волнение.
 Он заглянул жене в глаза.
 - Откуда у тебя появилась такая странная манера - заикнуться и - в кусты... Тебе что-то Катюша рассказала или ты наняла частного детектива?
 Она вытерла рукой глаза.
 - Ты не забывай, что я жена разведчика...
 Но шутка не прошла, ибо на лице Путина не было и тени улыбки.
 - А если серьезно...Ты меня задерживаешь, а президенту нельзя давать подчиненным пример недисциплинированности... О, ради Бога, только не надо здесь устраивать Петергофские фонтаны, - он извлек из кармана пиджака белоснежный платок и дотронулся им до глаз супруги. - Ну даже, если это на сто процентов правда, и наша с тобой дочь влюбилась...радоваться надо, а не лить слезы...
 Он легонько подтолкнул жену к дверям, ведущим в гостиную.
 - Давай сядем и все спокойно обсудим: что, где, когда...
 Устроились друг против друга. Путина, все еще находясь под впечатлением своих женских переживаний, изо всех сил старалась снять с лица "чрезвычайное положение".
 - Я вчера искала в Интернете одну информацию, связанную с детским творчеством на Западе, и случайно...- Однако тут же поправилась: - Ну, может, не совсем случайно... заглянула в дневник Кати.
 Тяжелейшая пауза повисла в воздухе. Глаза президента из светло-голубых стали превращаться в густой аквамарин. А уж она-то знала цену и мощь этой палитры.
 - Лучше бы ты мне этого не говорила, - в голосе Путина чувствовалась непримиримость. - С каких пор у нас в семье начали шпионить друг за другом? Какая необходимость?
 Людмила Александровна уже с сухими глазами и без намерения сдавать позиции:
 - Пожалуйста, давай не будем наш разговор сводить к этическим "допустимо" - "недопустимо"... Я и без тебя знаю и уважаю этические нормы....
 - Ну да, когда это касается других...
 - Прошу тебя, не перебивай! Речь идет... pro domo sua... Ты думаешь, мне это было легко? Но ты ведь знаешь, какие мысли можно навязать юному, неиспорченному уму...Ты думаешь, ее разговоры о социальной справедливости -случайный выплеск эмоций девочки-подростка? Этот парень, с которым она ведет переписку, воздействует на нее растлевающе. Я, разумеется, имею в виду моральное растление...
 - И в чем же это выражается? - гнев Путина явно стал уступать место рассудочности.
 - В откровенном, лобовом, а потому, возможно, чем-то притягательном, навязывании философии национал-большевизма... И "дружеские советы", что на эту тему читать, кого слушать, а кого при любой возможности оплевывать, закидывать помидорами, публично разоблачать...
 - Надеюсь, мы с тобой в это число не входим?
 - Зря надеешься.... По словам этого философа по имени Кирилл, "режим Путина - это клон режима Ельцина"... А светочи прогресса и справедливости - это Лимонов, Казаков, Кандауров и другие. Как тебе это нравится?
 - Может быть, мне это не нравится, но при чем тут любовь?
 - Ах, Володя... Ну как тебе объяснить? Это чувствуется по Катиным словам, если хочешь, по ее снам, о которых она пишет в своем дневнике...
 - Вот как, мы даже в ее сны залезли? Да, ничего не скажешь, бдительно материнское око... Это не под силу было даже КГБ... Ну хорошо, я тоже не в восторге от этого...как ты его назвала?
 - Кирилл... Кирилл Басин...
 - Неважно - Кирилл, Иван, Вавила...Не в этом дело. Честно скажу, мне такие контакты тоже не по душе, но давай подумаем, что будет с Катей, если она узнает, что родители цензурируют ее дневник...
 - Да все я понимаю! - Путина опять покраснела и явно не знала, как себя вести. Но это была минутная растерянность. - И все же, пускать на самотек эти отношения нельзя... Катя уже обращалась на сайт, где печатаются книги, каким-то образом связанные с идеями национал-большевиков... Например "Майн кампф", "Сионистский заговор в России", книги Лимонова...
 Путин не перебивал, ибо, как отец и как политический деятель, понимал, насколько рискованно позволить молодому уму остаться наедине с дремучестью.
 - Согласен, это скверно, но что ты предлагаешь?
 - Вот, видишь, ты тоже это понимаешь... А как в такой ситуации поступить, я тоже не знаю...Может, ты через своего Патрушева выведаешь - кто этот парень и действительно ли он такой... непримиримый? Хотя при этом пишет лирические стихи и, на мой взгляд, очень тонкие и созвучные с молодостью...
 Все что угодно он мог ожидать от своей Людмилы Александровны только не это. И опять его глаза потемнели.
 - Ты соображаешь, что говоришь? Я, глава государства, буду свои личные проблемы решать с помощью государственной спецслужбы? Да надо мной весь аппарат ФСБ будет смеяться...
 - А ты не афишируй, тет-а-тет...
 - А может, мне еще направить на этого парня дивизию Дзержинского или омон?
 - Все шутишь. Подожди, пронюхает про эту переписку пресса, посмотришь, какой начнется гвалт. Но будет поздно.
 Это был край, за которым лежала война, и Путин поднялся. Тем более, время поджимало и наверняка начальник охраны весь на нервах.
 - Давай, Александровна, так решим: я буду заниматься государственным устройством, а ты - устройством дома. Non liquet? (не ясно?).
 - Мне, Володя, все ясно...Поезжай, тебя ждет работа...
 Но когда он уже был в дверях, неожиданно обернулся и сказал:
 - Ты потом мне дашь электронный адрес этого Кирилла...
 - А я могу его назвать прямо сейчас. Ты же знаешь, у меня память не хуже твоей, - и она назвала e-mail, на который их Катя посылала свои эпистолы.
 - Да ты, смотрю, на этом зациклилась, - Путин вышел и сильнее обычного затворил дверь. Он ненавидел себя за уступчивость, ибо по его убеждению, жена явно перегнула воспитательную палку... Такой патронаж был ему чужд и не лез ни в какие ворота.
 И тем не менее, в середине дня, семейная тема, начатая дома, нашла продолжение в стенах Кремля. Он вызвал к себе Павла Фоменко и дал ему листок бумаги с электронным адресом неизвестного Кирилла.
 - У меня к тебе, Паша, личная просьба, - Путин старался смотреть собеседнику в переносицу. - Узнай, что это за человек и на какой идеологической почве топчется? Вопрос не государственного значения, но для меня весьма важный...
 - Хор, - только и ответил Фоменко. - Свяжусь со своим дружком Аркашей из оперативного отдела ФСБ и все разнюхаем.
 - Только, пожалуйста, без рекламы...
 - Клянусь Аллахом, - и Паша, кривляясь, сделал пионерский салют, - все сделаю без шума и пыли и добуду необходимую родине информацию!
 Затем состоялось небольшое совещание силовиков.
 Затонов передал Путину шифровку, полученную от агента из "Пирамиды". И это было очень кстати: ничто так не уравнивало пульс, как работа, особенно та ее грань, которая непосредственно относилась к его "основной" профессии. Он начал читать: "В конце сентября с.г. в Овальном кабинете Белого дома состоялась встреча президента Буша с директором ЦРУ Джоржем Тенетом. Речь шла о стимуляции процесса дискредитации президента Ирака. Буш расспрашивал главу ЦРУ о мерах, предпринятых в отношении правительственной верхушки Ирака - о количестве агентов и их финансовом обеспечении. Тенет доложил президенту о специальных оперативных группах, направленных в Багдад с целью установления личных контактов с колеблющимися членами иракского правительства. И в это число входил премьер-министр Ирака Тарик Азиз. Были названы суммы подкупа - от миллиона до пятнадцати миллионов долларов. Президент также одобрил план обработки иракского генералитета и высокопоставленных "белых воротничков", что должно осуществляться через сотовые телефоны, электронную почту, обычную почту без обратного адреса. К данному мероприятию, по мнению Тенета, будут привлечены все бывшие сослуживцы Хусейна в разное время сбежавшие на запад. Там же, в Овальном кабинете, был согласован текст, с помощью которого началась обработка потенциальных оппозиционеров Саддама. Даю текст в моем переводе с английского (с приложением копии оригинала): "Если вы представите информацию об оружии массового уничтожения или предпримите шаги, чтобы предотвратить его применение, мы сделаем все необходимое, чтобы защитить вас и вашу семью. Отказ приведет к серьезным последствиям." В совещании, - говорилось далее в шифровке, - принимали участия министр обороны Дональд Рамсфелд, Госсекретарь Колин Пауэлл и советник по национальной безопасности Кондолиза Райс. Последняя особенно активно задавала вопросы Тенету, настаивая при этом на скорейшем предоставлении доказательств вины Хусейна. Более умеренную позицию занимал Госсекретарь Колин Пауэлл... Буш поощрял Райс и тоже настаивал на том, чтобы ЦРУ в ближайшие месяц-два обосновало необходимость военного вмешательства в Ирак... По предложению Рамсфелда, было принято особое решение в отношении командующего республиканской гвардией Махера Суфияна. Приводились некоторые компрометирующие факты из биографии командующего (речь шла об его участии в незаконной торговле оружием), что, по мнению Тенета, и должно лечь в основу вербовки Суфияна. Для этого из особого фонда ЦРУ были выделены два с половиной миллиона долларов, с последующим их переводом в один из банков Саудовской Аравии..."
 Прочитав агентурное донесение, Путин несколько минут молчал, обдумывая предстоящий вывод. Но бросив взгляд на Затонова, сказал:
 - Американцы расписались в своей беспомощности. Я имею в виду текст обращения к иракским чиновникам...
 - А у Буша и его команды, кроме слов, ничего больше нет,- с видимым удовольствием поддержал президента Затонов.
 - Так ли это? - Путин перенес внимание на Патрушева. - Что скажете, Николай Платонович?
 - Все это, конечно, шито белыми нитками, но мы не должны убаюкивать себя их ошибками. Тут важно самим не промахнуться в выборе средств. Я имею в виду засыл в Ирак наших людей. И второе: возникает вопрос - должны ли мы делиться полученной информацией с Хусейном?
 - Действительно, вопрос, - раздумчиво произнес Затонов. - С одной стороны, мы как бы сочувствующие, а с другой... Впрочем, я ни в чем не уверен...
 Все ждали, что скажет президент. Но для него этот вопрос не эксклюзивный да и давно обдуманный. У него не было ни малейших сомнений, что США приведут в Персидский залив свои авианосцы и подводные лодки... И он себе тысячу раз задавал вопрос: поддаться потоку времени или срубить свой шанс в этой большой игре? Но как ни переставлял варианты, ничего выигрышного не вырисовывалось. Помочь Ираку, значит, восстановить против себя Америку и ее сателлитов. "Промолчать" - значит, оконфузиться среди стран Ближнего Востока, Азии, нажить в мусульманских регионах врагов...А их без того море разливанное. С Индонезией назревает солидная сделка по покупке российских истребителей, которая может пойти прахом, если Россия проголосует в ООН за вторжение в Ирак...
 - Если мы это сделаем и передадим агентурную информацию Хусейну, - в голосе Путина сквозило раздражение, - то этим нарушим главную заповедь разведки: никогда и ни при каких обстоятельствах не делиться с третьей стороной добычей. Этим мы не только поставим под удар нашего агента... пожалуй, самого ценного за все время существования "Пирамиды", но и окажем Хусейну недобрую услугу - подарим ему иллюзию "протянутой руки". Увы, он сам довел себя до края. Вместо талантливых командиров он насадил подхалимов, велеречивых обалдуев с животами беременных коров...Вы же взгляните на его окружение... Дайте в их руки самое современное оружие, все равно через пять минут они превратят его в то, что мы уже видели в 1991 году, во время "Песчаной бури"... - Путин замолчал, собираясь с мыслями. И это отражалось на его руках, положенных на край стола: пальцы, особенно большие и указательные, то соединялись, то вновь расходились...- Мы можем сделать для Ирака... не для Хусейна, разумеется, а именно для Ирака, только одно: провалить американскую резолюцию в Совете безопасности ООН, чтобы в будущем мы могли прямо смотреть мировому сообществу в глаза... Все! На этом наши возможности исчерпаны. Конечно, предварительно нужно убрать из Ирака все то, что нас сможет представить в некрасивом свете. Но я надеюсь, - снова взгляд в сторону Патрушева, - эту миссию ваше ведомство исполнит с честью...- Президент улыбнулся, но улыбка эта была больше декларативной, нежели причинной.
 - Буквально на днях мы высылаем в Ирак оперативную группу... Постараемся вытащить оттуда все, что можно вытащить, - Патрушев из своей черной папки достал бумагу. Положил перед Путиным.
 - Что это? - президент взял в руки лист, на котором крупно и жирно значилось: "Совершенно секретно"...
 - Это донесение Сайгака... Я вам уже говорил об операции "Центурион"...
 - Это тот парень, который был в Гнилой Яме?
 - Да, мы его внедрили в банду, находящуюся под крылом торговцев оружием. А это, - кивок в сторону бумаги, - первое его донесение...
 - На какой он связи?
 - Цифровая сеть.
 - И когда начинается мероприятие? - Путин стал читать текст. - Значит, уже завтра эта группа высадится в Латвии?
 - Если, конечно, будет летная погода и другие сопутствующие обстоятельства.
 - Держите меня в курсе, - Путин поднялся, давая понять, что совещание закончено.
 Патрушев тоже встал и принял ладонь президента в свою необхватную и каменную длань. При этом сказал:
 - Владимир Владимирович, в связи с операцией "Центурионом" есть один щекотливый момент.
 - Садитесь, - президент снова опустился в кресло. Он не спешил оставаться один, не хотелось новой атаки беспокоящих мыслей о жене, которая в это время должна быть в ЦКБ.
 Патрушев тоже сел.
 Затонов, попросив разрешения отбыть, вышел из кабинета.
 - Говорите, что у вас на душе, - сказал Путин и ослабил узел галстука.
 - Я об операции в Риге... Проникновение в казарму Екаба спланировано таким образом, чтобы не пролилась кровь ни латышей, ни людей из группы Сайгака.
 - Так в чем проблема? Насколько я помню, у них будет план казармы - входов и выходов из...
 - Из Пороховой башни... Этот план нам представил наш бывший коллега Голубь Николай Иванович... Да и в нашем архиве таковой имеется... Но дело не в этом.... Пока не получим из Риги положительных сведений, Голубь будет под нашим контролем, как и его шеф Гафаров, по кличке Князь. Вот это акула, можно сказать, ископаемая...Будем брать с поличным, когда Сайгак с "изделием" вернется в Москву...
 - Но вас озабочивает что-то другое?
 - Да, это так. Может случиться, что группа будет обнаружена... И тогда без стрельбы вряд ли обойдется... А где стреляют, там обычно бывают убитые...
 - Я понимаю вас. Но что делать, у нас вариантов не так уж много - или "изделие-500" попадет в руки боевиков или, чтобы вернуть его в родное лоно, придется стрелять... По-моему, игра стоит свеч...
 - Но одно дело, если убийство будет на совести боевиков и другое, если в этом будет замешан гражданин России. Я имею в виду Сайгака...
 - А он что - безмозглый Рембо?
 - Я этого парня хорошо знаю и уверен, что он зря убивать не будет... Да и легенда его... Если, не дай Бог, Сайгака захватят латыши, они мало что о нем узнают...
 - А варианты его вызволения вами предусмотрены?
 - Разумеется. Латвия не та страна, где осужденные находятся в неприступных Бастилиях или на островах, вокруг которых кишат акулы... Как-нибудь отобьем...
 - Но вы, очевидно, оборудуете его электронным маячком?
 - Да, это так. Браслет "Эхо" он наденет в Риге, его Сайгаку передаст наш агент. Так что при любом раскладе мы Валеру отыщем живого или мертвого... Но повторюсь, меня беспокоит гибель людей и говорю я вам это с одной целью: чтобы, в случае международного скандала, вы знали, с кого спрашивать...
 - Об этом можете не беспокоиться, - президент скинул с лица маску внимательного слушателя. - Спрошу по всей строгости... А пока желаю вам удачи. И удачи Сайгаку, этот парень мне нравится, но кажется, любит рисковать...
 - Разумный риск должен иметь место. Разведчик без этого качества не вызывает у меня уважения.
 - Ну, тут я с вами, Николай Платонович, полностью согласен, - и повторил: - Держите меня в курсе...
 Когда президент остался один, все его помыслы и глубинные чувствования тотчас же переключились на дела семейные. Вернее, на главную составную часть семьи - Людмилу Александровну, которая в этот час должна быть в ЦКБ. Почти не верующий в Бога, Путин тем не менее мысленно взывал к нему, просил Всевышнего, чтобы тот помиловал и не дал недугу овладеть самым дорогим для него человеком. И он представил, как она лежит на столе, голова - в арке-трубке, похожей на самолетное сопло. Он приблизительно знал, как выглядит такой томограф. Однажды, при посещении какого-то медицинского центра во Франции, его водили по кабинетам, оснащенным фантастической техникой. Но техника техникой, а живой человек, да еще свой, самый близкий - превыше прогресса и самых сказочных достижений. Это Космос с его жемчужным ожерельем звезд и утрата этого Космоса - утрата абсолюта.
 Путин позвонил и вскоре в кабинет вошел помощник Тишков. Его несколько одутловатое лицо было такого цвета, какое, наверное. бывает при сильнейших перегрузках или нехватке воздуха, когда каждая клетка молит о пощаде.
 - Вы неважно себя чувствуете, Лев Евгеньевич?
 - Да нет, ничего, - Тишков не любитель жаловаться, тем более, ему не хотелось быть слабым в глазах ЭТОГО президента.
 - А как ваша астма?
 - Ну, немножко донимает да и погода, сами видите, не способствует.
 В Кремле все знали о болезни Тишкова и несколько раз были свидетелями сильнейших астматических приступов. Которые, между прочим, сваливались, как снег на голову. И если не помогал ингалятор, который всегда был при нем, вызывали неотложку. Врачи делали антигистаминные уколы, два кубика преднизалона и буквально через пятнадцать минут его ставили на ноги. Астма - древний и коварный недуг. Но не марафонец. Внезапно приходит, так же внезапно отступает. Особенно та ее разновидность, которая пристала к Льву Евгеньевичу - неспецифическая астма. Без хрипов в груди, без удушающего кашля и заливающей грудь тяжелой мокроты. Просто у него перекрывало дыхание, в горле появлялся тугой ком, который, если на него не воздействовать лекарствами, может смертельной пробкой закупорить бронхи.
 Возможно, потому, что Тишков сам познал страдания через болезнь, президент и попросил его об "одном одолжении". Несложном: сходить в библиотеку и принесли том медицинской энциклопедии на букву "м" - "заболевания молочной железы". И Тишков такой просьбе не удивился, но сразу же смекнул: просьба личная, а потому надо выполнить ее без афиширования. И другое понял: возможно, кто-то в семье президента или из круга близких находится в опасности...
 Когда на стол лег четвертый том медицинской энциклопедии, Путин не сразу принялся его перелистывать. Что-то сдерживало, возможно, боязнь найти там нежелательные признаки... Он ходил по кабинету, нет-нет и поглядывая за окно, где было жиденькое сегодня, без каких-либо признаков просветления. И это усугубляло душевную маяту. А маята - мать пессимизма, места для которого в груди президента давно уже не было. Ни миллиметра, ни микрона. Но ведь все меняется...
 Звонок отвлек. Он быстро подошел к телефону и, не медля, произнес:
 - Алло, я вас слушаю, - это его привычная фраза и все, кто ему звонит, воспринимают ее, как пароль - все в мире неизменно, стабильно и полно надежд...
 Да, это был ее голос, тоже без малейших ноток уныния, а тем более отчаянья.
 - Докладывай, - сказал президент, чуть надавливая на голосовые связки. - Что, как и отчего...
 - Да, собственно, не о чем докладывать, всю насквозь просканировали и ничего из ряда вон выходящего не нашли...
 Такие слова - спасительный бальзам, но его все же смутило "из ряда вон выходящего", и потому он спросил:
 - А не из ряда - что?
 - Подробности - дома, - и вдруг неожиданный поворот: - Ты не забыл электронный адрес?
 Закончив разговор, он не почувствовал ожидаемого облегчения. Что-то она не договаривала. Это подозрительное "подробности - дома" показалось ему двусмысленным. Но эту двусмысленность напрочь перечеркивал вопрос об электронной почте. И он удивился: на какие выкрутасы способна женская психика, как прихотлив ряд ее ассоциаций...
 И он принялся листать энциклопедию. Через несколько мгновений сам стал жертвой ассоциаций. На глаза попалось слово "ценурозы", которое моментально связало его воображение с недавно слышанным "центурион"...Он отложил медицинскую энциклопедию в сторону, поднялся с кресла и подошел к книжной секции. В энциклопедическом словаре прочитал: "Центурион" - (лат. Centurio) командир подразделения (центурии, манипулы) в др. римск. легионе." Меч, шлем, доспехи, сандалии с кожаной перевязью на икрах ног бойцов. Мощь и несокрушимость духа. Воля и нетерпимость поражения. "А президент должен соответствовать этому образу? - спросил он себя. - Моя манипула - Россия, выплескивающаяся из берегов проблем. Сайгаку не проще, против него манипула, склонная к неправедному бою, коварная и скрытная, готовая на смерть не ради цезаря, а ради и во имя..." Путин не закончил мысль, ибо не знал ее продолжения. Он снова уселся в кресло и стал читать другой текст, без малейших оттенков античности: "Патология молочной железы... Мастопатия, туберкулез, доброкачественная опухоль, фиброаденомы, рак... Хирургическое удаление." Но прежде - отщипок подозрительного места - биопсия... "Так что же ей сказали такого, о чем она предпочла пока не говорить?" "Центурион - несгибаемый командир манипулы. И факт: Центурион-Сайгак сейчас важнее Центуриона-президента," - он закрыл энциклопедию и не ощутил удовлетворения от прочитанного. Наоборот: большие сомнения закрались в его и без того нагруженное "я"...Однако впереди еще был рабочий день и он, взглянув на часы, ощутил пустоту не только в душе, но и в желудке. Новый распорядок жизни, навязанный молодым поколением в лице его любимого Котенка, давал о себе знать...Но это его не угнетало...
 Вечером из "доклада" Людмилы Александровны он узнал то, чего больше всего опасался - врачи предписали ей пройти гистологическое обследование. Это еще называется биопсией - клеточный забор из молочный железы на предмет обнаружения раковой опухоли...

	21. Кремль. Поздний вечер 25 октября.
	Путин на себе проверяет действие газа...

 Возвратившись в Кремль, он поинтересовался у Тишкова - не доставили ли посылку от Патрушева? Спросил ради проформы, ибо был на все сто уверен, что Патрушев слов на ветер не бросает.
 - Коробка в приемной... Принести?
 - Да, будьте добры, Лев Евгеньевич, взгляну, чем они нас порадовали.
 В коробке, заклеенной скотчем, находился небольшой баллончик, похожий на углекислотный огнетушитель. На дне коробки он обнаружил инструкцию "Правила использования спецсредства "Бергамот". Огнеопасно, не держать рядом с открытым огнем, давление - 2 атмосферы, при использовании необходимо свинтить предохранительный колпачок и присоединить дозиметр, который находился в комплекте."
 Из инструкции Путин понял, что "Бергамот" не похож на пресловутую "Черемуху" и действует, как сильное седативное средство. Но есть серьезные противопоказания - всевозможные виды аллергических заболеваний. Особенно он противопоказан людям, страдающим астмой, острым бронхитом и ишемической болезнью. "Но это и есть огромный минус... Всем, кто в заложниках, диагноз не поставишь, и не спросишь, кто чем болен и какие у кого аллергические реакции, - сомнения буквально выбивали почву из-под ног Путина, связывающего с "химией" вариант спасения заложников. "Но есть ли другой выход? Пока я его не вижу, ибо не верю, что ОНИ сдадутся и сложат оружие. Остается два варианта: или штурм и возможный подрыв террористами всего ДК вместе с людьми, или же "Бергамот", от которого, возможно, кто-то только почихает, а кто-то, возможно, "умрет"... - Это слово перекрывало весь строй его замысла, чему надо было что-то противопоставить. Он вспомнил, что Шевченко говорил об антидотах, но опять же заложникам во время применения "Бергамота" они будут недоступны. Позже, в больницах они его получат, однако важен фактор времени...
 Он подумал об отце Алексии - не обратиться ли к нему за благословением? Но вспомнив, что патриарх не очень здоров, у него поднялось артериальное давление, Путин решил не тревожить его. Прихотливые ассоциации каким-то замысловатым образом увязали имя Алексия с именем далеким от церкви, но близким к имени Москва. И президент припомнил прочитанное о Наполеоне, когда тот прибыл на торжественную мессу в Нотр-Дам по случаю Амьенского мира. И его слова об этом: "Я присутствовал на ней с условием не целовать Святые дары и не участвовать в прочих безделицах, выставляющих на смех разумного человека..." И Путин поймал себя на мысли, что очень похожие ощущения он испытывал, когда протокол требовал его присутствия на соборных служениях. Но, но, но... Он мог бы повторить слова Бонапарта: "Как человек, я не знаю ответа на этот вопрос. Зато как Первый консул знаю отлично: народ без религии - жалкий корабль без компаса. Нет и не будет примеров, чтобы великое государство могло существовать без алтарей. Без религии человек ходит во тьме. Только она указывает ему его начало и конец. Христос полезен государству..." "Сегодня мне никто не поможет, - подумал президент, - с этим я должен справиться в одиночку и, если судьбе угодно, в одиночку выиграть или пасть..."
 ... Путин отвинтил колпачок и вместо него к ниппелю присоединил дозиметр. Установил репер на цифре двенадцать. Именно столько метров занимает ванная комната, которая находится рядом с комнатой отдыха, находящейся за стеной кабинета.
 Взяв баллончик, он вошел с ним в дверь, ведущую в смежное помещение и, постояв возле полки с книгами, направился в ванную. Там все блестело кафелем и никелем. Пахло каким-то дезодорантом и это, подумал он, может помешать ему идентифицировать "Бергамот" с яблочным запахом. Но это теперь и не имело значения...
 Положив баллончик на полку, он вышел и вернулся со стулом, на который и уселся. Затем дотянулся до баллончика и перенес его на колени. И так с ним сидел несколько минут. И когда его рука уже обхватила "звездочку" вентиля, и готова была повернуть его против часовой стрелки, в голову стукнула мысль: "Это же мальчишество... Что я делаю? Загнусь здесь и никто до утра не найдет... Надо хотя бы предупредить Тишкова..." И он снова вышел из ванной, прошел в кабинет и взял со стола мобильный телефон. Набрал номер помощника: "Лев Евгеньевич, вы еще не спите? Хорошо...У меня к вам просьба - через десять минут зайдите, пожалуйста, ко мне и, если я буду спать, разбудите... А если не буду просыпаться, полейте на лицо водой..."
 После этих слов, он вернулся в ванную и плотно притворил за собой дверь. Уселся с баллончиком на стул и, откинувшись к его спинке, замер, словно перед прыжком в бездну. "Что ты этим хочешь доказать? - спросил он себя. - Что ты благороднее всех, выше и сильнее всех смертных? Но такого не бывает. Над "самым самым" всегда есть другой "самый самый"... Нет, не в этом дело, все гораздо проще: если пострадают люди в ДК, а тем более, если многие умрут из-за этой хреновины, вся моя жизнь лишится смысла. Меня таким родила мама и я не могу... Но с другой стороны, командир, посылая солдата на смерть, должен быть уверен, что его смерть окупается неизмеримо большим числом сбереженных жизней... Матросов, закрыв собой амбразуру дота, спас взвод... И это был взвод, который в тот день освободил поселок и без которого не было бы одной победы... Из малых побед складываются большие и в этой цепи нет ни одного лишнего звена. Может, я боюсь смерти? Ее все боятся. Но есть что-то еще, что отодвигает страх смерти на второе место. А что это? В моем случае это мой долг...И я его должен выполнить, но не жертвуя ни собой, ни другими. Задачка, конечно, не из простых, но сегодня я ее должен решить..."
 Путин обхватил пальцами желтую звездочку вентиля и легонько крутанул его против часовой стрелки. Он подался легко и президент не услышал ни шипенья, ни каких-то других звуков... Газ выходил из трубки бесшумно, и вскоре Путин ощутил отчетливый запах спелых яблок...А еще через несколько мгновений его охватило непреоборимое желание смежить глаза. Но где-то, в запредельной дали его сознания, он отчетливо услышал голос: "Держись, сосредоточься на том, что тебе более всего дорого...близко и не выпускай из виду." И из разрастающего разноцветного мельтешения под свинцово-тяжелыми веками он выделил образ - это, безусловно, был Андрей Алексеевич Шторм, стоявший на высокой скале, напротив восходящего солнца. Оттого и лицо его было отчетливо различимым до мельчайших морщинок. "Я выдержу, - как бы отвечая наставнику, сказал себе президент. - Я уже сконцентрировался, вижу все окружающее так явственно, что никаких усилий не требуется." И вслед за этим самоутверждением ему привиделась карта, с нанесенными на ней городами, которая очень напоминала карту, которой пользуются метеорологи, рассказывающие по телевизору о погоде. Перед взором проплывала бесконечно пространственная, неохватная часть земли, имя которой Россия. Это было видение-копия той воображаемой картины, которая представилось ему, когда он поднимался по веревочной лестнице на утес во время операции в Гнилой яме. И так же, как и тогда, он ощутил непередаваемо отрадное чувство, восторг перед увиденным, но вместе с тем и осознание, что перед ним обман, иллюзия, какая-то неестественность, навязанная дурманом... "Приди в себя и объяви вслух, что ты перед собой видишь..." И огромным усилием воли он размежил веки и первое, что увидел, был баллончик, лежащий на коленях. А его желтый вентилек напоминал ромашку и президент вслух (а может, это только ему казалось) произнес: "Я вижу баллончик, который у меня на коленях, значит, я вышел...вернее, я не ушел...спасибо тебе Андрей Алексеевич..."
 Но когда он попытался встать, ноги отказали. Стараясь не упустить утончающееся сознание, он оперся рукой о край ванны и все-таки поднялся. В его руке ненужной сутью болтался баллончик.
 Путин сделал шаг в сторону двери, но что-то его держало и он, пошатнувшись, начал оседать обратно на стул. "Не выйдет, - сказало его сознание и начало было снова угасать, но именно в эти мгновения перед ним возникло лицо Людмилы Александровны, которая шла навстречу...А за ней светлыми лучиками светились глаза Кати, она была в своей голубой курточке и красном берете, который так подходил к ее юному лицу... - Я уже встал, черт возьми, и теперь никто меня не стреножит..." И действительно, он вновь обрел равновесие, при этом называя вслух те предметы, которые фиксировал его взгляд: "Ванна, полка, зеркало, краны, кафель, дверь, ручка...сейчас я за нее возьмусь и выйду отсюда... Я контролирую, значит, я в порядке..."
 Но когда он уже ощутил пальцами холодок бронзы, дверь вдруг отворилась и в ее проеме обрисовалась плотная фигура Тишкова. И каждый из них поразился, увидев лицо друг друга. Тишков представился Путину напуганным и растерянным, Путин Тишкову - смертельно бледным, с потухшим взглядом и прикушенной нижней губой.
 - Владимир Владимирович, что с вами? Я вызову врача, - и Тишков протянул руку, чтобы помочь президенту.
 - Не надо, я сам... А вам сюда нельзя, - Путин загараживающе поднял руку. - У вас астма, это может плохо кончится... - и он падающим шагом ступил за порог, оттесняя от дверей помощника. Он хотел закрыть дверь, но рука была непослушной и не подчинилась команде. - Захлопните дверь, - прошептал президент, - туда вам нельзя... я сам дойду...
 Тишков почувствовал яблочные ароматы и в горле у него тотчас же начал нарастать комок, мешающий глотать. Это была аллергическая реакция на остатки "Бергамота"...
 - Не беспокойтесь, я уже закрыл, - и когда Тишков это делал, увидел лежащий на стуле баллончик. А до того, как войти в ванную, на столе, в кабинете президента его внимание привлекла Инструкция по пользованию "Бергамота". Опытному помощнику такое совпадение рассказало о многом.
 Тишкова охватил приступ кашля и он, словно ковбой, наловчившийся выхватывать из кобуры револьвер, быстрым неуловимым движением извлек из кармана "Берлотекс", противоастматический ингалятор, и, задержав дыхание, вспрыснул в рот две дозы препарата.
 Путин, когда оказался в комнате отдыха, подошел к барчику и достал оттуда бутылку минеральной воды.
 - Откройте, - попросил он Тишкова, уже начавшего ощущать действие "Берлотекса".
 - Владимир Владимирович, попробуйте мое средство, оно противоаллергическое... уверяю вас, хуже не будет, - и помощник протянул президенту свой ингалятор.
 Путин взял мундштук в руки.
 - А как им пользоваться? - спросил он.
 - Задержите дыхание и нажмите вот сюда... Отрывисто, дважды...
 Приторно-сладковатая аэрозоль выплеснулась на небо и гортань. Буквально через несколько секунд он почувствовал, что дышать стало легче и из груди уходит какая-то мутящая спертость.
 Тишков, налив полфужера минеральной воды, протянул его президенту. Но тот пить воду сразу не стал...Сначала налил в ладонь и смочил лицо. Проделал это несколько раз.
 - Может, все же вызвать врача? - Тишков сел рядом с президентом. Взял его руку, стал нащупывать пульс. Это была тоненька ниточка, по которой бежала президентская жизнь. - Я не врач, но когда такое бывает со мной, я выпиваю пятьдесят грамм...
 - Вы меня сегодня, залечите, - попытался шутить президент. - Впрочем, возьмите в барчике "московскую" и прихватите рюмки...
 Но когда Тишков исполнил просьбу президента и тот сделал так, как советует "народ" - выпил граммов сто, из кабинета послышались телефонные звонки.
 - Я схожу, - сказал Тишков и отправился в кабинет.
 Путин после самолечения почувствовал себя значительно лучше. Его перестало поташнивать, в груди пропало чувство муторной напряженности и он даже поймал себя на мысли, что хочет есть. И не просто кабы чего, а конкретно - горячего, наваристого украинского борща, который так великолепно готовит Людмила Александровна.
 Возвратившийся Тишков сказал, что звонил Патрушев.
 - Кстати, он уже сюда звонил и я шел вам об этом сообщить.
 - Как там дела? - спросил Путин, ему казалось, что его не было в жизни целую вечность, хотя еще не прошло и пятнадцати минут после начала "эксперимента"...
 - Судя по голосу Патрушева, напряженность нарастает.
 ... А, между тем, события вокруг ДК развивались со стремительностью селевого потока. Когда переговорщик (уже четвертый по счету) завел речь о сохранности жизней заложников и призвал террористов сдаться, их главарь заявил: "Мы это сделаем сразу же, как только последний солдат покинет Ичкерию... И сделано это должно быть не позднее завтрашнего утра... Если этого не случится, мы пойдем на крайние меры." Переговорщик на это возразил, что, мол, невозможно за столь короткое время вывести войска и технику. Нереально, а потому в переговорах эта тема бесперспективна... Но и этот аргумент был отвергнут Мовсаром Гараевым: "Если их завести было так просто, то вывести - что за проблема? Это зависит от вашего правительства. Если оно согласно, то мы можем уехать уже завтра, если оно ничего не сделает, то нам придется..." Главаря дополнила одна из женщин, находящихся рядом с ним: "Мы ни перед чем не остановимся..." И ей вторил тот, которого потом назовут арабом: "Мы ни перед кем не остановимся. Мы на пути Аллаха. Если мы умрем здесь, это не все, нас много, это будет продолжаться..." "Вы молодые, вы должны жить, - тянул время переговорщик, - умереть каждый может, а вот жить по человеческим законам..." "Ты брось свою агитацию, - снова вошел в разговор Гараев, - если до пяти утра вы не начнется вывод войск под международным контролем, мы начинаем стрелять...А если ваш спецназ захочет вмешаться, взорвем все, что у нас имеется..."
 Прослушав этот разговор, Патрушев сказал Грызлову:
 - Кажется, этот парень на сей раз не блефует...
 - Выходит, остается только задействовать план "Армагеддон" отменяется"... Лично я другого выхода не вижу...
 - Я тоже...Но, знаешь, что меня беспокоит... Трудно даже объяснить, - Патрушев замялся. - Президент попросил меня доставить ему баллончик с газом, который мы предполагаем в случае чего применить...Уж не задумал ли он его на себе опробовать...Тем более, я только что звонил ему, но не дозвонился...
 - А он на это может пойти, - не стал опровергать слова директора Грызлов.- И его можно понять - в случае чего не мы с тобой будем отвечать, а президент... Я имею в виду моральную ответственность, которая им понимается однозначно - личная ответственность главы государства...
 - Так чего мы ждем? - Патрушев поднялся со стула. - Рвем в Кремль, может, туда надо высылать "неотложную помощь"...
 - Поедем, - согласился Грызлов, - а заодно примем окончательное решение.
 Было двадцать минут первого ночи, когда они въехали на территорию Кремля. Охрана, зная их в лицо, тем не менее, тщательно сверила удостоверения, после чего они прошли через магнитную арку.
 Странное впечатление производили на Грызлова пустынные коридоры: казалось, за каждой дверью живут духи прошлого - начиная от вождя революции и кончая Ельциным. Их шаги скрадывала ковровая дорожка и это тоже как бы подчеркивало таинственную затаенность кремлевских коридоров.
 Когда они вошли в приемную, часы пробили половину первого. Двое телохранителей президента - а это были Фоменко с Одинцом - поднялись и поприветствовали вошедших. Из-за стола вышел Тишков.
 - Что, тоже не спите, Лев Евгеньевич? - спросил у него Патрушев. - Президент на месте?
 - Сейчас доложу, - и Тишков первым вошел в кабинет и оповестил Путина о поздних гостях.
 "Странное у него лицо, - подумал Патрушев, когда они вошли в кабинет Путина. - Такое впечатление, словно не спал неделю...."
 У Грызлова тоже в этой связи появились кое-какие ассоциации, которые однако не имели целью сделать определенный вывод относительно лица президента.
 Путин поздоровался с ними за руку - что ни говори, наступили очередные сутки.
 - Что нового? - спросил президент. - Как переговоры - идут или ковыляют?
 - Кое-как ковыляли, но теперь, кажется, зашли в тупик, - сказал Патрушев.- Они поставили пред нами ультиматум: в пять часов утра мы должны начать вывод войск из Чечни.
 - Причем, сделать это нужно под международным контролем, - вторил Грызлов.
 Какое-то время Путин обдумывал сказанное. Его самочувствие не было безукоризненным. Временами накатывали волны дурноты, но тут же отступали. Тишков заварил крепкий чай, и, президент, выпив две чашки, почувствовал себя бодрее.
 - Сколько, вы говорите, они дали нам времени для размышлений? - Путин взглянул на часы. - Остается четыре с половиной часа. Не жирно.
 - Поэтому мы уже предприняли кое-какие меры, - произнес ключевые слова Патрушев.
 - А именно?
 - Начало работать спецподразделение и часть группы уже заняло подходы к ДК. Другая часть сейчас направляется подземным ходом и через минут сорок будет находится в той, точке, откуда снимался первый сюжет. Группа установит дополнительное оборудование, подготовит каналы транспортировки спецсредства, ну и все остальное. Останется только дать отмашку и операция начнется...
 - Ну что ж, они сами пишут свою биографию, - задумчиво произнес президент, словно отвечая на какие-то свои доводы. - И все же... сколько бы времени у нас ни осталось, употребите его на уговоры... И вы не ослышались: я сказал - на уговоры. Сделайте все, чтобы ДК не стал братским кладбищем, ибо любой исход, кроме их сдачи, будет смертельным для многих людей... И не только для террористов...- Президент поднялся и направился в дверь, ведущую в комнату отдыха.
 Вскоре он вернулся, неся в одной руке баллончик. Положил его на стол и Патрушев, бросивший на баллончик взгляд и не обнаруживший на вентиле пломбы, все понял...Видимо, это понял и Грызлов, ибо щеки у него зарделись и он, не отрываясь, смотрел на предмет, лежащий пред ними.
 - Эта вещь, полагаю, может нам помочь, но все же лучше доверимся своей медицине. Я вас, Николай Платонович, очень прошу срочно связаться с Шевченко и пусть он распорядится насчет препарата "Нирвана"...
 Патрушев взглянул на часы, президент понял его озабоченность:
 - Я не думаю, что он спит, а если спит, поднимите и пусть он разбудит своего главного анестезиолога и они вместе введут ваших людей в курс дела...У медиков есть яд, но есть и противоядие, поэтому будем работать с их химией. - И тут же президент оговорился: - Если, разумеется, припрет такая необходимость, и нам придется к ней прибегнуть...И, пожалуйста, пришлите ко мне командира спецгруппы, которая в случае провала переговоров, начнет операцию по освобождению заложников...
 - Это опытный офицер, участвовал в аналогичных операциях, но, к сожалениею, встретиться с ним уже невозможно. Он с группой в работе...
 - Как его фамилия?
 - Александр Плат, тридцать семь лет, жена, двое детей, поэтому безрассудные действия с его стороны исключены.
 - Это то, что надо. Сейчас безрассудство стало чем-то модным и для него даже подобрали название - экстрим... Психология риска, как развлечения, проникает во все общественные сферы и овладевает умами... - Путин сделал паузу, как будто решал - продолжать разговор или нет. Однако продолжил: - Терроризм - тоже экстрим в его конечной фазе... Но это отдельный разговор... Я буду здесь, и как бы ни развивались события, незамедлительно ставьте меня в известность, - в словах президента звучали жесткие нотки непререкаемости.

	9. США. Совещание в Белом доме

 Президент Буш, возможно, в силу своей южно-техасской ментальности был абсолютным оптимистом. Мир он воспринимал в таком же утренне-солнечном виде, каким он представляется ребенку, проснувшемуся в уютной колыбельке и увидевшему на стене лучезарные блики восходящего светила. И, наверное, в силу чрезмерного энтузиазма, он не хотел слышать никаких и ничьих возражений относительно предстоящего вторжения в Ирак. И шеф ЦРУ господин Тенет, прекрасно осведомленный о "просветленной" натуре Буша, частенько ему подыгрывал. Ему нравилась реакция президента, когда тому докладывали, что-де Ирак имеет три лаборатории по разработке биологического оружия, что под дворцом Хусейна ведется сборка атомных фугасов, что мир неминуемо стоит перед угрозой глобального терроризма, который исходит от неистового Саддама. Вот почему Буш так любил беседовать с Тенетом и так опирался на его доводы, якобы подкрепленные неопровержимой "агентурной информацией".
 Когда в комнату вошла Кондолиза Райс, Буш, будучи джентльменом, поднялся ей навстречу и с улыбкой наклонился к ее руке. Но не поцеловал, а лишь одухотворил дыханием ее шоколадного цвета, холеное запястье. Эта женщина для него была олицетворением командного духа, который, по мнению президента, только и может способствовать процветанию Америки. Такого же мнения он придерживался и о своем заместителе, вице-президенте Чейни, этом гладеньком, но упористым по характеру человеке. И то, что Чейни сердечник (перенес пять инфарктов), Буша ничуть не смущало, благо в случае кончины "вице", ему, Бушу, не придется его замещать. А вот если случится обратное... Но об этом президент не хотел да и не мог по вышеназванным причинам "лучезарности" даже думать. Для себя он был бессмертен, хотя... Нет, в тот момент, когда он, сидя перед телевизором, наблюдал за бейсбольным матчем, и пребывал в высшей точке своего благорасположения к жизни, его окатило пасмурным страхом... Как такое могло случиться, чтобы вдруг в глазах все потемнело, а в затлочной части головы, словно разлился раскаленный свинец и он, не ощущая своего тела, начал падать в преисподнюю? Почему с ним произошел тот приступ и он, словно пьяный ковбой, выпал из седла... вернее, упал с мягкого невысокого пуфика, и чуть до смерти не разбил свою высокопоставленную голову? Врач, правда, это объяснил чрезмерными умственными нагрузками, на которые наложился эмоциональный синдром болельщика. И посоветовал временно ослабить перегруз мозговых извилин и по возможности так рьяно не болеть за свою команду, что, естественно, для его натуры было совершенно неприемлемо. Общественности же Буш свои ссадины на лице объяснил элементарно: мол, сидел, смотрел телевизор, жевал сухарики и...поперхнулся. Потерял сознание, упал... И финита...
 Когда вошел Пауэлл, Буш тоже встал, но не отошел от своего кресла, а подождал, когда Госсекретарь сам подойдет к нему для рукопожатия. Они обменялись приветствиями, и все делалось с улыбками, легко, непринужденно, как бы играючи, чему во многом способствовал элегантный интерьер Овального кабинета, его особая "историческая" аура и октябрьский солнечный свет, так ласково льющийся через большие окна. Словом, радостный мир, в котором пребывали эти радостные, преуспевающие, абсолютно уверенные в себе люди. Осталось только дождаться главу ЦРУ и тогда можно будет приступить к обсуждению глобальных вопросов, от решения которых зависит дальнейшая их просветленность и радостность.
 А пока Буш читал отчет министра финансов, в котором назывались цифры расходов, связанных с переброской в Залив трех авианосцев с судами сопровождения, несколькими базами технической поддержки, двумястами тысячами пехотинцев, сотнями танков и вертолетов..."Экая мощь, восхитился президент, и черт с ним, с миллиардом, победителей не судят." А в том, что он будет в войне с Ираком победителем, не было и тени сомнений. А что важнее кроме этого? Последующий за этим дефицит бюджета, повышение инфляции, некоторые потери в рабочих местах - но так это временный этап, с которым надо считаться, как с неизбежными потерями в великих делах. И которые, конечно же, преодолимы...
 Лучезарность...
 Президент отложил доклад финансистов в сторону, поднялся с кресла и подошел к окну, выходящему на северную сторону Белого дома. Несмотря на октябрь, за стеклами взору открылся чистенький, изумрудный ковер, рощица рододендронов, оазисы роз, а на дальнем плане мирный ход газонокосилки, на которой сидит в синем комбинезоне садовник Джон Фостер. Этот темнокожий дядюшка Джо еще работал при отце, Буше старшем, и, возможно, будет работать еще сто лет, настолько он законсервировался во времени и пространстве...
 Взгляд окинул синее, не по осеннему яркое небо, и вдруг - ассоциация, повергшая его сердце в замирание. Именно такое же было небо в ТОТ день 11-го...Он находился в военном вертолете и направлялся из резиденции в Кэмп-Дэвиде в Белый дом...Он так же, как сейчас, через иллюминатор, любовался проплывающими под вертолетом зелеными рощицами, мирными и милыми сердцу видами одноэтажной Америки, когда к нему подошел побледневший помощник и подал на подносе спутниковый телефон. О, это был миг Наваждения! Суровый час Испытания! Сволочной удар вероломства...
 Звонил Чейни. И как только он не умер от разрыва сердца? А Буш не поверил его словам. И если бы у виска находился "кольт"-32, то и тогда бы он не поверил словам "вице" - что, мол, три Боинга превратили башни-Символы Америки в руины, а пятую часть Пентагона смели с лица земли...Бред! Но после того, как эту черную новость подтвердили министр обороны и Госсекретарь, Буш осознал себя в ужасном водовороте, засасывающим его в черную воронку. Именно в тот миг, когда до него дошло, что Америка позорно изнасилована, в его голове прозвучал гонг. Сколько продолжался этот набат, он так и не узнал, как не знает боксер, получивший нокаут, сколько времени он пролежал без сознания. Но то, что оглушило его звоном, было всего лишь микроскопическим взрывом в мозговом микроскопическом сосуде, что впоследствии дало о себе знать, когда он, сидя у телевизора, болел за свою команду... И этот микроскопический изъян мог в любой момент нарушить электрическую цепочку, составленную из десяти миллиардов нейронов и отключить сознание. Случившееся, естественно, было следствием величайшего из стрессов, которые когда-либо переживала династия Бушей. Он готов был воспринять известие о падении на Америку астероида величиной с озеро Мичиган, но только не ЭТО... И с тех пор в нем зародился и вызревал Мститель - беспощадный, маниакально последовательный, наметивший цели для ответного удара, подобравший единомышленников и обозначивший врагов Идеи. К последним относились президент Франции и канцлер Германии. Путина он пока в этот черный список не внес, считая его товарищем по несчастью, имея в виду колоссальные теракты в России... Другое дело Жак Ширак и Шредер, эти отщепенцы, отошли в сторону как раз тогда, когда их поддержка нужнее всего... Но с европейскими еретиками Буш еще будет разбираться, а вот как ему быть с человеком. который сейчас сидел за столом в этой Ситуационной комнате и, надев очки, читал последние сводки электронной разведки?
 Колин Лютер Пауэлл - его первейшая опора, белая кость генералитета, возглавлявший при Буше старшем объединенный комитет начальников Штабов, а значит, имевший непосредственное отношение к укрощению Хусейна в операции "Буря в пустыне"... И вот эта надежда, этот пяти-звездный генерал, вдруг заиграл самостоятельную роль... Даже не заиграл, а только повел смычком и то не по струнам, а по канифолю, зажатому в его темнокожей длани.
 На совещании в Белом доме, когда шло первое обсуждение резолюции по Ираку, которую США должны были внести в Совбез ООН, этот Колин Лютер подверг сомнению данные разведки, которые якобы свидетельствовали о наличии в Ираке оружия массового уничтожения, вплоть до атомных фугасов. Не говоря уже о сибирской язве и бактерий Эбола...И тогда Пауэлл, со свойственной ему манерой держать голову несколько запрокинутой назад, спросил у Тенета:
 - Джорж, ваши выкладки звучат довольно устрашающе, но мы должны знать наверняка, с чем мы имеем дело.
 И тогда Кондолиза Райс, ослепив присутствующих своей жемчужно-белозубой улыбкой, с легким налетом иронии в голосе, спросила Колина: "А какие тебе, Кол, надо иметь доказательства кроме тех, которые известны всему миру? Ты вообще газеты читаешь?"
 Но Пауэлл не из тех, кто попадается на демагогию, его профессия - точность, приверженность фактам, и потому он тут же отпарировал:
 - Но если верить газетам, то мы уже давно живем среди инопланетян, "летающие тарелки" которых каждую ночь приземляются на лужайке Белого дома... А Лох-Несское чудовище стоит вот за той дверь...Если хочешь, могу его позвать, - и Пауэлл сделал попытку подняться с места.
 Буш не проронил ни слова. Он снова по-прежнему стоял у окна и не пропускал не одного слова спорящих за столом.
 - Пожалуйста, Кол, не передергивай, - Райс надула свои и без того полные губы. В ее агатово-черных глазах закрутились опасные торнадо...- То, что инспектора ничего не нашли, еще не факт...
 - А что факт? - не унимался Госсекретарь.
 Вмешался Чейни и сделал это с улыбкой, которая, кажется, родилась вместе с ним - рот, щеки, переносица улыбаются, а в глазах стоит аляскинский холод.
 - Ты, Колин, не прав. Если мы будем к каждому пункту нашей резолюции прилагать доказательства, то это будет не резолюция, а приговор. Да и есть такие агентурные данные, на которые мы не имеем права ссылаться...Ну не мне же говорить тебе о таких прописных истинах. Ты сам воевал против Саддама и знаешь ему цену...
 - Да, знаю, это порядочная сволочь, но тогда, в 1991 году, он совершил то, что не требовалось разведывать и доказывать. В Кувейт вторглись его танки и его армия, что и было тут же зафиксировано международным сообществом, прессой всего мира и признанием самого Хусейна. Хорошо, быть может, я ошибаюсь, и у разведки действительно есть неопровержимые данные, что Хусейн у себя на кухне делает атомную бомбу, что у него под кроватью работают биологические лаборатории... И если такие данные, документально, а не газетными вырезками подтвержденные имеются, тогда я пас, подымаю руки и молчу, как сурок...
 И вот теперь, им предстояло окончательно обсудить и утвердить Резолюцию по Ираку. Кондолиза, глядя в упор на Пауэлла, спросила:
 - Надеюсь, Кол, сегодня ты не будешь упрямиться и поддержишь президента?
 - Почему бы нет... Ты так говоришь, будто я помощник Хусейна, а не Госсекретарь США, однако сей факт, не помешает мне исходить только из фактов. Есть факт - есть мое согласие. Нет факта - я против...
 - Да, яснее не скажешь, - Чейни достал из кармана тюбик с таблетками. Этому никто уже не удивлялся, вице-президент был зависим от лекарств и буквально каждые полчаса его рука сама лезла в карман и извлекала оттуда какую-нибудь упаковку.
 - Я отвечаю за международные дела и мне важен престиж, лицо моей страны, - сказал Пауэлл, - Тенету тоже важно его лицо и лицо его фирмы. Я имею в виду не его нефтеперерабатывающую фирму, а ЦРУ... А вот, кстати, и сам господин Тенет и у него мы можем спросить...
 В комнату одновременно вошли министр обороны Рамсфелд и директор ЦРУ Джорж Тенет... Буш обернулся от окна и поздоровался с вошедшими. Рукой посигналил, чтобы они садились к столу. И сам прошел в торец стола.
 - И о чем же вы хотите меня спросить? - с улыбкой спросил Тенет, поправляя рукой свои прямые непослушные волосы, что придавало ему вид крестьянского мужичка, приодевшегося в выходной костюм для поездки в город... На самом деле это был не простой человек, хорошо разбирающийся не столько в делах разведки, сколько в перипетиях внутренней политики. А точнее, в играх обитателей Белого дома и Госдепартамента.
 - А мы сейчас обо всем поговорим, - президент поздоровался с чиновниками из первой управленческой обоймы. - Надеюсь вы все ознакомились с новой редакцией резолюции?
 Молчание - знак согласия. Президент мельком взглянул на Пауэлла и увидел на его лице то, что легко считывается даже у человека, умеющего прекрасно владеть лицевыми мышцами - несогласие...Однако Пауэлл никогда не спешит и не обгоняет. Он смиренно сидел за столом, напротив Кондолизы, и его взгляд был где-то далеко-далеко. Возможно, в детстве, которое было не безоблачным и не сытым. Детройт, семья мусорщика, шестеро детей, из которых "в люди" вышел только Колин. Он гордость и любовь семьи да и не только семьи, а и всей улицы имени Рузвельта, на которой он жил до поступления в Вестпойнт, в высшее военное училище Америки.
 А может быть, Пауэл в думах своих был во сне, который накануне приснился. Он видел себя бегущим за поездом, и не за пассажирским, блестевшим надраенными поручнями и безукоризненно чистыми, отливающими радужными стеклами. Нет, он бежал за уходящим товарником, и тот вагон, в которой он пытался вскочить, но не вскочил, был дряхл, с зияющими дырами и торчащими осколками сломанных досок. И в дверном проеме он увидел президента Буша, который одной рукой держался за поручень, а другой призывно махал ему, Пауэллу, что-то крича - видимо, призывал убыстрить бег...Но осталось загадкой, почему в такой ситуации у президента лицо оставалось веселым и в какой-то момент Буш отцепился от поручня и, схватившись за живот, как-то неестественно рассмеялся...А поезд все набирал и набирал ход и Колин, поняв всю тщету гонки, остановился и так ему стало одиноко и грустно...
 - Вы, конечно, помните предыдущий вариант резолюции, - сказал Буш, - поэтому повторяться не будем. Есть ли у кого-то какие-то замечания, возражения или уточнения? Что у тебя Кондолиза?
 - Меня одолевают сомнения насчет расширения роли ООН... В прошлом варианте США оставляли за собой единоличное право ввода войск коалиции в Ирак, если, конечно, для этого будут весомые основания.. Теперь же, эти действия мы должны будем снова согласовывать с ООН.
 - Это вынужденный...тактический ход, - Чейни углубил в нагрудном кармане пиджака треугольничек платка, сочетающегося по цвету с галстуком "вице". Видимо, ему показалась неуместной эта деталь, к которой, между прочим, все уже давно привыкли и не замечали. - В Совете безопасности 19 членов и подавляющее их большинство против первой резолюции и мы вынуждены были...
 Буш поднял руку, требуя внимания, и своими быстрыми, ни на ком не останавливающимися глазами, обвел присутствующих.
 - Это не уступка, это тактический ход, но все равно мы сделаем так, как было запланировано. Мы должны членам Совбеза дать понять, что независимо от исхода голосования, наши войска войдут в Ирак. Во что бы то ни стало.
 Буш взглянул на Пауэлла, чувствуя его молчаливое противостояние.
 - А что ты скажешь, наш дорогой Госсекретарь?
 И хотя президент пытался придать минуте шутливый, оттенок, и тем самым разрядить не совсем подходящую для него атмосферу, Пауэлл на это не клюнул. С присущей ему солдатской прямотой, он отчетливым, упакованным в твердую артикуляцию голосом, проговорил:
 - В этой резолюции, как и в предыдущей, есть такая фраза: "Поскольку Ирак владеет оружием массового уничтожения и не идет на сотрудничество с мировым сообществом, США оставляют за собой право без особого оповещения о своих действиях, ввести войска с конечной целью устранения в этой стране режима Саддама Хусейна, а самого его, как террориста, отдать под суд". - Пауэлл сделал паузу.
 - И что тебе, Колин, в этой фразе не нравится? - спросил Буш.
 - То же, что и в первом варианте: бездоказательность тезиса... цитирую: "Поскольку Ирак владеет оружием массового уничтожения..." Любой член Совбеза обязательно за эту легенду ухватится и начнется торпедирование нашей резолюции. Во всяком случае, и Франция и Германия... с вместе с Россией, обязательно этим воспользуются. Да и я, как должностное лицо нашей страны, не могу под этим подписаться...
 Гробовое молчание, которое сопровождал безобидный, даже в чем-то пасторальный стрекот газонокосилки, несшийся из приоткрытого окна.
 Все, кто был за столом, понимали, что среди них завелся диссидент. Впрочем, это уже не для кого не новость. Буш еще с прошлого обсуждения поставил напротив фамилии Госсекретаря жирную галочку, между прочим, согласованную и с Чейни, и с Рамсфелдом, и, разумеется, с воинствующей Кондолизой Райс. Кстати, превосходной выученицей профессора Бржезинского, который для белозубой и черноокой негритянки был мэтром, примером бескомпромиссности и политической прозорливости...
 Первым нарушил молчание...нет, не Буш. Он держал паузу, рассчитывая таким образом выяснить - "кто с нами, а кто не очень"... И не Чейни, который тоже имел свой расчет: не быть впереди президента, а чувствовать дистанцию - таково его непреложное правило. Рамсфелд тоже не отреагировал, во-первых, потому, что процитированная Пауэллом фраза содержала два слова "ввести войска", что указывало на его, Рамсфелда, прямое участие в Иракском вопросе, и, во-вторых, министр обороны, соблюдая политкорректность, не хотел быть впереди тех, от кого зависит политическое решение этого вопроса. Войска - это всего лишь инструментарий...И конечно же, первой откликнулась Кондолиза. Ее левая соболиная бровь высоко поднялась, а из-под нее на Пауэлла глянул гневный глаз.
 - А разреши узнать, Колин, почему ты не был столь принципиален, когда дело касалось Афганистана? Разве ты тогда требовал от нас хоть каких-то доказательств, оправдывающих наше вмешательство?
 Пауэлл улыбнулся одними губами. Его карие глаза без вызова и без любви встретились с афро-американским огнем глаз Кондолизы. Это не был вызов, Госсекретарь этого не любил, он смотрел не в ее глаза, а в переносицу.
 - Отвечу, если ты до сих пор не понимаешь сущности вопроса. Тогда, после 11-го сентября, мы все были во хмелю боли и униженности, которую пережила страна. И ты и я, и все мы, - Пауэлл, словно апостол Павел, когда вышел из пустыни и чтобы объяснить толпе свой поступок, повел рукой, очерчивающей пространство, где господствует разум. - И мы, начав бомбардировки Афганистана, не посягнули на его суверенитет, ибо он был разрушен талибами. Мы освобождали Афганистан от захватчиков, пришедших к власти путем военного вторжения и навязывания бесчеловечных законов. В этом случае речь идет о нашей помощи в установлении демократического устройства, а никак не об оккупации. А Ирак - светская страна, которой правит законно избранный президент. Даже если этого президента зовут Саддам Хусейн. Он очень плохой мальчик, но ни у тебя, Кондолиза, ни у меня нет права смещать его под надуманным предлогом. - Пауэлл взглянул на Тенета. И все стало ясно, кто будет следующий...Однако Кондолиза последнее слово хотела оставить за собой.
 - Если царство разделится само в себе, не может устоять царство то. И если дом разделится сам в себе, не может устоять этот дом.(Новый завет, Марк, стр.121).
 - Ты уж называй этот дом Белым, - сказал Пауэлл и начал мысленно искать подходящую цитату. Нашел ее на самой нижней полочке сознания, где лежало собранное еще в юные годы. Екклесиаст: - "Если подуешь на искру, она разгорится, а если плюнешь на нее, угаснет: то и другое выходит из уст твоих..."
 Кондолиза растерялась, сверкая глазами, она глубоко задышала и ее роскошная грудь вздымалась и опадала. Вздымалась и опадала...
 "Снаружи - Елена, внутри - Гекуба", - подумал о Райс Пауэлл.
 - Я не знаю о чем вы тут говорите, - со всей своей непосредственностью молвил Буш, - но Багдад с его злобным режимом должен пасть.
 И Пауэлл тут же, не без внутреннего сарказма, слова Буша перекинул в древность, вспомнив историю. На каждом заседании римского сената Катон твердил: "Кроме того, я полагаю, что Карфаген должен быть разрушен! Карфаген должен быть разрушен!" И Госсекретарю очень хотелось об этом напомнить президенту и сказать, что Катон добился своего и Карфаген был уничтожен и половина его жителей также. Но это был цветущий, приносящий Римской империи огромные доходы, город с самобытной архитектурой и очень важным местоположением - африканский порт на Средиземном море. И та же судьба постигла Коринф...И те же римляне, но уже спустя столетия, вынуждены будут опять отстроить Карфаген.
 Мысли Пауэлла были быстры и мимолетны и они никак не отразились на дальнейших словах Буша.
 - Джорж, - обратился он к Тенету, - среди нас есть сомневающиеся...
 - Я отвечу на это словами моего уважаемого предшественника господина Кейси, который сказал: "Предпринимая эти попытки, мы имеем честные намерения...Нужно или рисковать или сидеть и наблюдать за происходящим..." (Так говорил Кейси на секретном закрытом заседании комитета палаты представителей по разведке перед 15 членами - прим.авт.). Да, ни атомная бомба, ни ее исходные материалы нами не найдены, как не найдены биологические или отравляющие вещества, но это отнюдь ни о чем не говорит. Здесь уместна аналогия с астрономией...До определенного времени человечество не знало о существовании планеты Плутон, только среди ученых шли разговоры, что на расстоянии стольких-то астрономических единиц от солнца существует невидимое космическое тело...И тогда спорили: одни говорили, что такой планеты там нет, другие - что есть. Ибо она была невидимая и нашли ее сначала на кончике пера, путем математических исчислений. А потом...
 - Извини, Джорж, - перебил Тенета Буш, - мы не в планетарии. Говори по существу...
 - А я и говорю по существу. Несведущие люди действительно могут утверждать, что Ирак непорочен, миролюбив и подчиняется воле международного сообщества. Но я не могу этому мировому сообществу рассказывать о том, сколько моих людей погибло добывая информацию об оружии массового уничтожения. Я не делюсь оперативной информацией. Никто этого не делает, если не желает быть посмешищем в глазах других спецслужб. И у нас есть этому достаточно веские косвенные доказательства. Поймите, господа, Ирак это не стог сена, который можно просветить рентгеновскими лучами и обнаружить пресловутую иголку. Это территория более чем 400 тысяч квадратных километров - пустыни, реки, пещеры, города, скалы и подо всем можно спрятать десятки заводов и столько же локальных лабораторий...Я уж не говорю об атомных тактических зарядах. Это вообще не подлежит обсуждению...
 - Нет, почему же, говори, Джорж, мы тебя слушаем, - подбодрил президент главу разведки.
 - Повторяю, существуют определенные косвенные доказательства того, что в Ирак были завезены два, а может, и больше атомных мини-фугасов...Более того, наш источник даже утверждает, что в одну из своих поездок в Ирак один из вице-спикеров российского парламента, пользующийся иммунитетом, привез такой кейс в подарок Хусейну. Правда, диктатор вице-спикера по-царски отблагодарил: назад русский гость тоже возвращался с кейсом, но наполненным не плутониевым зарядом, а бриллиантами и платиной...
 При этих словах даже Кондолиза не сумела скрыть своего скепсиса. Она вспыхнула. Пыталась что-то возразить, но, встретив предупреждающий взгляд Буша, прикусила язык. Зато Пауэлл не считал для себя возможным промолчать.
 - Косвенные доказательства - это призрак...фантом... Я например, не видя в четыре часа утра солнца, могу поклясться, что оно существует. И от меня никто не потребует никаких доказательств. А почему? Да потому что за тысячи лет до моего рождения люди уже знали, что оно есть и каждое утро всходит... Оружие же массового уничтожения в Ираке ни одна, повторяю, ни одна живая душа не видела и нет ни единого свидетеля, который мог бы поклясться на Библии, что таковое оружие существует на берегах Тигра. При этом, правда, я не беру во внимание ваших суперагентов и их осведомителей, которых вы называете надежными источниками... И ваш рассказ относительно какого-то атомного мини-заряда тоже из области косвенно-фантастических предположений... Интересно было бы послушать кого-нибудь из комитета палаты представителей по разведке...
 Тенет поправил съехавшую на брови челку волос, и не глядя на Пауэлла, произнес:
 - Во-первых, такие слушания уже были и шесть из пятнадцати ее членов нам поверили.
 - Но это меньшинство, - перебил Пауэлл.
 - Да, но трое воздержались, так что налицо паритет...Что же касается атомных мини-зарядов, то здесь, уважаемый Колин, я тебя должен разочаровать. Вы знаете, о чем недавно заявил член парламентского комитета по поставкам оружия Курт Велдон (Curt Weldon)? А я вам скажу: к нему за консультациями обратились представители ФБР, которые утверждали, что вопрос о наличии у террористических организаций оружия массового поражения, в том числе ядерного, на сегодняшний день является приоритетным для этой организации. Послушайте, что в этой связи сказал Велден: "Я считаю, что вероятность того, что у бен Ладена есть ядерное оружие, весьма высока". И у него были основания так утверждать. В 1997 году Велден пригласил генерала Александра Лебедя выступить на заседании комитета по поставкам оружия. Лебедь тогда заявил, что более 100 единиц портативного ядерного оружия могли быть похищены с российских военных баз. По словам Лебедя, это "идеальное оружие для террористов", которое выглядит как небольшой чемодан, и которое "приводится в состояние боевой готовности одним человекам за 30 минут".
 - Я об этом тоже слышал, - сказал Пауэлл и пододвинул к себе портативный компьютер. - Я могу сейчас найти на многих сайтах то, о чем ты, Джорж, только что сказал. Но даже если предположить, что Лебедь знал правду об этом оружии, то ответьте - почему террористы не воспользовались им 11-го сентября?
 - Ну, знаешь, Колин, это не вопрос! - вспыхнул Чейни. - Тут могут быть разные причины....например, технического характера...Но мы должны думать о будущем, чтобы этого не произошло никогда. Чтобы Хусейн, если таковой владеет портативной атомной бомбой, не поделился ею с Бен Ладеном и тогда...
 Пауэлл не проронил больше ни слова. И не потому что нечего было сказать - он чувствовал перед собой глухую стену. Перед ним было большинство сторонников войны. Ястребы во главе с черноокой ястребицей. А ему пока не хотелось сжигать мосты между департаментом и Белым домом. Хотя он знал, что образовавшаяся трещина рано или поздно приведет к обрушению отношений.
 - Итак, голосуем - кто за данную резолюцию по Ираку? - и Буш после секундного выжидания поднял руку.
 Мгновением позже это сделала Кондолиза, за ней - Чейни и Рамсфелд. Тенет в голосовании участия не принимал, ибо данная процедура - прерогатива главных должностных лиц США...
 Все посмотрели на Пауэлла, который вертел в руках свои очкки-хамелеоны, а на лице его лежала отстраненность. Он только сказал:
 - Проголосую, когда у нас будут неопровержимые доказательства того, что Багдад владеет оружием массового уничтожения.- Он поднялся и вышел из Овального кабинета. Никто из оставшихся там не стал комментировать его поступок. Приняли как должное, такова традиция Белого дома: никого вслед не обсуждать и не осуждать...
 А между тем, шагая по коридорам Белого дома, Пауэлл вспоминал первые часы после атаки смертников на башни Торгового центра и на Пентагон. И всплыл в памяти состоявшийся тогда разговор тех же лиц, которые сейчас остались в Овальном кабинете. Только тогда они находились в запасном, на случай атомной войны или глобальной природной катастрофы, бункере в районе Шарлотсвилла, что в нескольких километрах от Вашингтона. Именно туда был направлен президентский вертолет, который уже подлетал к Белому дому и который в сопровождении двух других вертолетов типа "Апачи" и истребителя-перехватчика был сопровожден до тайной запасной штаб-квартиры, находящийся на глубине двадцати семи метров под армированным бетоном. Именно там прошло первое чрезвычайное совещание, на котором, что называется, с белого листа намечались меры, по предотвращению второй атаки, если таковая последует, и по ликвидации умопомрачительных последствий теракта.
 Пауэлл вспомнил, насколько был подавлен президент, насколько спокоен был Чейни, насколько возбуждена была Кондолиза и деятелен Рамсфелд. Он не отрывался от телефона и то, что ему передавали с поверхности земли, он тут же транслировал собравшимся. Но после того, как все вроде бы стабилизировалось и телевидение стало повторяться, речь зашла об ответных мерах. Буш, глядя на министра обороны, спросил: "Сколько времени нужно, чтобы межконтинентальные ракеты достали Кабул, Бандад и Тегеран?" Все, кто это слышал впали в шок, ибо понимали, куда клонит президент... Речь явно шла об ядерном ударе возмездия. И когда президент вместо ответа от Рамсфелда получил мучительный вопрос, серой бледностью застывший на лице министра обороны, сказал:
 - Если мы сегодня же не отреагируем надлежащим образом, завтра все может повториться с десятикратными последствиями. Скажи, Джорж, - Буш обратился к Тенету, - твоя служба хотя бы приблизительно знает, где скрывается Бен Ладен?
 - Два дня назад он был в Афганистане, но за это время можно многократно сменить экспозицию и оказаться где угодно...
 - Это не ответ...
 - Но я предупреждал о таком развитии событий, - Тенет явно оправдывался и при этом хотел набрать несколько очков.
 - Не будем спешить с выводами, - сказал Рамсфелд. - Нужно собрать комитет начальников штабов и посовещаться о военных мерах. Я подчеркиваю о мерах военного характера.
 - Но мы не можем упускать момента, - Буш подошел к карте и пальцем провел по невидимой дуге - от Ирака до Кабула...- Если мы проявим слабость завтра некому будет об этом напомнить...Что скажете, Кондолиза? - обратился Буш к своему помощнику по вопросам национальной безопасности?
 Женщина, шоколадный цвет лица которой стал перламутрово-матовым, что-то пыталась произнести, но ее полные губы беззвучно мяли воздух, а гортань не подавала вибраций, превратив человека в немое существо. На помощь Райс пришел Пауэлл. Он тоже был бледен, но абсолютно спокоен.
 - Послушай, Джорж, давай вытащим ноги из стремян и спешимся. Хотя бы на пять минут...
 - А что ты, Колин, предлагаешь? Простить, сказать спасибо, утереться и жить как ни в чем не бывало? - Буш сказал это, не повышая голоса, ощущая свою беспощадную правоту. Один час сегодня стоит двух часов завтра...
 - Я тоже думаю о завтрашнем дне, - сказал Пауэлл, в его интонации слышались нотки-сигналы, которыми он давал понять президенту, что он его прекрасно понимает, но при этом умоляет не прибегать к крайностям. - Если мы нанесем сегодня ядерный удар по нескольким точка, то...да, мир, особенно американцы, нам будут рукоплескать... Но я, как политик, знаю другое: пройдет эйфория, наступит момент протрезвления и люди поймут, насколько мы оказались невыдержанными и не мудрыми.
 - Что же ты в данной ситуации предлагаешь? - Буш вернулся на свое место за столом.
 - У нас есть сценарий действий в подобных ситуациях и давайте будем его придерживаться. Пусть вице-президент возвращается в Белый дом, ты, Джорж, остаешься здесь пока не наступит в стране безопасный режим, а мы все, - Пауэлл оглядел присутствующих, - тоже возвратимся в свои офисы и будем работать. Страна ждет реакции президента и ты, Джорж, должен выступить по телевидению и успокоить нацию...
 Пришла в себя Райс. Обращаясь к Бушу, сказала:
 - Джорж, я всегда поддерживаю тебя...ты это знаешь, но сегодня...Нет, пускать ракеты вслепую, не зная, кого они поразят...Я не могу с этим согласиться...
 Рамсфелд безмолвствовал. Чейни подошел к Бушу и что-то ему тихо сказал. Тот кивнул и Чейни, отойдя от президента, начал по сотовому телефону куда-то звонить. Он собирался возратиться в Белый дом.
 А в это время президентская команда телевизионщиков, готовилась к эфиру из точки Х, откуда президент США должен обратиться к нации.
 Но президент вопроса не закрыл. Он обратился к Рамсфелду:
 - За тобой слово, Дон, - впервые Буш изобразил на лице квазиулыбку. До возвращения в его душу лучезарности было ой как далеко. И более того, когда Рамсфелд начал излагать свою точку зрения, сознания Буша опять начало плыть - видимо, микроскопический сосуд снова сколопсировал, чем нарушил цепочку, проводящую электроимпульсы из правого полушария в левое. - Извините, друзья, мне надо выйти...
 И президент вышел из кабинета и направился в туалет, где подставил голову под холодную струю воды. А напрасно, холод еще больше сузил проход в сосуде и в том месте, где возник непорядок, возникла острейшая боль. Он даже схватился за голову, не зная, куда вместе с ней деться. К счастью или несчастью для Америки и всего мира, Буш вспомнил урок, который получил в армии: в первый час ушиба нужен холод, а вот спазмолитические боли устраняются теплом. И он переключив воду, снова подставил голову под струю теперь уже горячей воды. И минут пять терпел, понимая, в каком странном виде он вернется в совещательную комнату. Когда он разогнулся и взглянул в зеркало, его чуть не хватил удар: его президентский лик по цвету напоминал одновременно вареного рака и перезрелую сливу...Зато в голове больше не болело и не шумело. Он обрел ясность мысли и былую уверенность. Вытерев салфеткой лицо и руки и постояв немного у вентилятора, чтобы охладиться, он вышел из туалета и направился к ожидавшим его коллегам.
 - Очевидно где-то просквозило, - сказал он и бодрым взором окинул старающихся не смотреть на него чиновников. - Горячая вода очень помогает в начале простуды, только надо ее пустить на всю железку...
 На что Чейни уравновешенный человек а и тот от таких слов президента впал в уныние. Что-то было не так и это почувствовали все. Но Кондолиза, как чуткая и преданная сторонница президента, пришла ему на выручку...
 - Я думаю, мы должны поступить, как древние германцы: принять решение сегодня, чтобы завтра, на свежую голову, его или утвердить или отвергнуть.
 - Я согласен, - сказал Чейни.
 - И какое же решение мы сейчас примем? - Пауэлл педант и расплывчатых формулировок не терпит.
 - Во-первых, начать подготовку к вторжению в Афганистан, имея в виду наших союзников в лице северного альянса, под командованием Масуда - Рамсфелд загнул указательный палец. - И, во-вторых, отказаться от идеи применить ядерное оружие. Все остальные вопросы и, в том числе, по повышению безопасности и усилению мер по контролю за передвижением авиации и всего транспорта возложить на муниципальные власти...- И Минобороны загнул еще два пальца - средний и безымянный. - И главное: несколько дней в США должно действовать чрезвычайное положение и на всякий случай президент и вице-президент должны управлять страной из разных точек...
 Все смотрели на Буша, ждали его реакции. И она последовала. Обращаясь к Чейни, он казал:
 - Не забудьте, народ ждет от нас решительных и ярких поступков. Они должны затмить то, что они видели по телевидению, когда террористы вершили свой триумф... - Бушу хотелось немедленных действий, он чувствовал себя так, как чувствует подросток, к которому на улице привязались пьяные хулиганы, набили физиономию и смотались...
 Натура президента этого стерпеть не могла. Фигурально выражаясь, у него чесались кулаки и он готов был на подвиги, дабы проучить мерзавцев здесь и сейчас...Но политика вещь серьезная и понемногу приходящий в себя глава Америки это тоже начал осознавать.
 - Договорились, - сказал он, - завтра здесь же решим, что делать и как поступить с теми, кого мы назовем международными террористами...- И Буш взглянул на приумолкшего Тенета. - А тебе, Джорж, придется эту ночь не поспать, к завтрашнему утру мне надо от тебя получить подробнейший план действий и выводы твоих аналитиков...
 Однако больше Буш к варианту "ядерное возмездие" не возвращался. Но было принято другое принципиальное решение: использовать при подавлении войск Талибана сверхмощные бомбы, способные сокрушать глубоко залегшие под землей или горными массивами бункера. В которых, как опять же предполагали люди Тенета, мог находится бен Ладен со своим штабом...
 ... Вот о чем вспомнил Пауэлл, уходя из Белого дома. Он не был ни раздражен, ни выведен из себя, но что-то его мучило, не давало покоя и с этим чувством он прибыл в свой офис, который расположен на Капитолийском холме И первое, что он сделал - позвонил домой и сказал несколько ободряющих слов жене. Затем направился в ванную комнату и принял холодный душ. Он думал о Буше, поведение которого показалось ему более чем странным, хотя внешне все было как будто в норме.
 Уже за полночь ему позвонил помощник Буша и сказал, что у телефона ждет президент. Колин взглянул на часы - шел второй час ночи. Президенту не спалось, возможно, и он, как когда-то Рейган, пересыпает днем - по полтора-два часа, что бы в мире при этом не происходило.
 - Я, Джорж, тоже не сплю, - солидаризовался с президентом Пауэлл и этим наметил непринужденность беседы.
 - Я только что говорил с Путиным и он понимает нашу позицию в отношении Ирака... Правда, поддержать резолюцию отказался, ссылается на внутреннее положение в государстве... Но я думаю, что со стороны России никаких преград не будет, если мы высадимся в Багдаде.
 Пауэлл понял, к чему такие разговоры ведет президент: видимо, рассчитывает таким маневром смягчить его непреклонность, подготавливая к завтрашнему заседанию по тому же вопросу - о резолюции.
 - России не из чего выбирать, - сказал Пауэлл, - Путин ничего существенного нам противопоставить не может, кроме одного...
 - Что ты имеешь в виду?
 - Влияния на Ширака и Шредера, а это тоже немало. Впрочем, принимая нашу резолюцию в таком виде, мы сами толкаем их в объятия друг друга.
 В трубке молчание. Для Буша стало очевидным несгибаемость Госсека.
 - А вот это дело внешнеполитического ведомства...
 - В среду я вылетаю в Европу и буду вести переговоры, но их результат опять же будет зависеть от нашей резолюции. Я прошу тебя, Джорж, не упрямься, исключи из текста те тезисы, которые говорят о преемственности Штатами воли господа Бога...Мы не должны быть в глазах мирового сообщества высокомерными и амбициозными. Ты только представь ситуацию, когда мы отбомбившись и отстрелявшись со всех стволов и заполнив Ирак бронетехникой, не найдем там ни одной радиоактивной молекулы и ни одной бактерии сибирской или другой язвы...
 - Я тебя понял, - Буш демонстрировал бодрость, - но победителей не судят.
 - Если победа добыта неправедным путем, она сама оборачивается против победителей... Вспомни Наполеона, Цезаря, Сталина... Что с ними сделала победа? Нет...Когда гремит оружие, законы молчат (Цицерон)...
 Но Буш нашелся быстро, выхватив из памяти когда-то услышанные слова.
 - Высшая законность - это высшее беззаконие. Спокойной ночи, Колин. Извини за поздний звонок, но мне показалось, что мы по-прежнему друзья и единомышленники.
 - Именно поэтому я с тобой откровенен. Спокойной ночи, Джорж, передай привет супруге.
 Утром многие американские, и не только, СМИ сообщили об инциденте, который накануне произошел в Риге. Правда, один телеканал Ригу причислил к Литве, что однако не меняло сути переданной информации: "Вчера весь вечер и полночи в Старом городе Риги происходили необъяснимые события с перестрелкой и тяжелыми взрывами. По одним источникам это связано с проникновением чеченских боевиков на воинский склад оружия, по другим - местная мафия пыталась завладеть конфискованным грузом, предположительно, двумястами килограммами золотого лома, направляющегося из России в Италию."
 Одна русскоязычная газета, выходящая в Нью-Йорке, пошла еще дальше: дескать, бой велся между вернувшимся в Ригу отрядом ОМОН, который в 1991 году пытался совершить в Латвии государственный переворот и элитным подразделением "Омега", охраняющим дворец президента Латвии. И даже претендующая на близкие отношения со спецслужбами "Арми таймс" ("Армейское время") была далека от истины. Она, в частности, утверждала: "Наш источник в ФБР не сомневается, что это был боеконтакт между правоохранительными органами Латвии и спецподразделением российской "Альфы", проникшей в Ригу для выполнения какого-то сверхсекретного задания. Возможно, речь идет о попытке поиска каких-то секретных документов, оставшихся в Риге после поспешного бегства КГБ. Имеются раненые и убитые..."
 После ленча, когда Буш находился в комнате отдыха - лежа на кушетке, просматривал иллюстрированный журнал бейсбольной Ассоциации, к нему вошел помощник и сказал, что в приемной ожидает Тенет. Президент взял лежащий рядом с ним мобильный телефон и набрал номер.
 - Ты, Джорж, как раз вовремя... Надеюсь, ты сможешь пояснить, что за события вчера потрясли Ригу... Заходи, а я через две минуты буду к твоим услугам. - Буш поднялся с кушетки и несколько раз сделал приседания. А перед тем как выйти из комнаты отдыха, принял релаксирующую таблетку, запив ее холодным лимонадом.
 И когда они обменялись рукопожатиями и уселись в кресла, Буш сказал:
 - Этот инцидент для нас чем-нибудь интересен?
 Тенет, грузно и комкано сидящий в кресле, кивнул головой.
 - Ситуация не совсем ясная, но по версии нашей резидентуры в Латвии, речь идет об оружии. Контрабандном оружии, - уточнил Тенет, - и, боюсь, как-то связанным с ядерной начинкой...
 Буш вздернул брови, выказав интерес к словам собеседника.
 - В портовом терминале был взорван один из транзитных контейнеров, в котором, по мнению нашего источника, находилось как обычное оружие, так и что-то похожее на тактический вариант нашей малютки "Торнадо"...
 - Куда направлялся груз?
 - В Италию, в одну из металлоперерабатывающих фирм. И эта же фирма занимается сбором металлолома по всей Европе и экспортирует его в малоразвитые страны, а также в Ливию, Ливан и Египет. Это форма торговли вполне может служить отличным прикрытием перемещения контрабандного оружия, причем габаритного, вплоть до противоракетных комплексов. Представь себе судно водоизмещением в тридцать-сорок тысяч тонн, полностью загруженное металлом. Любая сканирующая аппаратура в данном случае бессильна, и ни одна таможня мира не будет заниматься выгрузкой и погрузкой такой посудины, чтобы проверить чистоту борта...
 Буш умеет внимательно слушать, что нравится собеседникам и что создает доверительную атмосферу. И все же он прервал главу разведки.
 - А почему ты, Джорж, думаешь, что в том контейнере находилось что-то из разряда...ну, что-то радиационное, что ли?
 - По двум причинам. Во-первых, есть свидетели, которые видели, как в ворота контейнерного терминала...это уже после взрыва...въехала специальная машина, предназначенная для перевозки грузов, связанных с радиационной опасностью. И во-вторых, у нас есть электронный перехват телефонного разговора, содержание которого подтверждает тот факт, что мы имеем дело с не обычным оружием... И еще, что привлекло наше внимание: сразу же после происшествия в контейнерном терминале, в Ригу прибыли офицеры российского МВД, поведение которых отличается необычной активностью и вообще...Конечно, МВД - это только личина, скорее всего мы имеем дело с российской службой государственной безопасности...
 - На основании твоей информации наш посол может сделать запрос в МИДе Латвии и добиться ответа - что же произошло там, кто с кем воевал и ради чего это делалось?
 - Разумеется, такой запрос уже сделан, но латвийская сторона ведет двойную игру.
 - В каком плане? - Буш поднялся с кресла и взял со стола бутылку "колы". Его мучила жажда.
 - Министерство иностранных дел Латвии ссылается на МВД... А представитель МВД на пресс-конференции заявил, что это был налет на склад одной из конкурирующих преступных группировок, прибывших в Латвию с Кавказа...Дескать, на складе, кроме армейских запасов оружия и МВД, хранятся еще пистолеты, винтовки и масса патронов фирм, которые торгуют этим оружием. И вместе с тем, на полигоне в Адажи...это бывший полигон Советской армии...были проведены испытания какого-то вида оружия или взрывчатого устройства, в которых принимали участие эти самые два русских офицера...
 - Действительно, двойная игра, - у Буша на лбу появились его "знаменитые" три продольные морщины - знак глубочайшего раздражения. - Что ты предлагаешь?
 Тенет тоже напрягся, лицо вытянулось и он еще больше стал походить на измотанного работой пахаря.
 - Если в ближайшие часы нам не удастся установить, что за груз был в контейнере, придется действовать по вашим каналам...
 - Ты имеешь в виду звонок Путину? - спросил Буш.
 - А что еще? Этот парень понимает толк в разведке и не может не знать, что мы рано или поздно докопаемся до сути...
 - Тут ты прав, он дорожит своим лицом и вряд ли захочет скрывать, - Буш не уточнил, что подразумевает под словом "скрывать"... - Надеюсь, Джорж, ты отдаешь себе отчет в важности данной информации... А если действительно кто-то пытается вывезти из России что-нибудь похожее на ядерную мину? Да не одну...И если мы это пропустим, не ждет ли нас в таком случае удесятеренный вариант 11-го сентября?
 Тенет развел руками - дескать, что и говорить, дело серьезное и я понимаю всю опасность для США...
 - Я не хочу об этом думать, ибо волосы встают дыбом. Даже если в том контейнере не было ядерного заряда, а только переносные зенитно-ракетные комплексы "Игла", то и это уже прелюдия к ужасной катастрофе, - говоря это, Тенет не поделился своими страхами относительно "борта-1", президентского самолета, который раньше других может стать жертвой доставшегося террористам ПЗРК...
 Буш сидел в задумчивости, разглядывая на руках свои до корней остриженные ногти. "С чего начать разговор? - размышлял президент, имея в виду другого президента - коллегу Путина... - Должны же быть такие слова, которые для нас обоих будут понятны и которые не оставят места для двусмысленностей..." И впервые за всю свою политическую карьеру Буш пожалел, что не знает русского языка...
 Когда Тенет отбыл, Буш вызвал помощника и попросил того подготовить связь с Москвой.

	10. Телефонный разговор Путина с Бушем

 А между тем в Москве стояла прескверная погода: моросящий с порывами ветра дождь временами прекращался, оставляя на небе свои колыбели - темные кучевые облака. Лица москвичей от столь промозглой погоды были хмурые, мокрые зонтики создавали в транспорте неудобства, пассажиры нервничали, нервничали и водители, ибо из-за мокрого асфальта приходилось снижать скорость и тем самым способствовать созданию пробок.
 Кортеж Путина тоже чуть было не попал в такой затор. На встречной полосе произошла авария: груженый цементом КАМАЗ вылез из ряда и столкнулся с маршрутным такси. "Газель" развернуло, протащило по скользкому асфальту несколько метров, и она правой стороной втемяшилась в железобетонный отбойник. В машине заклинило двери и пассажиры в панике, в жуткой неразберихе, с воплями и руганью, пытались через кабину водителя выбраться из салона. Началась давка, каждый боялся возникновения пожара и неизвестно чем бы все кончилось, если бы не водитель КАМАЗа. С монтировкой в руках тот подбежал к "газели" и, истерично крикнув "берегите глаза", стал разбивать стекла потерпевшей аварию машины. А повышибав стекла, водитель-виновник начал вытаскивать людей из окон. Ему помогал шофер "газели" и еще двое молодых парней, только что выбравшихся из маршрутки. И когда последний человек, а это была молодая женщина в светлом плащике, оказались вне опасности, позади послышались переливы сирены и мглистый день прорезали просверковые маячки. Это надвигался президентский кортеж.
 Первый "джип", в котором находилась охрана и представитель ГИБДД, отчаянно сигналя, подкатил к "газели" и напористо своими бамперами-бивнями надавил на беззащитный борт маршрутного такси. Она сдвинулась с места и ровно встала вдоль отбойника. Вышедший из джипа полковник милиции, жезлом, словно дирижер палочкой, стал управлять раздвижкой транспорта. Вплотную притиснувшиеся к левой бровке машины, освободили осевую линию шоссе, ширины которой вполне хватало для проезда бронированного президентского "мерседеса". И когда он подъехал, к всеобщему удивлению сидящих в машинах шоферов и покинувших "газель" пассажиров, дверь броневика открылась и на дорогу вышел Путин. Он был одет в свою черную с красным куртку и без головного убора.
 Президент направился к "газели", осмотрел ее и подошел к женщине, которая стояла возле отбойника, растерянная, бледная и в одном туфле. Второй остался в салоне маршрутки... Ей стало неловко предстать в таком виде перед самим президентом и она, смущаясь, необутую ногу с мокрым мыском колготок, спрятала за вторую ногу. И опершись об отбойник стояла перед президентом на одной ноге и думала, что видит сон, что никакой аварии не было, как не было сверкающей лаком президентской машины и уж тем более, не было и самого президента. Но он был явью и даже спросил у этой женщины, как она себя чувствует и все ли обошлось и не надо ли кого-нибудь отвезти в больницу? "Спасибо, Владимир Владимирович, - тихо сказала женщина, - все, слава Богу, обошлось..."
 Позади президента находился детина с простецким лицом, который верхним оглядом зыркал по сторонам не вынимая правую руку из кармана плаща. К Путину подошел еще один охранник, очень смахивающий лицом и статью на самого президента и что-то тихо ему сказал. Путин кивнул и провел взглядом по лицам стоящих у отбойника людей и, развернувшись, направился к президентскому "мерседесу"... И когда мимо "газели" прошла последняя машина эскорта, кто-то из пассажиров сказал: "Я думал, что Путин выше ростом, а он всего-то метр с кепкой..." "Заткнись, придурок, - осек критика другой голос, - ты вон какая вересина, а ума так и не набрался..." "А из чего ты это взял? Я ж ничего плохого про Володьку не сказал... Наполеон тоже был невелик ростом, а какого шороха навел... И этот еще скажет свое "я".
 ... Когда президентский кортеж въезжал в Боровицкие ворота, раздались сигналы радиотелефона и Фоменко взял трубку. Послушал и положил на место. Обратился к Путину:
 - Владимир Владимирович, звонили из резиденции Буша, просит с вами связать...
 Путин сразу не ответил.
 - Приедем, сориентируемся, - наконец сказал президент.- Интересно, Буш снова, как в прошлый раз, будет уговаривать, чтобы мы по иракской проблеме дудели с ним в одну дудку?
 - А вот позвонит, узнаете, что он вас хочет поиметь...
 Но Путин ждал другого звонка. Утром Людмила Александровна отправилась в ЦКБ, где ей должны дать окончательный ответ о состоянии ее здоровья. То есть поставить в известность о результатах биопсии...Это слово в течение всего утра вертелось у него на языке, стало навязчивым, назойливо отвратным, а потому мешающим думать и сосредотачиваться на главном... И если бы вдруг у него спросили, а что для него есть "главное", то он вряд ли смог бы внятно что-то конкретное назвать "главным"... Может, это сносное существование людей, о чем он не раз декларировал на всех уровнях публичного общения или главное - это устройство страны таким образом, чтобы многие ее беды, от коррупции до пьянства, отпали сами собой, как отпадают от поправляющихся болячек наросты или как отчуждается незрелый, зеленый колос от золотистого, нагретого солнцем зерна? А может, главное - это мир повсеместный, особенно в тех местах, которые самим дьяволом запатентованы, как убойные? А устранение последствий наводнения на Ставрополье - разве это не главное, или же каждый день бьющиеся вертолеты? А бюджет, а профицит, а Ирак, а отношения с Китаем, а ВТО, а Космос...реформа армии, здравоохранение, образование... Откуда все взять, на кого облокотиться, какой меркой поделиться и из какого волшебного кладезя зачерпнуть?
 Но когда он взошел на ступени первого кремлевского корпуса, все тягостные мысли потухли. В приемной его встретил благожелательный взгляд помощника Тишкова, вскоре в кабинет вошел Волошин и все полетело по кругу - неотъемлемому распорядку президентского жития. Но с кем бы он не говорил, какую бы проблему не решал, его слух не отдыхал: ждал звонка. И когда он раздался, Путин не знал как поступить: взять ли трубку самому или переадресовать звонок помощнику? Но рука уже потянулась, ибо получила импульс: звонит-то ОНА и надо быть готовым к любому исходу...
 Но все оказалось проще и совсем не страшно. Да и голос ее говорил о том же: слава Богу, никаких "злокачественных", обычная фиброма, к тому же не имеющая никакого отношения к следу от рога Зорьки...
 - А что значит обычная фиброма? - спросил он, все еще ощущая усиленное сердцебиение. - Впрочем, ты мне все подробно расскажешь вечером. Идет?
 "А может, - подумал он, - это и есть главное, когда узнаешь или осознаешь, что пуля пролетела мимо, что гроза прошла стороной, что колотящееся о ребра сердце, начинает свой обычный бег трусцой, и в мире наступает уравновешенность... И видятся на небе бирюзовые лапины, а где-то в стороне - радуга цвета надежды и утверждения уравновешенности. Уравновешенности..."
 Разговор с Бушем проходил без переводчика. Правда, американский президент предварительно поинтересовался - сможет ли Путин говорить с ним по-английски? И объяснил: по-английски - по причине конфиденциальности... Без третьих ушей. И начал он не с погоды, не с дежурного вопроса о здоровье Путина, видимо, полагая, что у такого ярого поклонника спорта все с телом в порядке - заговорил сразу о деле.
 - Владимир, предлагаю сделку, - в голосе Буша неотчетливо сквозила ирония, - меняю слово президента Соединенных Штатов на информацию от президента России...
 От такой увертюры Путин едва сдержал смех, насколько это начало не влезало ни в какие протокольные рамки и носило откровенно юмористический оттенок. Но он сдержался и подыграл словами Горация:
 - Кто нам мешает, смеясь, говорить правду?
 - А я не смеюсь, я хочу услышать от тебя - Россия как-то замешана в том, что вчера происходило в Риге?
 Вопрос ошеломил Путина. Все что угодно он готов был услышать от Буша, только не это. И потому на миг потерялся в мыслях и, видимо, Буш, опытный интерпретатор пауз в диалоге, это почувствовал.
 - Владимир, если это государственная тайна, я не настаиваю, но у меня есть информация, что там что-то было серьезное, опасное с точки зрения терроризма...
 И чтобы выкроить время для осмысления вопроса, Путин спросил:
 - Ты только за этим мне и позвонил?
 - Это для нас жизненно важно. Скажи только одно - связан ли этот инцидент с оружием массового поражения? Надеюсь, ты, догадываешься, что я имею в виду?
 Путин не желал пауз и потому сразу же отреагировал.
 - Разумеется, догадываюсь, но пока ничего определенного сказать не могу. Но заверяю тебя, что все наши действия строго соответствуют договоренности о борьбе с терроризмом...
 - Это меня вполне устраивает и Америка это оценит...Но, возможно, вам нужна помощь... говори, не стесняйся. Если хочешь, могу прислать моих "морских котят"...
 - Спасибо, Джорж, пока ситуация под контролем...
 - Извини, Владимир, но я не чувствую в твоем голосе обычной твердости.
 Однако Путину на это нечего возразить. Из последнего доклада Патрушева явствовало, что операция "Центурион" пошла не по сценарию...В Риге исчез контакт с Сайгаком и неизвестно, где он находится и какова судьба "изделия-500"...Этим сейчас в Риге занимаются Семенов с Сахаровым и еще несколько человек, срочно вылетевших в Латвию.
 - У нас, русских, есть пословица: не перепрыгнув, не говори "гоп"...
 - Я все понял, кроме слова "гоп", - голос у Буша полностью утратил даже намек на ироничность. Наоборот, в нем сквозила нескрываемая озабоченность.
 - В данном контексте слово "гоп" - это то же самое, что слово "уже"... Пока, кое-какие нюансы мне мешают сказать тебе - да, Джорж, проблема решена, можешь быть спокоен... Впрочем, ты действительно можешь быть спокоен, сегодня...в крайнем случае завтра, все встанет на свои места.
 - И мне не надо будет беспокоиться, что в один скверный день где-нибудь в Бронксе или Манхэттене заработает таймер и начнется отсчет конца света...
 - Извини, Джорж, за мое хамство, но таймеры бывают только в ваших блокбастерах, в жизни все по-другому. Однако я повторяю: Америка может спать спокойно. Мы ведь друзья, не так ли?
 - Потому я тебе и звоню...Ты меня успокоил и хочу ответить приятным.
 - Вот этого я жду с нетерпением, - теперь в голосе Путина ощущалась легкая ирония.
 - В ближайшие дни я провозглашу, что ряд чеченских полевых командиров будут объявлены международными террористами с последующими за этим мерами. Закрытием счетов, арестом корреспонденции и другими нашими шагами... Затем этот статус за ними закрепит ООН. Как, такой подарок тебя устраивает?
 - Вполне, только хотелось бы знать - кого в первую очередь ты хочешь выделить?
 - Минуточку, - в трубке послышался отстраненный разговор на английском, видимо, президент с кем-то советовался или уточнял что-то в контексте беседы. Наконец он произнес то, чем надеялся обрадовать российского коллегу.
 - Ты меня слушаешь, Владимир?
 - Вот теперь слышу...
 - Пока речь идет о Басаеве и Удугове, а там видно будет.
 - Спасибо, прямо-таки рождественский подарок...Но при этом ты не забывай об отмене поправки Джексона-Вэника... Помни, еврейский вопрос давно в России исчерпан, а вы, американцы, все еще живете по вчерашнему календарю, - Путин привнес в интонацию жесткость и сделал это преднамеренно. - Да и закон Берда мешает нормальному развитию торговых связей с Америкой...
 Буш замялся, данное Путину обещание по отмене дискриминационной для России поправки два года назад в Кроуфорде, повисло в воздухе.
 - Конгресс... Я думаю, в Российской Думе тоже не все прагматики и не все хотят видеть Америку счастливой...Скажу только, кто обладает терпением, может достичь всего... А закон Берда мы скоро заморозим, им очень недовольны и наши европейские партнеры...- И резкий переход в другую плоскость: - Владимир, ты недавно имел беседу с Жаком Шираком... Вы с ним по-прежнему придерживаетесь позиции невмешательства в иракский кризис?
 "Вот, оказывается, за чем он мне позвонил, - подумал Путин, - хочет взять "пробу воздуха"...
 - Некоторое единогласие по этому вопросу у нас действительно есть. Но ты же знаешь: если ООН завтра даст мандат на вторжение, я возражать не буду, а пока - извини, Джорж...
 И Буш, когда произносилась эта фраза, вспомнил слова Тенета, сказавшего: "Ширак и Шредер потому так поддерживают Путина, что он знает о них значительно больше, чем они о нем... А Берлускони вообще на коротком поводке..." Буш в словах главы ЦРУ услышал намек на то, что спецслужбы России осведомлены о таких сторонах жизни этих деятелей, которые позволяет ими манипулировать...Но тогда Буш этим словам не придал особого смысла.
 - Когда встретимся, Владимир? - спросил Буш. - Ему хотелось закончить разговор по-хорошему.
 - Наверное, в мае, когда ты приедешь на наш праздник в Санкт-Петербург...
 - Ну, это само собой... Но я думаю, нам надо встречаться чаще, от нас мир ждет позитивных перемен.
 - Согласен, а пока, Джорж, давай не будем бить по камню, чтобы не остаться без руки...
 - Ты имеешь в виду Ирак?
 - Я имею в виду не только Америку, но и Россию. У нас тоже есть свои проблемы, которые отдельные политики предлагают решать с помощью силового прессинга. Но после одного мероприятия, пришлось на некоторые вещи взглянуть с другого ракурса. Как это не покажется банальным, но альтернативы миру не существует...
 Буш понимал, что под словами "одного мероприятия" Путин, скорее всего, подразумевает свое участие в спецоперации в Чечне, и мысленно похвалил коллегу за самокритичность.
 Прощался с легким сердцем: слова русского его обнадежили, хотя в них и не было безоговорочной определенности...

 Рига - Вашингтон - Москва...
 -----------------------------------------------------------------

	15. Москва, Кремль, вечер 23 октября 2002 года.

 Совещание Совета безопасности открыл президент и дал слово Патрушеву. Тот был лаконичен. Исходил из скудной информации, добытой из разных источников, которые были и противоречивыми и недостоверными. Первый источник - информационные агентства, второй - два свидетеля, которые видели подъехавшие к Дворцу культуры "газель" и две иномарки. Из этих машин вышло несколько вооруженных в камуфляже человек, направившихся в здание, и, видимо, уже внутри него было применено оружие. Во всяком случае, были слышны выстрелы, причем по звуку напоминавшие автоматическую стрельбу.
 Патрушев подошел к карте Москвы.
 - Все произошло здесь, - он шариковой ручкой очертил квадрат. - Сектор улиц Второй Дубровской и Мельникова. Захвачен Дворец культуры шарикоподшипникова завода, в котором до сегодняшнего дня шел мюзикл "Норд-Ост". Кто знает Москву, поймет, что этот объект находится между Волгоградским проспектом с востока и Первой Дубровской с запада... На севере метро "Площадь крестьянской заставы" и "Пролетарская", на юге район ограничивается Новоостаповской улицей... Это приблизительно шесть квадратных километров. Теперь о тех, кто во время захвата Центра, оказался в зрительном зале...Патрушев взял со стола листок бумаги. - По последним данным в Дворце культуры находится более девятисот человек. Цифра еще будет уточняться. К сожалению, среди заложников и среди участников много детей... Пока это вся информация.
 Патрушев вернулся за стол, за которым находились члены совета безопасности.
 - Какие будут вопросы к Патрушеву? - Спросил Путин. - Кто из вас может дополнить или уточнить картину?
 - Как это могло произойти? Почти в центре Москвы, - прозвучал немного глуховатый голос председателя Совета федерации Миронова. - Еще даже не ночь, - Миронов взглянул на часы.
 Все повернули голову в его сторону. Вопрос был больше политического, нежели прикладного свойства, однако Патрушев ответил:
 - Конечно, вопрос ваш по существу, но, боюсь, чтобы на него ответить, мне понадобится много времени, а у нас его нет.
 - Вопрос носит несколько риторический характер, - подал реплику Минобороны Сергей Иванов.
 - Отчего же риторический, - Путин взглянул на Иванова и выражением глаз сказал ему - мол, пусть Миронов спрашивает, все равно ему никто не ответит. - Американцы такой же вопрос задавали и задают до сих пор - почему у них случилось 11 сентября, итальянцев интересовало - с какой стати террористы Палестинского фронта освобождения во главе с Мухаммедом Аббасом захватили их круизный теплоход "Акилле Лауро" с 400 заложниками на борту? Разве Италия находилась в состоянии войны с Палестинским фронтом освобождения? А захват японского посольств в Перу? Террористы проникли в дипмиссию через подземный ход и взяли в заложники 490 человек... Это что - политика, зевок спецслужб или всесилие террористов? Просто все должны понять очень простую вещь: мы переживаем то, что другие уже пережили. К нам пришла война и застала врасплох. Как застал нас врасплох Гитлер, когда вторгся в июне 1941 года...Только теперь это не миллионы солдат, идущих фронтом, а тихая, коварная, безжалостная орда, смерть для которой - это рай, а потому не боящаяся ни человеческой, ни божеской кары. Давайте лучше решать - что делать? Как их выкуривать или как им поддаться? На какие условия пойти, а на какие - ни при какой погоде...И вообще - можем ли мы себе позволить роскошь с ними разговаривать? Давайте быстренько обменяемся мнением и создадим оперативный штаб противодействия.
 Порывался что-то сказать Сергей Иванов, и ему дали слово.
 - Все это было бы смешно, если бы не было так трагично. Я предлагаю решить вопрос кардинально: не вступая в переговоры, начать штурм. У нас что - нет наших знаменитых "Альфы" или "Вымпела"? Или наши "крапчатые береты" только в показательных боях могут демонстрировать свое умение?
 Путин взглянул на Грызлова. Ему хотелось выяснить позицию силовиков, как наиболее конструктивную сторону.
 - Не стесняйтесь, Борис Вячеславович, - подбодрил министра МВД президент. - Нам важно знать мнение профессионала... - Путин специально употребил это слово, чтобы ни у кого не появился соблазн недооценивать этого человека...
 - В принципе я согласен с министром обороны - любые переговоры с террористами умаляют власти. Уступим им сегодня - завтра они потребуют в сто раз больших заменок...Вы знаете, я до сих пор не могу без содрогания вспоминать наш позор с Буденовском... И винить в том одного Черномырдина было бы так же глупо, как обвинять постовых милиционеров во взрыве домов на Каширке или на улице Гурьянова...Да, он и те, кто принимал тогда трусливое решение, несут ответственность, но ведь нельзя забывать о полнейшем бездействии Ельцина...
 - По-моему, вы, Борис Вячеславович, выбрали не совсем подходящий пример, - сказал Путин. - Но в одном вы абсолютно правы: второго Буденовска не должно быть. Или я не президент и вы все не должностные лица, обязанные защищать страну и народ. Поэтому я предлагаю: ввести в состав Штаба наших силовиков, то есть Патрушева, Грызлова, Сергея Иванова, их заместителей, начальника Центра по спецоперациям, секретаря Совбеза Рушайло, ну и, если позволите, вашего покорного слугу, то бишь президента РФ... А уж Штаб будет решать - как, каким образом, с помощью чьих молитв и какими средствами будем выкуривать захватчиков, помня при этом, как отче наш, что речь идет о жизнях более чем семисот человек... А руководителем штаба предлагаю назначить Патрушева Николая Платоновича...Как, вы согласны? - Путин обратился к директору ФСБ.
 - Согласен, но при одном условии: никакого давления со стороны политиков. И при полной блокировке СМИ.
 - Условие, прямо скажем, не демократическое, но вполне объяснимое, ибо гласность в такого рода мероприятиях не лучший помощник. - Путин окинул взглядом сидящих за столом и его взгляд остановился на Грызлове. - Борис Вячеславовчи, от вашего ведомства тоже кто-то должен быть в руководстве штабом. Кого бы вы предложили?
 Грызлов кинул взгляд на своего зама Васильева и тот, поняв этот взгляд, покачал головой, мол, только не меня...Грызлов посмотрел на сидящего по левую сторону от Васильева Проничева.
 - Я думаю, мой заместитель Владимир Проничев как раз подходящая для этого фигура...Опытный профессионал, знает язык, на котором надо разговаривать с террористами, расчетлив... Да, пожалуй, на этом и остановимся. Если, конечно, ни у кого не будет возражений...
 Путин:
 - Я думаю, мы с этим согласимся и приступим к работе. И вот, что хочу вам сказать...
 Поднявшийся было с места Миронов снова опустился на стул.
 - Все в нашей истории уже было: и на царей покушались, и просвещенных министров и градоначальников убивали и всему было оправдание, мол, этого требуют интересы российского народа. - Президент сделал паузу, что-то, видимо, в сознании оформляя.- Якобы интересы народа... К кровавому блюду всегда находилась соответствующая приправа. И был белый террор и был красный - и тот и другой тоже были во благо, если верить его вдохновителям. Но это ложь, террору нет оправдания... не существует в природе такового, а поэтому, прошу вас, сделать все возможное, чтобы эту черную плесень как можно быстрее вычистить из Москвы. Это вопрос не только жизни и смерти заложников, но и вопрос нашей с вами профпригодности. И себя я из этого списка не исключаю. И буду здесь находится до тех пор, пока не произойдет соответствие и Дворец культуры снова станет Дворцом, а не застенком, в котором кучка мерзавцев истязает мирных граждан. - Путин сделал паузу, ему как будто стало не хватать воздуха. - Если террористы хотят умереть, - позвольте им это сделать. Но в одиночку, без единой жертвы со стороны заложников. Если захватчики хотят купить свою свободу ценой смерти женщин и детей - убейте бандитов, если они попытаются уйти безнаказанными и вы им это позволите сделать - убейте себя... По крайне мере это будет справедливо в глазах тех, кто там томится и в глазах ваших близких...
 Слово попросил Миронов. У этого человека всегда в запасе свое видение, даже если оно не совпадает с мнением большинства. Многим это не нравится. Президент же такое инакомыслие терпит, поскольку в нем больше толерантности, нежели экстремизма, чего нельзя сказать о высказываниях Зюганова или Ампилова...
 - А вот предположим такую ситуацию... - Миронов ни на кого в отдельности не смотрел. - Предположим, что заявив о своих требованиях, пусть даже заведомо невыполнимых, и пропиарив этим самым на весь мир свою идеологию, они захотят с миром уйти... Как власти должны в этом случае поступить?
 - А вы сами, что об этом думаете? - схитрил Путин.
 Но Миронов, при всех своих интеллектуальных способностях, блицевать не умеет. Собравшиеся с интересом ждали реакции председателя Верхпала. Наконец, он заговорил:
 - Я бы им позволил уйти... Ибо жертвуя обстоятельствами, мы, быть может, выигрываем судьбу...
 - Тоже мне гуманист... пришли с миром... - не утерпел Сергей Иванов. - Так они повадятся к нам ходить с миром каждую неделю...
 - Спокойно, Сергей Борисович, - Путин укоризненно взглянул на Минобороны. - Я вам еще дам слово...
 - Но вы просили высказать свое мнение и я его высказал, - с недовольством на лице Миронов сел на место.
 Грызлов, как и Миронов, как, впрочем, и президент, прилетели в политику из одного, питерского гнездовья, а потому многое их объединяет. И прежде всего независимость во мнении. И это придает им силу и самостоятельность. Однако на этот раз Грызлов не был солидарен со своим земляком. Поднявшись с места, и явно волнуясь, глава МВД заговорил.
 - Если и в этот раз мы прогнемся, можете ставить на государстве Россия жирный крест. И никакие "но" не должны нас вовлекать в размышления типа "а может, простить этим заблудшим душам, пусть убираются в свою Чечню" и так далее...Надо раз и навсегда для себя решить: Чечня - это Россия или Чечня - это Чечня, в которой первые лица Басаев, Масхадов, Гараев? Так вот, я категорически за жесткий вариант решения и даже в случае, если без единого выстрела бандиты отпустят заложников... Ибо цель их все равно будет достигнута - шикарная реклама на весь мир... Москва должна стать последним пунктом пребывания их на земле. И спасти их может только безоговорочная сдача...
 И снова заговорил Миронов:
 - Таким образом мы загоним их в угол безвариантности и они могут пойти на все, вплоть до подрыва со всеми людьми зрительного зала...А разве у нас не одна-единственная цель: спасти людей, вывести заложников из зоны страха и смерти?
 - Вот об этом мы и будем думать, - подвел черту президент. - Пока все, идите служить. Патрушева с Грызловым прошу остаться...
 К Путину подошел Рушайло и сказал, что протокол по ведению совещания его служба подготовит позже. Видимо, секретарь Совбеза, будучи политиком, понимал, что высказывания президента и других выступавших должны быть подкорректированы, поскольку сказаны под воздействием ситуации и потому чрезмерно эмоциональны...
 Когда они остались втроем (Президент, Патрушев и Грызлов) Путин сказал:
 - Слушайте все переговоры террористов, отслеживайте каждое их движение, но только не пропустите момента, когда они могут использовать взрывчатку. Если мы позволим им задействовать этот аргумент, у нас не останется шансов называться государственными деятелями. И вот что еще меня интересует: почему террористы захватили именно этот объект? Не есть ли это отвлекающий маневр? А то ведь нам могли подбросить дезу, отвлечь от главного рывка...
 - Возможно, тут есть какое-то совпадение с названием фирмы Цегоева "Норд-Вест", - предположил Патрушев.
 - Вы думаете, при выборе объекта для теракта террористы, по случайной ассоциации, выбрали "Норд-Ост"? И что это свидетельствует о причастности Цегоева к этим делам?
 - Ничего нельзя исключать, - ответил после короткой паузы Патрушев.
 Грызлов, сидел не шелохнувшись, уставившись взглядом в одну точку. Министр остро переживал случившееся, понимая, какая доля ответственности за происшедшее лежит на его ведомстве.
 - Силами милиции взяты под контроль наиболее привлекательные для террористов объекты - аэропорты, медицинские учреждения, школы, вузы и, конечно, же целый ряд госучреждений, - докладывал Грызлов. - Я имею в виду Белый дом, Государственную думу, Кремль и другие. Разумеется, действуем совместно с ФСБ, - Грызлов посмотрел на Патрушева. - Что касается отвлечения, то это вполне возможный вариант. Вероломства им не занимать...
 - Все мероприятия проходят по тревожному плану "Гроза" и огромную помощь нам оказывает МЧС...- сказал Патрушев. - Шойгу уже обосновался в помещениях госпиталя для ветеранов, там и будет работать оперативный Штаб по освобождению... Спецсвязь проводится, отряд "Альфа" уже там, так что график выдерживается...А насчет нацеленности террористов... Я тоже об этом думал и тоже не исключаю, что "Норд-Ост" это всего лишь прикрытие, отвлечение от разящего удара... А вот, где он может быть осуществлен, над этим наши аналитики сейчас работают...
 - Как вы думаете, требования террористов, которые озвучил Рейтер, до сей минуты остаются в силе? Если это, разумеется, не мыльный пузырь журналистов...
 - Пока неясно, - ответил Патрушев. - Террористы на связь не выходят, хотя знают наш электронный адрес и адрес МВД...Да и телефоны им все известны...Но молчат, наверное, хотят вызвать у нас приступ нервозности...
 Грызлов поднялся и подошел к столику с напитками. Налил почти полный фужер минеральной воды, однако выпил половину...
 Заканчивая встречу, президент, как бы размышляя вслух, сказал:
 - Они прошли неплохую школу психологического воздействия, поэтому мы должны быть готовы ко всему. Жду от вас сообщений и, по возможности, оптимистических. Звоните сюда, боюсь, что сегодня у нас с вами будет бессонная ночь...
 - Да тут уж никуда не денешься, - Патрушев взял со стола свою черную папочку и, не прощаясь, направился на выход.
 - Надо будет позвонить домой, предупредить... Впрочем, это уже стало правилом коротать ночь в служебном кабинете...- Грызлов тоже направился к двери.
 Когда президент остался один, он позвонил домой. И первое, что он услышал в трубке - плач Людмилы Александровны.
 - Володя, что они паразиты творят... Только что по телевизору объявили, какой ужас... И уже появилось сообщение в Интернете, Катька плачет, просто в истерике... Говорит, папа знал об этом, мог бы предупредить...
 - А разве я этого не сделал? Но о захвате Дворца культуры я просто не мог знать...Правда, мне было известно, что в городе орудует банда...
 - Но нам страшно... за тебя и...
 - Не надо... Сейчас страшно тем, кто там, на Дубровке, в зрительном зале...
 - Ох, Володечка, когда только этот бардак кончится... Скоро нельзя будет выйти на улицу...
 - Успокойся и успокой девчонок. И Котенку скажи... Жив будет Кирилл...во всяком случае, сделаем все, чтобы люди не пострадали... Не плачь, и прими к сведению, что я сегодня ночую в Кремле.
 И как только Путин произнес эти слова, плачь и всхлипы в трубке прекратились. А прекратились они по одной причине: все внутри супруги президента в тот миг оледенело. Она еще хорошо помнила август прошлого года, якобы его "лыжные прогулки" в горах...
 - Дай слово, что ты не будешь рисковать жизнью, - голос Путиной уже далеко не был подавленным, в нем звучали твердые, как кедровые орешки, слова...
 Путину стало не по себе от такой опеки, но вместе с тем он не хотел обижать самого близкого ему человека. И потому отделался шаблонной утешительной скороговоркой:
 - Ради Бога, не паникуй... Не надо... Да успокойся ты, наконец, у нас каждый занимается своим делом. Смотри телевизор, а лучше все записывай на видео, потом сделаем коллективный просмотр с комментариями и оставим, как назидание, для внуков...
 После разговора с женой Путин включил казенный телевизор. И то, что увидел на экране его поразило до глубины души... В камеру, широко раскрытыми глазами, смотрел пацаненок лет десяти и рассказывал жуткие вещи. Это, как позже выяснилось, был артист из детской труппы "Норд-Оста". Устами младенца глаголила страшная истина, заключающаяся в том, как на глазах всего зала на сцену вбежал "черноватый мужчина", вооруженный автоматом и стал стрелять в потолок. Потом крикнул в зал, что идет захват заложников, после чего приказал всем артистам, которые находились в тот момент на сцене, спуститься в зал и там рассесться по рядам. Следом за этим мужчиной в камуфляже в зал вошло еще несколько мужчин и женщин, также вооруженных автоматами и пистолетами. И они объявили, что в течение десяти минут все вокруг заминируют и что если их начнут штурмовать они взорвут весь зал.
 Телеведущий, - а в тот вечер им был Кирилл Поздняков - видимо, тоже разволновавшийся, задал мальчику взрослый вопрос: "Скажи, Денис, какие требования эти люди выдвигали?"
 Мальчик не сразу ответил, он смотрел куда-то в сторону, словно отстраняясь в мыслях от страшных воспоминаний.
 - Они сказали, что хотят, чтобы кончилась в Чечне война... За кулисами были выстрелы и где-то в углу зала тоже раздавалась автоматная очередь, - и вдруг паренек поднес к глазам кулачок и заплакал. И сквозь слезы, прильнувшая к экранам телевизоров Россия, могла услышать беспомощный всхлип. - Там осталась моя мама и мама моего друга Максима...
 Поздняков спросил у Дениса:
 - Ты что-нибудь хочешь им сказать? Говори, это прямая трансляция...
 И паренек воспрянул духом, перестав плакать, он по-мужски твердо сказал:
 - Я хочу, чтобы меня услышала бабушка... Она осталась дома одна, за нас очень волнуется, а у нее больное сердце.
 - Тогда скажи что-нибудь бабушке, - поощрил мальчика телеведущий. - Что ты ей хочешь передать?
 - Бабушка, все нормально, не волнуйся... У нас все нормально...- и парень вновь всхлипнул.
 При этих словах глаза президента неожиданно увлажнились. На мгновение на месте этого маленького артиста он представил кого-то из своих близких... "Все нормально, малыш, - сказал вслух президент, - за твои страхи и слезы они ответят... Даю тебе слово, они получат по соплям..."
 Потом перед телевизионной камерой предстал сбежавший из ДК другой, но уже взрослый актер мюзикла Константин Кабанов. Он был взъерошен и дико возбужден. Говорил быстро, глотая не только слоги слов, но и сами слова.
 - Все началось с первой сцены второго акта, примерно, в 21 05. Я готовился к сцене "Летчики", в которой должен был танцевать, и уже спускался к сцене, когда раздались выстрелы. Побежали люди, началась суматоха и мы по внутренней трансляции узнали, что дело нешуточное... Это были вооруженные до зубов террористы, объявившие, что чеченцы, абхазы и грузины могут беспрепятственно покинуть Дворец культуры...
 "Разыгрывают, сволочи, национальную карту", - Путин взял с телевизора пульт и увеличил громкость.
 Корреспондент спросил у Кабанова: "А как же вам удалось убежать?"
 - Мы рванули из гримерки, оставив их с носом...
 "Вот и мы должны оставить их с носом," - подумал президент, продолжая внимать рассказу актера.
 - Из костюмов и штор мы свили что-то похожее на веревку и по ней спустились... Две наших девочки прыгнули со второго этажа...
 Потом журналисты интервьюировали еще одного "беглеца" - тоже актера мюзикла и его рассказ мало чем отличался от других почти гротескных пересказов случившегося.
 Затем на экране появился представитель Чеченской республики в России Магамадов. Озабоченность и вместе с тем стремление к самовыражению сквозили в его словах: "Мы, московские чеченцы, готовы стать заложниками этих террористов какой бы национальности они ни были. Более того, мы готовы с оружием в руках пойти на штурм театра..."
 "А где же, джигиты, вы раньше были? - мысленно спросил у Магамадова президент. - Вы, чеченская диаспора, самоустранились, когда ваша республика истекала кровью, прогибаясь под пятой сумасшедших людей. А на штурм пойти - это не подвиг. Эта пустая бравада. Красивый слог, а мне нужны полезность и бескровие."
 И тут его внимание привлекли слова корреспондента, ведущего телерепортаж от ДК. Он рассказывал, а его оператор показывал для всей России и что могли видеть те, кто сейчас насиловал город, как перемещаются возле ДК отряды омона, спецназ в касках и бронежилетах, какой спецтранспорт подъезжает, а какой отъезжает, сколько машин "скорой помощи" стоят наготове. Словом, смотрите, товарищи, и в том числе, террористы, и мотайте на ус, что происходит здесь и что может быть для вас полезно, а что опасно...
 Президент связался с Грызловым.
 - Куда смотрит оцепление, Борис Вячеславович? Почему такая воля у СМИ, они что - на зарплате у тех, кто захватил Дворец культуры? Всю оперативную обстановку передают в прямой эфир...Это с вашей стороны очень неряшливая работа. Прошу вас принять меры...- Путин уважал Грызлова, но ситуация требовала определенности.
 Вскоре позвонил мэр Москвы. Он был взволнован, о чем свидетельствовал запинающийся голос.
 - Владимир Владимирович, крепитесь, дай Бог, все уладится...
 - Вы по делу или только чтобы меня успокоить?
 - По делу. Не снимая с себя ответственности за проникновение в город этой...заразы, хочу вам доложить, что все готово на случай неконтролируемого развития событий. То есть в полной боевой готовности 150 машин "скорой помощи" и сто автобусов... Склиф, 1-я, 13-я и многие другие больницы готовы принять людей. Конечно, хотелось бы обойтись без чрезвычайки, но, как говорится, на все Господня воля...
 Президент подумал было ответить мэру "на Бога надейся, а сам не плошай", но посчитал такое препирательство легкомысленным. Тем более, он знал, какая огромная организационная работа лежит на плечах Лужкова. Именно благодаря ему в городе, на случай чрезвычайной ситуации, были организованы мобильные отряды дружинников во главе с представителями департамента гражданской обороны и МЧС. Экстренным порядком были вызваны из отпусков все медицинские работники, все сотрудники УВД Москвы, все коммунальщики, вплоть до дворников, дабы ни один закоулок Москвы не остался без пригляда. И все транспортные организации мегаполиса были задействованы в общую схему ожиданий... Более того, Лужков самолично связался с представителями московского бизнеса и заручился их поддержкой. Никто не отказал мэру. В случае непредвиденных затрат на эвакуацию людей (что не исключалось) из близлежащих к ДК кварталов, предприниматели готовы были выделить необходимые суммы денег. Первым на призыв мэра откликнулся президент инвестиционного фонда Григорий Лучанский. Он сам позвонил в мэрию. На счету этого человека десятки благотворительных акций. Это и помощь пострадавшим от взрыва домов и обучение за счет фонда наиболее талантливой молодежи в престижных учебных заведениях в Западной Европе и Америке...
 Лужков сам возглавил, так называемый "малый" оперативный штаб по освобождению заложников, который постоянно находился в тесном контакте со Штабом Патрушева... Почти все правительство Москвы в те ночи не смокнуло глаз...
 ... Из всех центральных телеканалов наиболее оперативным оказалось НТВ. Савик Шустер со свойственным ему хитрованством начал цикл бесед на "жареную" тему. И первым его собеседником стал губернатор Ульяновской области Владимир Шаманов. И хотя стояла ночь, генерал был бодр и на вопросы Шустера отвечал с солдатской прямотой.
 - Произошла национальная трагедия, осмыслить которую еще нам предстоит, - говорил отставной генерал. - Но из тех картинок, которые я видел по телевизору, я понял, что силовые структуры действуют профессионально. Однако не все учтено... Смотрите, посторонние люди гуляют, словно в парке культуры и отдыха, что не позволительно для такой ситуации. На мой взгляд, необходимо незамедлительно локализовать здание, оттеснить зевак и создать зону отчуждения...
 "Правильно мыслишь, генерал - оценил высказывания Шаманова президент. - Но не расслабляйся, сейчас тебя сердобольный общечеловек Шустер спросит о требованиях террористов..."
 И верно: тут же последовал вопрос-констатация ведущего:
 - А если у них абстрактные требования - прекратить войну...
 Но генерал был во всеоружии.
 - Конечно, террористы все просчитали, но не будем забывать, что они тоже люди, и потому надо искать способы воздействия на них, надо начать вести диалог...
 "Эх, Владимир Анатольевич, ты и сам не веришь в то, о чем говоришь. Какой, к черту, диалог с этими, с позволения сказать, людьми! Они не слышат и не хотят слышать и слушать. Они будут талдычить свое, как глухари на току, и твои слова для них - пусты и отвратительны."
 - Я помню 1999 год, - продолжал говорить Шаманов, - когда Путин еще был премьером... И впервые я с ним столкнулся в Ботлихе, в Дагестане, и могу однозначно сказать - он примет разумное, взвешенное решение и единственно верное. И я убежден, что решение президента будет эффективным. Хотя я отдаю себе отчет в том, насколько это трудная задача. Ведь не будем забывать, что террористы - это те люди, которые много лет находятся в состоянии войны и, с точки зрения физиологии, они психически нездоровы... Я всегда говорил, что это нелюди...
 При всей серьезности момента при этих словах Шаманова президент улыбнулся: анекдотично звучали сочетания слов генерала "они тоже люди" и "это нелюди"...Но смысл-то был понятен: хоть это и "нелюди", но с человеческой кожей, которая не в состоянии защитить их сердца от пуль, с человеческими мозгами, хоть и повернутыми в сторону зла, с человеческим чувством страха, который пока запрятан в глубинах жестокости, но который все равно в них неистребим и в свою пору даст о себе знать... Да, в этом смысле захватившие ДК - люди, человеки... Но в желании положить на карту сотни жизней - они нелюди, палачи...Но не психически больные. Это прагматики-людоеды...
 Телевизионная картинка поменялась и вместо Шустера с Шамановым на экране появился корреспондент НТВ Вольский, ведущий репортаж от ДК. И опять пошли перечисления того, что происходит в районе бедствия: "Сейчас ДК оцеплен вооруженными людьми...Вот из оцепления выезжает черный джип с мигалками, это милиция, несколько грузовиков с солдатами..."
 Шаманов: "Я могу прогнозировать, что это будет продолжаться двое-трое суток...Жизнь человеку дается Богом, а ее почему-то отбирают негодяи. Мне бы очень хотелось, чтобы все обошлось без жертв, но как человек военный и знающий повадки этих людей, я ни в чем сейчас не уверен. И даже думаю, что жертв не избежать".
 Поздняков процитировал высказывание депутата Владимира Лукина, переданное одним из информационных агентств: "То, что происходит, это удар по спецслужбам и государству..."
 Генерал Шаманов тут же отреагировал:
 - Я хочу обратиться к государственным людям: пожалуйста, не наэлектризовывайте атмосферу, она и так наэлектризована до предела. Это национальная трагедия. И сегодня будут выполнять задачу такие специалисты, какие у страны есть. Оценки будем давать потом... Благодаря таким деятелям...и в том числе, как Лукин, мы и дошли до такого состояния...Я хочу, чтобы население не судило людей в погонах, сейчас не время искать виноватых - как это случилось, из-за чего и почему? - сейчас надо спасать безоружных людей, которые вправе рассчитывать, что государство их защитит...
 И снова на экране Кирилл Поздняков. Ему не позавидуешь: надо быть спокойным, несмотря на всю жуть происходящего, не терять нить информационных блоков, быть четким и политкорректным, отвечать на звонки и реагировать на подсказки редактора, которые ведущий получает через миниатюрный наушник.
 И вот он, первый, сенсационный разговор с заложницей, которая связалась с программой с помощью мобильного телефона. Поздняков включает громкую связь и россияне, затаив дыхание, вслушиваются в нервный, всхлипывающий SOS женщины. Это Таня Солнышкина - музыкант из оркестра "Норд-Оста"...
 Поздняков:
 - Как можно описать атмосферу, которая царит в зрительном зале?
 Солнышкина (с готовностью, явно торопясь):
 - Знаете, к нам относятся очень хорошо. Ничего криминального здесь не происходит. Нам сказали, что если убьют кого-то одного, то они расстреляют десять человек. Пожалуйста, не начинайте штурм!. Пожалуйста, не начинайте штурм, мы все здесь погибнем. Все нормально, выполняйте их требования, очень просим, здесь много людей, мы все нервничаем, я вас очень прошу - не начинайте штурм. И ни в коем случае не избивайте и не стреляйте в них. Извините, я очень нервничаю...
 Поздняков:
 - С вами рядом есть кто-то из террористов?
 Солнышкина:
 - Да, здесь девушки и мужчины тоже, и много взрывчатки поэтому, пожалуйста, не стреляйте в них.
 Поздняков:
 - Может, они готовы выйти в прямой эфир?
 Солнышкина:
 - Я не знаю, можно ли это им предлагать...
 Поздняков напрягся, чувствовалось, что он слушает невидимого зрителям редактора...
 - Попробуйте предложить, мы готовы их выслушать...
 Путин от негодования едва сдерживается, чтобы не выключить телевизор. "Еще чего не хватало - давать всероссийскую трибуну этим мудакам..." Но усмиряет себя. Президент слышит, как Солнышкина переговаривается с каким-то Максимом, говорит тому, что НТВ хочет говорить с террористами...
 Однако выражение лица Позднякова разительно меняется, он растерян и понимает, что связь прервалась. Путин тоже понимает, по какой причине она прервалась: сработала спецслужба и не позволила выйти в эфир террористам. Он даже взял лежащий на столе мобильный телефон и включил его: на дисплее появился замочек с открытой дужкой... "Значит, идет тотальное прослушивание и цифровое шифрование отключено..." - президент был удовлетворен. Видимо, о причине нарушенной связи догадался и хитрый Шустер, так прокомментирующий паузу, возникшую в эфире: "Связь прервалась, может, по другим причинам, помня, что Солнышкину прервали...Ее обращение - не начинать штурм..."
 Шаманов делает вид, что не понимает намеков Шустера. Он гнет свою линию:
 - У меня вызвал позитив этот разговор с Татьяной Солнышкиной. Это первый сигнал, свидетельствующий о том, что события развиваются в нужном и полезном для заложников ключе... Террористы этим самым сигнализируют о стремлении начать с властями диалог...
 Шустер:
 - Но их требования вывести из Чечни войска и кончить войну звучат наивно... Или террористы верят в это?
 Шаманов:
 - Неблагодарное дело прогнозировать, но коль они принудили Солнышкину выйти с таким обращением, то этим самым какую-то границу допустимого они все же обозначили... Я не боюсь трудных вопросов, но наверняка кто-то из террористов смотрит телевизор и быть для них учебным пособием на расстоянии я не собираюсь...
 Путин убрал звук, оставив телевизор включенным. Что он услышал и увидел не облегчили его душу. На первый и на второй и...десятый взгляд он не видел быстрого и безопасного для заложников решения. Но штурм, как панацею, он на корню отверг. И не желал рассматривать, как руководство к действию, как альтернативу: какой бы ни был компромисс с захватчиками...А что делать, как перевезти через реку в одной лодке козу, волка и капусту? Волка повезешь, коза съест капусту, капусту повезешь, волк сожрет козу...
 Уже было без четверти два когда в Кремль прибыли Патрушев с Грызловым. Они доложили президенту о шагах, предпринятых оперативным штабом по освобождению заложников.
 - Они упорно тянут время, не предъявляя нам своих требований, - сказал Патрушев, сидевший по правую руку от президента.
 - Хотят нас промурыжить, - Грызлов распахнул свою папку и достал архитектурный план ДК на Дубровке.
 - Я думаю, Владимир Владимирович, есть смысл заслать во Дворец культуры "спутник", я имею в виду нашего агента под видом подвыпившего случайного прохожего.
 - Это рискованно, - ответил Путин.
 - Конечно, рискованно, - согласился Патрушев, но у нас нет другого способа произвести там доразведку. Для планирования операции нам просто необходимы хоть какие-то сведения об этих пикадорах. Я даже думаю, что для этой роли подойдет Чабан Наталья, хотя мы ее готовили для более проникающей операции.
 Путин взглянул на Патрушева, вспомнил их разговор об этом подающем большие надежды агенте.
 - А другого человека нельзя послать? - спросил президент. - Судя по кондициям этой Чабан, она может выполнить миссию в Ираке.
 Грызлов, доселе не проронивший более двух слов, вмешался в разговор.
 - У меня есть такой агент, 20 лет, но кое-какие агентурные наработки у нее есть.
 - Тогда не будем медлить, - сказал Патрушев. - Ее надо оборудовать миниатюрной телекамерой и магнитофоном. Сколько потребуется времени, чтобы вашего агента оснастить надлежащим образом?
 Грызлов взглянул на часы.
 - Я думаю, не более часа-полутора, - Грызлов со своего сотового телефона связался с каким-то Андреем Федоровичем и велел тому готовить оперативника: "Это на ваше усмотрение... Не возражаю, готовьте Валентину Анисимову в полном техническим антураже...Да, смотрящую и записывающую аппаратуру и аппаратуру приема... Словом, упакуйте ее, как положено в таких случаях. Безусловно, опасно, я это понимаю... Минутку, сделайте так, чтобы от нее исходил алкогольный и табачный перегар и оденьте в одежды не первой свежести...Ну, если нужен грим, делайте все, что полагается...Доставите ее до ДК, а там пусть она сама продвигается в здание."
 - Рискованно, - сказал Путин. Он в это время рассматривал план ДК, который перед ним расстелил Патрушев.
 - Ну, что делать, Владимир Владимирович, мы без должной информации о бандитах не может планировать свои мероприятия. Конечно, она все не увидит, но нам важно знать, что творится в холлах - сколько людей, какая охрана и, быть может, удастся кого-то вычислить, а от этого будет зависеть наша и тактика и стратегия.
 - Они уже используют заложников в своих подлых целях, - Путин имел в виду услышанный разговор с Солнышкиной. - Запугивают, генерал Шаманов в этом видит признак того, что террористы в общем готовы к диалогу.
 - А им некуда деваться. Сначала они объявили о своем требовании на весь мир, теперь ломаются, набивают себе цену, но придет момент, когда они будут нас умолять о контактах, а мы будем держать паузу...- Патрушев только что имел беседу с психологами ФСБ, которые настаивают на игре в молчанку.
 - Для нас некоторая волокита даже к лучшему, - сказал Грызлов. - Будет время подготовить им сюрприз.
 - Что вы имеете в виду? - у Путина от бессонницы покраснели глаза.
 - Ну что-нибудь придумаем... ДК построен в 60-е годы, под ним на глубине пятнадцати метров проходит метро, а там, где есть метро, значит много пазух, пещер, промоин и я думаю, с помощью опытного диггера мы сможем подобраться к ним снизу...
 - А если у них сдадут нервы? - вопрос президента заставил собеседников задуматься. - Что скажете, Николай Платонович?
 - Во-первых, эта публика не слабонервная, во-вторых, у них есть свой план-минимум, как можно дольше покрасоваться перед мировым сообществом. У них мозги набекрень и они полагают, что этот их шаг будет в Европе воспринят, как вынужденные меры борцов за независимость... Пока же будем ждать от них неопровержимых шагов, которые будут свидетельствовать об их искреннем желании вести переговоры с властями.
 Путин карандашом провел по карте и спросил у Патрушева:
 - Что эти две линии обозначают?
 - Это трасса канализации, соединяющая ДК с госпиталем для ветераном, а это общий коллектор...
 - Каков диаметр труб?
 - Стандартный - 150 сантиметров. Конечно, по ним можно попасть в ДК, но я бы не хотел бойцов "Альфы" окунать в нечистоты, они этого не заслуживают...
 - И это я слышу от вас, Николай Платонович? - у президента на лице наметилась улыбка, но он не разрешил ей расцвести. - А если у нас нет другого варианта, кроме этой зловонной канализационной трубы...
 - Есть другой путь, - Патрушев разжал упрямые губы. - И я согласен с Борисом Вячеславовичем... Кто знает московское подземелье, может привести в любую точку...Я имею в виду диггеров...
 - Ну что ж, ищите диггера, но такого, с которым вы уже сотрудничали.
 - Он уже в штабе, - вместо Патрушева ответил Грызлов. - Зрелый человек, не пацан и уверен, что может найти подходы со стороны метро...
 - Возьмите расписку о неразглашении...
 - Об этом позаботились наши предшественники, - пояснил Патрушев. - Он платный наш нештатный агент, а за эту... аккордную работу получит отдельные премиальные...
 Зазвонил сотовый телефон у Грызлова. После того как разговор закончился и, немного помолчав, глава МВД сказал:
 - В районе Поклонной горы, а точнее, на участке, где расположена немецкая бронетехника времен войны, обнаружен труп мужчины с иностранным паспортом на имя Иржи Ковача.
 Путин взглянул на Патрушева.
 Тот отреагировал моментально..
 - По нашим данным, это пилот того самолета, который приземлился на Поклонной горе. Скорее всего, для бандитов он был слишком опасным свидетелем.
 - Кто обнаружил и когда? - Спросил президент.
 - Влюбленная парочка... Поздно вечером, известили об этом пост ГИБДД, а оттуда сообщили в ГУВД...
 И вдруг президент спросил:
 - Цегаев с Апаевым находятся в "Матросской тишине"?
 - Нет, Владимир Владимирович, мы их поместили в Лефортово, там надежнее...
 - Вы только меня не смешите, как будто оттуда сбежать нельзя, - скептическая улыбка искривила губы президента. - Что показали обыски?
 - Обнаружены большие материальные ценности, до сих пор ведется их опись. Много дорогих картин, гобеленов, ювелирных изделий и до черта долларов... Но есть одна деталь, которая бросается в глаза и которая каким-то образом смыкается с тем, что происходит на Дубровке.
 - То есть? - Путин смотрел на молчащий экран телевизора.
 - Ангар, который на территории Апаева, соединен подземным тоннелем с лесополосой, а это порядка 300-350 метров... Водитель такси, привозивший в соседнее строение людей, видел, как на дорогу выезжали два микроавтобуса, один из которых "Газель", и две иномарки... И еще: в ангаре обнаружены ящики полные стреляных гильз - пистолетных и автоматных...целый рулон армейских мишеней и бруствер с мешками песка, в которых тысячи пуль разного калибра... Самый настоящий тир, где, по всей видимости, велась подготовка боевиков, и я не исключаю, что именно отсюда эта группа выехала на захват ДК.
 - И вы не исключаете, что именно эта же группа перехватила самолет, приземлившийся на Поклонной горе?
 - Это вполне укладывается в общую картину, - сказал Патрушев.
 - А почему Апаев не ушел тем же подземным путем? И Что он на допросе показал?
 - Это предстоит выяснить, а пока он играет в молчанку... Зато Цегаев - полная откровенность...Между прочим, говорит, что Апаев с ним торговался насчет покупки "изделия-500"...И еще: нами задержан фургон, на котором Цегоев, вернее, его люди, пытались вывезти оборудование, с помощью которого осуществлялось переоснащение гранатометов...
 - А это уже интересно, и куда же этот фургон держал путь?
 - Из допроса водителя, кстати, русского парня, и тех, кто машину сопровождал, явствует, что груз направлялся в Дагестан. Одного пластида в бочках не менее двух тонн...
 - Круто! Однако и печально, все это у нас под носом...Печально...
 Президент вдруг переключился на то, что было на экране телевизора.
 - Ну вот, пожалуйста, кажется, появились первые переговорщики, - Путин, взяв со стола пульт и усилил в телевизоре звук.
 На экране мерцала набившая оскомину картинка "Норд-Оста" - голубой фон, огни, внизу припаркованные машины и масса людей... Голос диктора Суханова, который сменил Позднякова, комментировал полученную от журналистов информацию:
 - Как передал наш корреспондент, только что в ДК вошел депутат от Чеченской республики Аслаханов...
 - Сейчас такие спасители отечества пойдут косяками, - съехидничал Грызлов и поднялся с места.
 - Пусть... Сейчас любая оттяжка для нас подарок, - с этими словами поднялся и Патрушев.
 Когда оба силовика вышли, Путин усилил звук, на связи со студией НТВ был еще один заложник, некто Игорь Гуревич. Он почти повторил то, что недавно говорила Татьяна Солнышкина: "Очень хорошо ведут себя. Никаких действий против нас не предпринимают. Никакой жестокости. Ничего нету. Отпустили беременную женщину под общие аплодисменты зала. Пока сидим, ничего не делаем. Очень боимся, что начнется штурм. Занавес закрыт, на нем висит плакат не по нашему написанный..."
 Связь оборвалась...
 "Не террористы, а прямо-то ангелы во плоти, - с горечью подумал президент, - хоть пиши указ о награждении их за заслуги перед отечеством и проявленный гуманизм... Тьфу ты, черти полосатые!"
 Через минут пятнадцать на экране появился Патрушев. Он находился в оперативном штабе, голос был спокойный и уверенный: "Только что я и министр МВД Грызлов проинформировали президента о том, как развиваются события вокруг ДК, кроме того, могу вас проинформировать, что приведены в боевую готовность Центр специального назначения ФСБ, специальные силы МВД и Минобороны. На месте создан оперативный штаб, которым руководят мои заместители и на основании решений которых будут приниматься все необходимые меры..."
 После Патрушева на экране снова появился телеведущий Суханов и первое, что он сказал, было: "Аслаханову не удалось вступить в прямой контакт с террористами..."
 Затем были интервью с психологом Александром Асмоловым. Его слова звучали, как приговор, как констатация страшного диагноза болезни, от которой нет лекарства: "Перед нами группа фанатиков, но не безумных людей. Эти люди не больны, они долго воспитывались в атмосфере фанатизма, ненависти и сами являются носителями определенной террористической идеологии. И одной из главных их черт - они являются провозгласителями одной цели, и мужчины и женщины подчиняются этой цели и одному лидеру. Но когда мы говорим о лидере, мы имеем в виду и Гараева и тех, кто над ним стоит. Ситуация спланирована и потому она прогнозируема..."
 "Что ж, похоже, что это так, и теперь ход за нами, -мысленно разговаривая с Асмоловым, подумал президент. - Но наше планирование ни в коем разе не должно быть прогнозируемым террористами. Мы должны им преподнести такой урок, какой легко запомнить и невозможно забыть. Другого языка между нами не может быть. Мы с ними разнопланетные существа и потому контакта не получится. Они требуют невозможного, а следовательно торга быть не может... Впрочем, не горячись и поторгуйся. Цель, как ни крути, оправдывает средства..."
 Только в пятом часу утра президент прилег в комнате отдыха на диван, велев помощнику разбудить его в семь часов. И как только сомкнулись веки и тело обрело приятную истому, он увидел странный сон. Как будто он был на середине водной глади - то ли реки, то ли озера, но с далекими светлыми очертаниями города - и его несло к быстрине, но не с порогами, а тоже гладкой, с круто истекающим потоком. И вдруг впереди себя, сквозь толщу абсолютно прозрачной воды он увидел округлое отверстие, очень напоминающее городской сливной колодец, в который и устремились бешено крутящиеся придонные воды. И он подумал: вот если я нырну, то и меня подхватят эти струи, вовлекут в этот колодец и через трубы вынесут на берег. И тут же его озадачила другая мысль - но, возможно, труба, соединяющаяся с берегом, настолько длинна, что у него не хватит запаса воздуха, а потому... И он повернул в другую сторону и сильными взмахами рук стал отдалятся от втягивающейся в колодец прозрачной массы воды. Отплыв, он осмотрелся и увидел гавань с лодками и яхтами и очень мирный солнечный берег, и понял, что опасность осталась где-то позади...
 В семь его разбудил Волошин. В Кремль он прибыл в пять и два часа разговаривал по телефону с губернаторами, выясняя обстановку на местах. К счастью, никаких конфликтов на межнациональной почве в губерниях не было зафиксировано.

	16. Москва, 24 октября, Дубровка...

 После того, как Путин привел себя в порядок, то есть почистил зубы, принял душ и позавтракал тем "что Бог послал", а Бог ему с помощью Тишкова послал тарелку бутербродов с сыром и любительской колбасой, президент провел совещание. На этот раз собрался квартет мужей, непосредственно управляющих ситуацией. Президент по обыкновению занял место в торце стола, справа - Касьянов и Патрушев, слева - Грызлов и Волошин.
 Совещание началось с печального сообщения: погибла агент Валентина Анисимова.
 - Как это могло случиться? - глядя на Патрушева, спросил президент.
 Но вместо главы ФСБ заговорил Грызлов. Сильный человек, но эмоционально перегруженный. И его волнение, как он ни старался его скрыть, выходило наружу.
 - Убитой Валентину никто не видел...кроме террористов. Когда она вошла в ДК, ее остановил боевик и спросил, откуда она там взялась. Мы слышали ее ответ: "Я ищу здесь своего брата". "А что у тебя там?" Возможно, она чем-то себя выдала, ибо слышалась возня, крик боевика "Ты, сучка, еще кусаешься" и затем последовали выстрелы... Два выстрела...И последнее, что мы зафиксировали, как этот же мужской голос, но уже по-чеченски кому-то говорил: "Я убил шпионку, у нее на сиськах аппаратура, смотри, целый телецентр..." И в ответ тоже по-чеченски: "Ты всегда торопишься, Аслан, эту русскую сволочь надо было допросить...Убери ее с моих глаз..." -
 - С чем я вас и поздравляю, - сказал президент. - Что намерены предпринять?
 Ответил Грызлов:
 - Дело не в ошибке Анисимовой, просто мы имеем дело с очень хорошо, я бы даже сказал профессионально подготовленными людьми. Я не удивлюсь, если узнаю, что они прошли выучку в школе "Черного сентября" или "Аль-Кайеды"...Очевидно, они ее вычислили по каким-то невербальным признакам, все же ей было двадцать с хвостиком...задание опасное, возможно, ее внутреннее напряжение каким-то образом отразилось на лице... Но... Единственное утешение: телекамера, которая была на Анисимовой, зафиксировала одну из террористок, на которой пояс шахида...Сейчас этим занимаются наши эксперты... - Грызлов ждал реакции президента.
 - Жаль, что так случилось, - сказал Путин, - она замужем? Есть муж, дети?
 - Это наш парень...Лейтенант Алеша Анисимов, из третьего отдела, сейчас на задании в Чечне. Жаль его до слез... Осталась дочь, три годика, она пока у Алешиной матери Ксении Васильевны, здесь в Москве.
 - Не оставляйте эту семью, обеспечьте по полной программе, - у президента ужесточилась интонация. Он взглянул на Касьянова. - Михаил Михайлович, в связи с такой обстановкой в Москве вам придется вместо меня поехать в Мексику на Форум государств Азии и Латинской Америки... Расскажите там, что у нас происходит и не забудьте мировым СМИ напомнить о двойной морали в отношении к чеченским боевикам.
 - Обязательно, Владимир Владимирович. Конечно, поеду и постараюсь дезавуировать заблуждения западных политиков на наш счет... Я отдал распоряжение Кудрину о выделении дополнительных средств на эту операцию.
 - Весьма своевременно. Я думаю, что только эвакуация госпиталя и жителей близлежащих домов выльется в копеечку. Теперь по существу. Аслаханов, насколько мне известно, в контакт с боевиками не вступил.
 - Они меняют требования и ставят все новые условия, - Патрушев достал из папки бумаги. - Теперь они хотят говорить с Хакамадой, Немцовым, упоминается также Кобзон... Но это и неплохо, по крайней мере время играет на нас.
 - Только, чтобы оно не переиграло нас, - сказал президент. - Но неужели они и впрямь надеются, что эти лица им чем-то помогут?
 - Конечно, нет, - впервые в разговор вступил Волошин. - Просто это своеобразная разминка, втягивая в контакт людей известных, они понемногу начнут требовать людей ответственных...официальных...
 - Значит, прав психолог Асмолов - ситуация прогнозируема, а значит, небезнадежна? Кто будет переговорщиком от имени официальных структур? - спросил президент.
 - Полковник Сергей Небренгин, участник боевых действий в Таджикистане и Афганистане.
 - А тот же Асмолов - он не мог бы подключиться к этому делу?
 - Нет, Владимир Владимирович, тут нужен человек, в чем-то похожий на террористов... - Патрушев, поняв, что сморозил чепуху, поправился: - Они лучше поймут язык человека, державшего в руках оружие. Да и он лучше знает психологию боевиков, ибо сам с ними встречался что называется тет-а-тет... А кроме того, у нас в запасе еще несколько профессиональных переговорщиков, которые тоже участвовали в ряде подобных ситуаций...
 - Раз мы заговорил о психологии, надо быть готовыми к развязке. Когда многим, если не всем заложникам, понадобятся психологи...
 - Это по нашей части, - сказал Грызлов. Он немного успокоился и в его глазах ожил живой интерес к разговору. - Это по нашей части, Владимир Владимирович, сорок врачей-психологов уже находятся в оперативном штабе. И все как на подбор - молодые, красивые девчушки, они одним своим присутствием подымут мертвого...
 - Мертвого ничто не поднимет, - философски заметил Касьянов. - Владимир Владимирович, если ко мне вопросов больше нет, разрешите покинуть совещание...Надо успеть в аэропорт...
 Касьянов за руку попрощался с каждым из присутствующих. До дверей его провожал президент и они минут пять о чем-то переговаривались. Видимо, Путин давал какие-то последние напутствия своему премьеру, ибо на саммите в Мехико предполагалось затронуть вопросы, связанные с квотами добычи нефти....
 Когда Путин снова оказался за столом, слово взял Патрушев.
 - Я думаю, без спецоперации не обойтись. Гараев пришел мстить, а это не предполагает мирного исхода. Поэтому мы сейчас с бойцами "Альфа" и "Вымпел" проводим тренировки в Доме культуры "Меридиан", недалеко от метро "Калужская"...Это проектный аналог ДК на Дубровке. Пару часов посвятим курсу по спелеологии.
 - А как с новым оружием? - спросил президент.
 - Полный комплект. Особое спасибо тулякам за пистолеты, стволы, действительно, убойной силы да и автоматы... О таком оружии мог бы мечтать сам Джеймс Бонд...Но за что мы особенно благодарны разработчикам - за их бронежилеты, они легки, словно шелковые сорочки...В таких подгузниках можно пролезть в самую узкую щель...
 - Из материала, из которого сделаны жилеты, создают фюзеляжи самолетов, - сказал Волошин. - По прочности не уступает порошковому сплаву, только в разы легче...
 - Вы, Николай Платонович, сказали, что без спецоперации не обойтись...Как вы это себе представляете? Лично я этого не представляю...Семьсот или даже больше зрителей и спецоперация, которая предполагает боеконтакт с массированным огнем... Кого же будете спасать - мертвецов?
 - Я вам не случайно сказал о занятиях по спелеологии. Есть вариант, когда захватчиков можно вывести из игры прежде, чем они передернут затворы или нажмут на кнопки взрывателей... Вот этот вариант мы сейчас и рассматриваем.
 - Не знакомя при этом президента с деталями? Интересно у нас получается...
 - Извините, Владимир Владимирович, когда у нас будет полная ясность, мы вас обязательно введем в курс дела.
 - Надеюсь... И когда вы закончите подготовку?
 - Я думаю, к вечеру сегодняшнего дня основные параметры нам будут ясны...
 - Ну что ж, дерзайте, но сделайте так, чтобы та же лево-правая пресса не смогла потом плясать на наших могилах. - Президент обратил свой взор на Грызлова. - Борис Вячеславович, мы с вами говорили о том бардаке, который творится у ДК... Неужели нельзя убрать зевак, в конце концов это начинает вызывать негодование...
 Однако Грызлов взглядом указал на сидящего напротив Патрушева. И тот принял эстафету.
 - Извините, Владимир Владимирович, но толпа и зеваки нам пока нужны...Дело в том, что мы засекли несколько телефонных разговоров с боевиками в ДК, так вот есть подозрение, что их сообщники находятся возле "Норд-Оста", передают, сучата, информацию и сами получают инструкции... Пришлось внедрить своих оперативников...Благодаря этому нескольких фигурантов мы арестовали и сейчас они дают полезную информацию...
 - Тогда, господа, пардон, - Путин улыбнулся и протянул Патрушеву руку. Затем попрощался с Грызловым.
 Когда силовики покинули кабинет, Путин обратился к Волошину:
 - Александр Стальевич, не в службу, а в дружбу, принесите, пожалуйста, чайку да покрепче и чего-нибудь пожевать. Я когда волнуюсь, просыпается зверский аппетит.
 - Да и у меня такой же синдром, конечно, сейчас принесу... А может, чего-нибудь посущественнее, отбивную или шашлык?
 - Нет, спасибо, у меня обет - пока не прищучим этих ребятишек, буду блюсти пост.
 Без десяти двенадцать позвонил Буш.
 Как и в предыдущий раз общались на английском. И американский президент даже сделал комплимент, что у Путина выговор лучше, чем у многих новых американцев, проживших в Штатах десятки лет.
 Однако светский тон кончился, как только Буш заговорил о своей поддержке борьбы с террористами.
 - Владимир, чем Америка может помочь России? - спросил звонивший. - И не стесняйся, ты же знаешь, моя страна в отдельных научно-технических областях кое-в чем преуспела...
 Путин слова президента тут же соотнес с 11 сентября и подумал, что никакие научно-технические достижения пока не могут быть гарантией от терроризма. Разве можно один раз и навсегда победить инфекцию? Она постоянно мутирует, меняет форму, бывает разной этимологии... Однако свои невеселые мысли Путин тщательно закамуфлировал энергичной интонацией и дружелюбным тоном.
 - Спасибо, Джорж, за поддержку. Но пока честное слово, затрудняюсь тебе сказать, чем ты можешь нам помочь.
 - А ты не спеши, подумай...
 - Да я уже думаю вторые сутки, слишком необычный случай. Можно сказать, уникальный. Чтобы сразу под стволы взять почти тысячу человек! Ты, Джорж, знаешь о чем-нибудь подобном?
 - К сожалению, да. В наших башнях-близнецах было не менее десяти тысяч человек. И тебе, конечно, известно, сколько всего погибло...
 - Извини, Джорж, я знаю, это ужасно. Но как это ни цинично говорить, в башнях развязка была молниеносной, а в нашем случае людей подвергают психологической пытке. И требования выдвигаются такие, на что я пойти не смогу ни при какой погоде.
 В трубке зарядилось молчание и собеседники слышали дыхание друг друга и это их объединяло лучше всяких слов.
 - Я не могу отдать приказ о штурме, поскольку это повлечет за собой гибель массы народа, и выпустить из Москвы боевиков тоже не могу, ибо этим создам роковой прецедент, который потом может аукнуться всемирной катастрофой.
 - Да, да, я это себе представляю, - голос Буша стал тихим и в нем даже прозвучали трогательные нотки. И вдруг голос американского президента ожил, изменился в своей тональности до неузнаваемости.
 - Значит, так...Ты меня слушай, Владимир, и потом не говори, что Джорж тебя оставил наедине с бедой. Ты меня хорошо слышишь?
 - Прекрасно, как будто ты звонишь не из Вашингтона, а из моей приемной...
 - Очень хорошо! Сегодня, буквально в течение двух часов, я высылаю в Москву "Боинг" со специалистами, которые, надеюсь, знают, как тебе помочь. Но пока не спрашивай, что это за специалисты и в чем их профит...Во всяком случае, хотя это и не морские "котики", но ребята крутые...
 - Спасибо, Джорж, у нас тоже есть кое-какие заготовки, но за помощь огромное спасибо... А как там насчет Джексона-Вэника?
 - Ах, черт, стыдно сказать, но на одного особенно оголтелого конгрессмена никак не могу надеть намордник... Все время при голосовании пользуется своим правом на "вето". Подожди, то, что я обещаю, как правило, выполняю...
 - Да, ладно, честно говоря, сегодня мне не до этого. К сожалению, в Мехико мы с тобой не встретимся, там меня будет представлять мой премьер Касьянов...В случае чего, поддержи наши предложения по квотам.
 Буш явно стушевался. Молчал и сопел в трубку.
 - А вот об этом ты, Владимир, меня не проси - это не моя компетенция. Разумеется, при возможности сделаю все, чтобы тебе помочь...
 ... После разговора с Бушем Путин снова включил телевизор. На экране, в довольно расхристанном виде, выступал Хасбулатов. Глаза неестественно расширены, лицо бледное да и речь не очень внятная. В Москве ходили слухи, будто Руслан Имранович увлекается "травкой", а иногда не брезгует и более сильными насладителями...
 Хасбулатов между тем вещал: "Это опытные бойцы, прошедшие прекрасную подготовку и физическую и психологическую, и потому никаких срывов не допустят. Это хладнокровный расчет довольно безжалостных людей. Участники оперативного штаба рассчитывают, что будут какие-то более менее серьезные переговоры, и я хочу верить... Конечно, хотелось бы обойтись без кровопролития и поэтому я хочу обратиться к этим людям, которые держат заложников...Мы могли бы обеспечить возможность их выезда в целости и сохранности, если они отпустят этих заложников..."
 Путину не понравились речи экс-спикера, в которых слышались чуть ли не злорадство - мол, вот вам, получите...Вам Хасбулатов плох, а сами... Концовка же вызвала активное неприятие. "Начал во славу, а закончил за упокой... Насчет "целости и сохранности" ты, Руслан Имранович, явно поспешил, хотя я и не исключаю такой исход... Но тогда это будет моя проблема, мое фиаско на радость недругам и в убыток России... А допустить этого я не могу... "
 Позже телевидение сообщило, что террористы хотят разговаривать с Анной Политковской. То есть вести речь с человеком, который при всем своем преклонении перед боевиками, ничего спасительного для них сделать не в состоянии. И тут же на экране появилось упитанное озабоченное лицо секретаря Совбеза Чечни Рудника Дудаева: "Я обращаюсь к тем, кто захватил ДК: не опускайтесь до уровня негодяев!"
 И опять сообщение о переговорах Аслаханова. И тут же опровержение - контакта с террористами нет. Не получилась свиданка и у Политковской. И лишь несколькими часами позже в ДК вошел Иосиф Кобзон, Хакамада, Немцов и детский врач Леонид Рошаль. Позже за свои действия и Рошаль и Кобзон, выведший из ДК женщину и несколько подростков, будут удостоены правительственных наград. И по заслугам: каждый из них своим авторитетом дал заложникам надежду, вселил в сердца лучик света...
 И все, кто выступал по телевизору, говорили верные слова, порой банальные, если их примеривать к обыденной жизни, а по существу это были слова-капли, которые мгновенно не разрушают камень, но постепенно, попадая в одну точку, изменяют его зернистость. Но как много зависело от личности говорящего: если от человека исходили искренность и боль за тех, кто пленен и морально подавлен силой оружия и угрозой смерти, - такие слова были на вес золота. Пустоцветные фразы так и оставались фактом вибрации воздуха.
 Но слушая председателя Московского общества чеченской культуры "Даймокх" Абоезида Апаева, Путину хотелось ему поаплодировать. Особенно емкой ему показалась фраза - ответ Апаева на вопрос корреспондента НТВ Лобкова "Осуждается ли в Чечне самоубийство?" Апаев ответил: "Самоубийство карается адом". Эти слова он явно адресовал женщинам, обвешенным пластидом и главарям мужчинам, заявившим на весь мир, что они пришли в Москву умирать за Чечню... "За Чечню...Татарстан, Россию надо не умирать, а надо во имя их жить, - думал президент. - Нужно рожать детей, растить хлеб, держать в руках не автомат, а рычаги тракторов и комбайнов, надо строить, а не взрывать, бросать в землю зерно, а не фугасы... Горы и небеса, земля и воды - ну что может быть прекраснее этого? Что может быть милее мирного утра, росы на травах и всходящее солнца? Вот ради чего стоит каждое утро открывать глаза и благодарить Бога...Аллаха за то, что он дал еще один день жизни..."
 ... Вошел Волошин и положил на стол Заявление, которое должен сделать президент в связи с захватом заложников.
 Прочитав, подготовленный вариант, он отложил его в сторону и позвонил своему пресс-секретарю Громову. И похвалил того за толково составленный текст. Однако, когда при следующей встрече с силовиками - Патрушевым и Грызловым, - в кабинет вошел Волошин и привел с собой команду телевизионщиков, Путин не воспользовался подготовленным накануне текстом Заявления. Он прекрасно знал, что от него ждет страна и потому не нуждался в даже хорошо сочиненных подсказках. И когда объектив телекамеры изготовился внимать президенту, он заговорил:
 - Первая информация, с которой террористы обратились из Москвы, поступила из-за границы. Это лишний раз подтверждает, что террористический акт, который может быть приравнен к самым крупным террористическим актам и не только в нашей стране, планировался в зарубежных террористических центрах. Именно там был сформулирован план и найдены исполнители. Думаю, ни у кого не останется сомнений, что это те самые преступники, терроризирующие Чечню в течение многих лет и которые сегодня призывают нас к прекращению боевых действий...
 Президент не стал делать клятвенных заверений, что сделает все возможное, чтобы заложники не пострадали, а преступники понесли заслуженное наказание. Как профессионал, он понимал, что гарантировать благополучный исход в данной ситуации может только абсолютно безответственный человек, но никак не президент...
 После того как телевизионщики ушли, Патрушев выслушал президента относительно прибытия американских спецов и тут же по телефону связался с МИДом, относительно формальных процедур, связанных с прилетом "Боинга"...
 - Там, конечно, будут ребята из ЦРУ, - сказал Путин, - и вы будьте повнимательнее и вместе с тем покритичнее. Американцы иногда любят рубить под корешок, что в нашем случае не нужно. А разумные предложения возьмите на вооружение. Только с одним условием: непременно поставьте меня в известность о расстановке деталей. Идет?
 - А мы сегодня ночью постараемся подобраться к ДК... из-под земли, - Патрушев взглянул на Грызлова и тот кивнул. - Заглянем гостям в душонку - сколько их там, чем владеют, с какого бока можно к ним подкатиться...Так что к завтрашнему утру нам будет более или менее известна экспозиция террористов, и из этого будем исходить в консультациях с американцами. - Патрушев извлек из папки сводку перехваченных телефонных разговор, ведущихся террористами из ДК. - Вот, пожалуйста, телефонный контакт с Чечней, Объединенными Арабскими Эмиратами, Турцией Ливией... Но что, Владимир Владимирович, бросается в глаза... В одном разговоре с неизвестным лицом в Турции, настораживает явное иносказание... как бы шифровка...
 - Что вы имеете в виду? - Спросил Путин.
 - А вот послушайте... Читаю: "Если придется защищаться и нам будут грозить русские, и если начнут штурм, используем "большую дуру" - это звонок из ДК, причем, говоривший на чеченском языке слова "большая дура" произнес по-русски... Ему на другом конце, тоже по-чеченски возразили - читаю: "Напрасно, это может привести к большим жертвам с нашей стороны. В Москве более миллиона наших, подумай об этом..." Ответ: "А разве мы не жертвуем собой? Для Аллаха, что один человек, что сотни, если мы во имя Всевышнего будем действовать? В раю всем хватит места" Ответ: "Не знаю не знаю, это надо согласовать, я на себя такую ответственность не взял бы и тебе не советую...Надо считаться с тем, что о нас думают в мире..." Говоривший из ДК: "А ты знаешь, что американцы собираются нас внести в черный список, как хезболлу или хамас?" Ответ: "Да все я знаю, но надо быть мудрым, хотя я понимаю тебя и поддерживаю, но риск перевешивает пользу...Знаешь, свяжись с Самим, может, он умнее нас с тобой, что-нибудь посоветует более разумное..." Звонивший из ДК: "Мне советчики не нужны и тебе я позвонил лишь для того, чтобы ты знал, что мы на это пойдем добровольно, без принуждения, да пребудет с нами Аллах... Но ты должен быть уверен, что использую я это только в случае штурма, когда деваться будет некуда. А если не хочешь...да и я не хочу, чтобы наши сварились в этом огне, перезвони и предупреди кого надо... Пусть на время уедут или уйдут в лес за грибами..." Ответ: "Я даже не хочу в это верить... Но я, конечно, позвоню Аслану и Радику, пусть они сами занимаются этим делом...Извини, нас могут слушать, прощай..." Звонивший: "Да кому ты там нужен? Меня слушают давно, но я с этим не считаюсь, моя цель - выдавить русских из Ичкерии."
 Патрушев снял очки и посмотрел по очереди на Путина и на Грызлова.
 - Как вам это нравится? - спросил он.
 - Ты думаешь "большая дура" - это то, что мы упустили вместе с Сайгаком? - президент своей озабоченности никаким образом не проявил.
 - Другого ничего в голову не приходит.
 - Вполне возможный вариант, - Грызлов помрачнел, как мрачнеют чрезмерно впечатлительные люди - бледность облила его щеки и лоб. - Но всех не эвакуируешь... Любой намек на такой исход может вызвать страшную панику...
 - Но все же допустим, что это так и они на это решаться, - в голосе Путина появились непререкаемые ноты, - что противопоставим?
 - Не хочется верить, что подобное может произойти здесь...в Москве... Не верю! - Грызлов даже привстал с кресла. - Не верю! На такое могут решиться только безнадежно больные, очень больные люди, а эти, - он простер в сторону руку, - здоровее самых здоровых... Мне кажется, они блефуют, рассчитывая, что мы их разговор слушаем... Хотят подтолкнуть нас к капитуляции...
 - Очень хотелось бы, чтобы это было так, - сказал Путин. - Но мы-то с вами знаем, "изделие-500" исчезло и это произошло не с помощью нечистой силы... Насколько мне не изменяет память, радиус поражения такого средства от полутора до двух километров. Дома сложатся, как карты, радиационный фон накроет Москву с ее пригородами и начнется настоящий Армагеддон... Но давайте, без паники, без мандража этому противостоять. Встречайте американцев и обсудите с ними возможное применение террористами атомного заряда... Конечно, консультации должны проходить под грифом "совершенно секретно"... Что же касается эвакуации людей... Не будем и этот вариант исключать, но постараемся действовать на опережение. Все, друзья, разбегаемся, ко мне должен прибыть Министр обороны, надо его поставить в известность об угрозе... Даже если она мнимая...
 Патрушева и Грызлова президент проводил до дверей. И остался наедине в больших сомнениях и раздумьях. Однако долго в этом неопределенном состоянии он не находился: в кабинет зашел Тишков и сказал - в Кремль приехала Людмила Александровна. Это был ее первый "несанкционированный" визит к нему на службу. Известие и удивило его и вызвало жгучее раздражение. А порождено оно было тоже неопределенностью: или он должен ей все рассказать, поскольку речь шла о безопасности, или промолчать, что еще хуже...
 Она была без головного убора, вокруг шеи - желтый шелковый в коричневый горошек платочек. На волосах искрились капельки от растаявших снежинок. В руках - целлофановый пакет. Путин подошел к жене и, обняв за плечи, повел к столу, за которым только что он проводил совещание.
 - Ну, что стряслось, мэм? - улыбаясь, спросил Путин. Ему надо было каким-то образом освободиться от раздражения, шутливый тон в этом неплохой помощник.
 - Случилось то, что твои женщины остались сиротами, - Людмила Александровна извлекла и пакета свертки и даже две небольшие тарелочки, на которые и выложила привезенную еду. Это были еще теплые куриные отбивные, несколько бутербродов с красной рыбой и ветчиной, соленые и зеленые огурцы, помидоры и две репчатых луковицы. Не забыла она и солонку с перечницей. И нож с вилкой, завернутые в бумажную салфетку. Но самым "эксклюзивным" для Путина был их старенький, приобретенный еще в Германии, двухлитровый термос.
 - Крепкий чай, только что вскипятила, - Путина подвинула тарелочки к мужу. - Наверное, сидишь тут на печеньях и минералки... Поешь...Маша с Катей просили тебя поцеловать и сказать, что они тебя очень любят и очень беспокоятся.
 И раздражение как рукой сняло. Он смотрел на свою половину и дивился своему свинству - как это он мог без нее и девчонок просуществовать целые сутки?
 - Кажется, гуманитарная помощь подошла вовремя, - он взял в руки бутерброд с ветчиной, но есть не стал. Сказывалась привычка: с набитым ртом не вести беседы, тем более, с женщиной, и тем более, с любимой... - Рассказывай, как вы там без меня... Надеюсь, в город не выезжали?
 - А нас Одинец все равно бы не выпустил...Наверное, ты дал такую команду? Чтобы поехать к тебе, еле-еле уговорила твоего Фоменко...
 - Отдохните, погода все равно скверная, день короткий да и город, как во время войны.
 - Если послушать телевизор, Дворец культуры захватили ангелы: мы проезжали мимо Васильевского спуска, так там стояли люди с плакатами, призывающими не штурмовать "Норд-Ост"... Между нами говоря, и я, Володечка, против штурма, слишком это опасно, могут погибнуть многие... Но какой ты умничка, что не пустил нас туда, хотя Катя... - Путина замолчала и, взяв луковицу, начала ее чистить.
 - Ну и что же Катя? Ты стала какой-то нервной, вон уже на глазах влага...
 - А это от лука...
 - Да ты еще до него не добралась. И что же Катя? - повторил он свой вопрос.
 - Я скажу, только ты не сердись, ладно? Этот мальчик...Кирилл с мамой, а у нее астма, а там ни воды, ни лекарств...
 - А что же я могу для них сделать?
 Людмила Александровна, наконец, очистила луковицу, поднялась из-за стола и отошла к окну. Платком вытирла глаза.
 - Это я к тому, если что-то произойдет, ну, может, какая-то случайность, чтобы ты предупредил своих ребят... Кирилл с мамой сидят в пятом ряду, двенадцатое и тринадцатое места...
 Путин отодвинул от себя еду. На щеках вздулись желваки.
 - Ты, Лю, только за этим приехала, чтобы морочить мне голову? - он явно закипал и она не могла этого не видеть.
 - Я обещала Кате, что с тобой поговорю...извини. Я знаю, что там все нуждаются в помощи. Будем считать, что разговора у нас на эту тему не было.
 - Ну почему же - не было... Скажу больше, хорошо бы вам сейчас слетать к твоей матери в Калининград. Забрала бы девочек и - в родные пенаты. Подальше от этого кошмара...
 Большего он сказать не смел, это было бы против его понятия о нравственности: когда другие в опасности спасать только близких... Но другая страница его морального катехизиса не позволяла ему не предвидеть беду и не отвести ее от своих близких.
 Людмила Александровна искала в его взгляде подтекст сказанному и, видимо, уловив тревогу и поняв, что же им движет, успокоительно сказала:
 - Не надо нам никуда ехать. Ты взял на себя огромную ответственность и мы... я и наши девочки будем с тобой, чтобы здесь ни произошло, - слова ее звучали пафосно, но в те минуты они показались ему очень своевременными, словно зажегшийся в кромешной темноте свет.
 - Вот это по-нашему, - он взял ее руку и накрыл своими ладонями. Спрятал. И ей и ему в эти мгновения не страшен был сам черт.
 Когда она уезжала, он вывел ее из кабинета и провел до лифта. И пока они шли по длинному коридору, он успел обдумать свой следующий шаг, который он сделает вернувшись в кабинет.
 Сначала вызвал Тишкова и попросил того соединить его с академиком Евгением Велиховым. Затем сам позвонил министру обороны Сергею Иванову и подкорректировал время встречи - перенес ее на два часа раньше назначенной аудиенции.
 Велихов и Минобороны прибыли почти в одно и то же время. Академик при рукопожатии улыбнулся своей открытой улыбкой и пробаритонил: "Давно хотел с вами встретиться, Владимир Владимирович, и вот этот ужасный случай..."
 Когда прибыл Иванов, президент им рассказал о перехваченных телефонных разговорах террористов и о более чем вероятном местонахождении "изделия-500".
 - К вам обоим, - начал Путин, - один вопрос: можно ли на сто процентов избежать угрозы взрыва? - И уточнил: - Без применения силы, без штурма...но с нейтрализацией террористов...
 Его визитеры переглянулись.
 - Кто будет первым - я или вы, Сергей Борисович? - обратился академик к Иванову.
 - Все равно... Могу начать и я... Если допустить, что "изделие-500" находится в руках террористов и они не блефуют, то ситуация, конечно же, чрезвычайно опасная. Если бы не заложники, вопрос решался бы весьма просто: одна ракета земля-земля или же точечный бомбовый удар решили бы все проблемы. И штурм не подходит, поэтому тут должно быть какое-то иное решение. И поскольку здесь, как я понял, не случайно находится Евгений Александрович, "отец" этой штуковины, я думаю ему и карты в руки.
 Путин взглянул на академика.
 - Что ж, я согласен с Сергеем Борисовичем. Давайте послушаем "отца"...
 На лице Велихова появилось странное выражение - не то стыдливая горделивость, не то горделивая стыдливость. Когда-то за разработку мини-атомных мин он был удостоен Государственной премии, но то были другие времена, другая политическая этика, другие требования.
 - Меня волнует вот что - откуда эта вещица взялась здесь, в Москве и почему она оказалась бесхозной? Впрочем, это дело следователей, что же касается меня, как разработчика... Если этот заряд из первой серии, то устроен он таким образом, который позволяет использовать его только...я подчеркиваю - только при открытии шифр-замка. Это кодированная система, не требующая централизованного управления. То есть для инициирования взрыва не надо получать добро ни от президента, ни от начальника штаба, ни от вас, - кивок в сторону Минобороны, - достаточно нажать нужные кнопки в соответствии с инструкцией и заряд встанет на боевой взвод. И еще одна важная характеристика: ядерный заряд...мина, фугас активируются либо взрывателем замедленного действия, либо с помощью дистанционного управления, с расстояниия до сорока километров. Да, ключ в устройстве имеется, но он не сработает без знания шифра...
 Путин, не заботясь об интонации в голосе, спросил-утвердил:
 - Значит, любимый город может спать спокойно? И мы зря тут ломаем свои светлые головы?
 Однако мимо внимания Велихова не прошел иронический подтекст в словах президента.
 - К сожалению... К сожалению, для данного случая, против всякого яда есть противоядие. Вы знаете, что сейчас творится с кражами автомашин. Какие только противоугонные ухищрения не применяются, а злоумышленники каждый раз находят новые приемы...Так и с "изделием-500" - если найдется умелец и замкнет электрическую цепь напрямую...как это делают автоугонщики, то, увы, останется только повернуть ключ...
 - И тогда? - президент так и не поднял глаз от сплетенных пальцев.
 - Не знаю! - Велихов откинулся к спинке кресла. Все его лицо покрылось пепельной бледностью. - Не знаю, что будет - может рвануть, а может и не сработать...
 - А если все же сработает?
 - Итальянская газета утверждает, что каждый такой чемоданчик весит 30 килограммов...
 - Минуточку, - перебил Велихова президент, - нас не интересует мнение итальянцев, нам важно ваше мнение...
 - К сожалению, не могу раскрывать характеристики "изделия-500", я дал подписку о сохранении государственной тайны и я не вправе даже сейчас этого делать.
 - Интересно, в опасности столица страны, а мы тут играем в джеймсбондовские игры...
 - Извините, Владимир Владимирович, но я не только забочусь о своей репутации, но также и о вашей...Если разглашу, а вы мои сведения воспримите, как руководство к действию, то мы с вами нарушим Конституцию. Ведь с меня никто ответственности не снимал
 - Ладно, - махнул рукой Путин, - продолжайте... Так что там говорили итальянцы?..
 Велихов вдруг почувствовал себя абсолютно не на месте. Но собравшись, он продолжал.
 - По другим источникам ранец весит 30 килограммов. Имеет термоядерный заряд, в котором применены трансурановые элементы торий и калифорний. Может быть плутоний. Мощность заряда варьируется от 200 тонн до 1000 тонн по тротиловому эквиваленту, но это зависит от его предназначения. Чтобы легче понять, что же такое килотонна, нужно вообразить себе железнодорожный эшелон из 25 пульманов, в каждом из которых находится 40 тонн тротила. Взрыв "изделия-500", если к несчастью таковой произойдет, по бризантному эффекту будет равен взрыву такого состава, начиненного ВВ. Результат: какой-нибудь средней величины город после такого взрыва перестанут существовать. Если только иметь в виду взрывную волну. Не считая радиационного облучения и светового эффекта. Впрочем для вас, очевидно, это не является неожиданным, особенно для министра обороны...
 - Разумеется, - согласился Иванов. - Это общее место...
 - А вот с какой целью создавалось такое оружие, сегодня я могу рассказать без экивоков на подписку о неразглашении...
 - Если это не займет много времени, - президент взглянул на часы.
 - Достаточно простая история... Помните бои на Даманском? Так вот, для прикрытия наших границ от вторжения китайских войск и был задействован план создания ядерно-минного рубежа. Именно тогда, в 1969 году, в войсках стало известно, что в американской армии и в нашей стоят на вооружении ядерные мины и фугасы способные при необходимости одним взрывом очистить от вторгшихся нарушителей многокилометровый участок границы.
 И для Путина это не было открытием, но глубоко уважая заслуги академика, он не стал его останавливать. Однако другого мнения был Минобороны.
 - Да, это мне известно, - прервал Велихова Иванов, - такие виды оружия появились в США еще в 60-е годы, чуть позже - в СССР... Единственным преимуществом советских устройств - это абсолютная их необезвреживаемость.
 - Вот именно к этой части и имела отношение моя конструкторская группа, - сказал Велихов.
 Путин, очень внимательно слушавший собеседников, тут же отреагировал на слова академика.
 - Тогда Евгений Александрович вам и карты в руки - сумели создать не обезвреживаемую бомбочку, значит, знаете, как ее обезвредить.
 - Увы, это не одно и то же. Это совсем другой механизм, основанный на оптических принципах. Механизм находится внутри и заданность у него на единственную цель - взорваться в нужное время и не позволить нейтрализовать боевой взвод...Это только в американских триллерах за секунду до взрыва останавливают таймер, ерунда, конечно... С нашими зарядами такие номера не проходят...
 - А из этого я делаю вывод, что, если такой заряд находится у террористов на Дубровке и если они захотят его взорвать, у нас не будет иного выхода как только...
 Но академик перебил президента.
 - К моему огорчению, события могут развиваться именно так, как вы предполагаете, - у Велихова вместо бледности на лице стали появляться багровые пятна, признак поднявшегося давления, - остается три варианта: во-первых, любыми путями попытаться договориться с террористами, во-вторых, если на мир они не пойдут, предпринять штурм, но тогда нельзя исключить возможность подрыва заряда и, в-третьих, если два первых варианта не срабатывают, необходимо будет уничтожить ракетой или бомбой весь ДК, и при этом погибнут и террористы и заложники. Но зато сохранится часть Москвы и много тысяч человеческих жизней.
 - Штурмовать и без атомного заряда смертельно рискованно, если верить информации о том количестве взрывчатки, которую боевики принесли с собой...- Путин хоть и не показывал вида, но внимательный глаз мог бы заметить, как у него на шее взбухла сонная артерия. И на кистях рук напряглись вены, словно при трудоемкой физической нагрузке. - А что же делать, господа?
 - Ну если так, - развел руками Иванов, тогда хочешь-не хочешь, а придется этих щитомордников выпускать... Я не вижу другого выхода, может, кто-то знает, но я его не вижу...Правильно сказал Евгений Александрович, тут лучшее лекарство или ракета земля-земля, или точечное бомбометание...А если на это мы по гуманным соображениям пойти не можем, что ж, надо открывать калитку - пусть пресмыкающиеся ползут на волю...- в словах Министра обороны много было горечи и сарказма.
 - А мы как всегда умоемся и скажем народу - обстоятельства, мол, сильнее нас. Что с нас, бедненьких, взять, мы ведь ратовали за то, чтобы не погибли мирные и невинные люди... - Путин опять закипал. - Нет, и козу волк не съест, и коза капусту не сжует, всех перевезем на тот берег и ни капли крови...
 - И вы знаете, как это сделать? - спросил изумленный академик, он даже не мог представить президента в столь взвинченном состоянии.
 Путин не сразу отреагировал на слова Велихова.
 - Я знаю одно: ни один из нами рассмотренных вариантов к данной ситуации не применим. Однако нет безвыходных положений. И если один человек изобрел, как творить запредельное зло, то другой в состоянии изобрести, как вы, Евгений Александрович, сказали, противоядие. И мы его найдем, - и столько в словах президента было уверенности и безапелляционности, что даже несколько скептически настроенный Иванов, воспрянув духом, воскликнул:
 - Согласен, черт возьми! Быть того не может, чтобы мы не обломали рога этому Мовсару...Он недоучка, невежда и чтобы ему покорилась целая страна...Ну знаете, я такого вывиха не допускаю... Беспредельщик должен или висеть или лежать, не приходя в себя целую вечность...
 Велихов устало улыбнулся, он платком вытирал взмокший лоб и его донимала жажда. И Путин, словно был начеку, сказал:
 - Не попить бы нам по-быстрому чайку, а, товарищи-господа? - президент вызвал звонком Тишкова.
 - Я с удовольствием, - откликнулся Велихов.
 - Я тоже не против, если, конечно, мы не украдем у вас слишком много времени, - подчеркнутая вежливость сквозила в словах Иванова.
 Во время чаепития разговор шел "о том о сем". Но когда на экране телевизора появился президент Ингушетии Аушев и завел свою старую песню, что, дескать, проблему Чечни с помощью оружия не решить, Сергей Иванов, не блюдя политкорректности, остро отреагировал:
 - Не могу понять Руслана - на чью мельницу он льет воду? Постоянно твердит одно и то же, что боевые действия российских войск не принесут мира, что нужен другой подход... Согласен с ним на сто процентов, что оружие мира не принесет...Но почему он об этом не говорит боевикам? Почему он им не скажет прямо: братцы мои, вы ни черта не добьетесь воюя с превосходящими силами русской армии, только погубите себя и своих близких. И что с помощью войны, тем более, такими методами аля Буденовск или Дубровка., вы ничего не приобретете. Где, чеченцы, ваше благоразумие? Бросьте воевать, занимайтесь тем, что принесет мир вашим семьям... Так нет же, Аушев этих слов никогда не говорит, а вот так, в закамуфлированной иезуитской форме все валит на Россию...Какой-то он перевертыш, ибо сказать, что дурак, я не могу... Он очень умный, а вот как политик слабоват в коленях...
 - Вы думаете? - непосредственно спросил Велихов.- Я всегда считал его мужественным, разумным человеком.
 - Да, я так думаю... Но вы сами послушайте, что он говорит...
 И Аушев между тем вещал внимательно его слушающему Савику Шустеру:
 - Это новое поколение боевиков и я на 99 процентов уверен, что они пойдут на все. Они выросли в боевых действиях и для них вопрос жизни и смерти не имеет значения... Погибнуть в таких условиях считается большим почетом для такого боевика. Я всегда говорил, что эту проблему надо решать политическими средствами, без силового принуждения. Нельзя загонять целый народ в угол, это было и в первую войну - Буденовск, Кизляр, Первомайск. Поэтому я был и буду сторонником политического решения. Нужна другая стратегия...
 - Вы только послушайте, что говорит этот усатый джентльмен? - лицо Минобороны выражало крайнюю степень недовольства, а на висках даже встали ершиком волосы. - Аушев же террористов как бы ободряет, мол, смотрите, какие вы смелые, современные и смерь для вас, что комариный укус для кошки. Один почет. Неотъемлемый долг каждого чеченца.
 - Да, - Путин отставил чашку с чаем в сторону, - я Руслана знал не таким, его словно подменили.
 - А что вы думаете, наверняка, на него оказывается мощное воздействие и, небось. не только уговорами, но чем-то еще другим. Это же надо такое сморозить - "нельзя загонять в угол" и приводит в пример Буденовск, Кизляр и Первомайск. Это их-то, сеятелей смерти, загнали в угол, а не они сеяли страх и смерть среди простых людей? Нет, - перешел к заключительной части своего обвинительного заключения взвинченный Иванов, - Руслан окончательно скурвился и уходит от нас...И его слова о том, что Чечня должна остаться в составе России звучат так же фальшиво, как и вкрадчивый голос Шустера...
 Однако Путину такой экспромт Минобороны показался несколько риторическим, а в чем-то и некорректным в отношении одного из уважаемых людей России, каковым в его глазах был Руслан Аушев. К Герою афганской войны. Человеку зрелому и уравновешенному, что Путин в людях особенно чтил. И чего уж греха таить, одного из самых независимых глав республик. Но с другой стороны, много было несоответствий в словах Аушева, что для политика такого уровня непростительно. И прав Иванов, когда выделил это высказывание про "загнанных в угол"..."Да кто ж вас, дорогие мои соплеменники, загоняет в угол - это выдумки тех, кому платят и кто с вами не хочет делиться. Если под "углом", куда вас якобы мы загнали, вы понимаете леса и горы Чечни, куда вы сами себя затащили, тогда тут спорить не о чем. Спускайтесь в долины, сдайте стволы в утиль, переоденьтесь в не пахнущие лесной плесенью и порохом одежды, отмойтесь от гари и поставьте примочки к плечам, которые натрудили приклады автоматов, из которых вы так умело и так преступно настреляли столько народу, заройте ваши схроны с оружием и забудьте эти места. Осознайте, наконец, простую, очень простую мысль, что вы люди... и не просто люди, вы горцы, что всегда подразумевает мужество, честность, и крайнюю степень порядочности и тогда вам легче будет смотреть людям в глаза. И легче будет начинать мирную жизнь. И это для вас не будет унижением. Ибо я, как президент страны, видел в вас серьезных противников, умеющих воевать и жертвовать жизнью, но не ради того, ради чего вы с ней так опрометчиво...бездумно расставались... Не верите мне, пойдите к старейшинам, к людям умудренным опытом и спросите у них - что правильнее - умереть или жить, и жить без мстительных мыслей, без поиска кровников, а просто жить, продолжая свой род? И что лучше - засуха или бесконечные дожди? И то и другое плохо. И кто быстрее летит чибис или ястреб, догоняющий чибиса? И кто из них прав - улетающий чибис или нагоняющий его ястреб? Ответа нет, ибо и тот и другой подчиняются инстинкту жизни. Они живые существа, но неразумные. Если бы меня мог услышать каждый человек, я бы ему сказал так: "Некоторые люди лишены дара видеть правду, но зато какой искренностью дышит их ложь". Это сказал один нерусский писатель и я привел его слова с одной целью: оглянитесь вокруг себя и, быть может...да нет, вы обязательно найдете вокруг себя таких людей, чья "искренность дышит ложью". Отвернитесь от них - они не ведают что творят, а если ведают и творят, значит, за это им кто-то хорошо платит. Они циничны и продажны. Или они не в себе. Я уважаю вашу ментальность не похожую ни на какую другую ментальность иных народов и это дает мне надежду, что гордые горцы почтут ниже своего достоинства стрелять и убивать других, только потому, что те хотят жить вместе и разговаривают на другом языке... Восток знает, что "истина рано или поздно все равно выйдет на свет, и ложь будет повержена в прах". Но вы мне можете возразить - истины наши разные. Но я вам опять возражу: истина одна и для чеченца и для американца и для русского - не делай другому того, чего бы ты не желал себе. А я не хочу, чтобы напротив меня стоял человек вооруженный до зубов и диктовал мне - через нос мне дышать или ртом... Я буду с ним говорить только в одном случае, если он будет так же, как и я хотеть протянуть руку, чтобы скрепить дружеское...или во всяком случае, невраждебное рукопожатие. Так давай же, горец, протянем друг другу руку, черт бы нас подрал, и один раз договоримся - чтобы стать друзьями, надо прощать... Но тому, кто приставив к моему виску дуло, требует моей униженности, я никогда не протяну руку, ибо и он этого не сделает, поскольку его руки заняты орудием смерти и потому, иди и скажи ему, что время убийств кончилось и то, что он держит в руках, уже никому не нужно и никто его не боится. Потому что Мир стал хозяином на земле. А если он будет упорствовать и, сняв предохранитель, начнет в меня целиться, ты знаешь - это целится в нас с тобой прошлое время...И оно для нас уже не страшно, каким бы громким этот последний выстрел не был..."
 Возможно Путин находился в задумчивости не более минуты-двух, а Иванову это показалось вечностью. Велихов же сидел и отдыхал, крепкий чай поднял тонус, в кабинете было комфортно, светло, тепло, не то что на улице, во второй половине октября...
 - Извините, - сказал Путин, этот разговор об Аушеве навел меня на другие...смежные мысли. Извините, я вас больше не задерживаю.

URL: http://lib.misto.kiev.ua/RUSS_DETEKTIW/OLBIK/armageddon.dhtml