Jon LORD
Группа
Jon LORDМы предлагаем вам (как водится, с небольшой задержкой) интервью Джона Лорда,
опубликованное в немецком журнале "Keyboards" в начале 1994 года во время юбилейного
гастрольного турне Deep Purple no Европе. Для нас, в ком живёт неподдельный интерес к
истории этого легендарного коллектива, многое из того, о чём рассказал Мастер,
явилось просто-таки откровением, да и, честно говоря, очень интересно из первых уст
узнать, что же на самом деле творилось в группе и как это переживали сами музыканты.
Keyboards: Мистер Лорд...
Jon Lord; Называй меня Джоном, ладно? Мы же с тобой примерно одного возраста, или
как? Тебе сколько лет?
К.: Недавно стукнуло сорок.
J.L.: (смеётся) Счастливчик! А я уже шестой десяток разменял. (Показывает на свои
седые волосы). Правда, я вижу у тебя тоже несколько седых волос. Это меня
успокаивает.
К.: Коли уж мы заговорили о возрасте, должен признаться, что по вашему новому альбому
этого и не скажешь. Группа звучит так же свежо, как и двадцать лет назад.
J.L.: Спасибо за комплимент! Но если честно, я бы скорее сказал, что группа опять
обрела прежнюю мощь. За это время у нас было много проколов и несколько довольно
плохих пластинок.
К.: Потому что вам каждый раз удавалось по-новой разжечь старый огонь.
J.L.: Да, и это действительно странно. Каждый раз, когда мы сами начинали верить, что
Deep Purple пришел конец, происходило что-нибудь, что давало нам понять, что наше
время не совсем прошло. Я полагаю, что есть две причины, по которым Deep Purple ещё
существует. Одна из них имеет отношение к нашей истории, а вторая - актуального
свойства.
Историческую причину я недавно пытался объяснить нашему фэн-клубу (The Deep Purple
Appreciation Society, P.O. Box 254 Sheffield S 6 1DF, England), они меня тоже год
назад спрашивали об этом. Я им ответил: каким бы ни был результат в каждом отдельном
случае, наша группа никогда не шла в студию с намерением записать плохую пластинку.
К.: То же самое могла бы сказать о себе любая группа.
J.L.: Естественно, но я могу говорить только об этой группе. И у нас действительно
было так, с каждой пластинкой мы связывали свои самые большие ожидания и надежды.
Каждый раз мы хотели звучать так хорошо, как ещё не звучали до этого.
К.: И как не звучали бы в будущем.
J.L.: (смеётся). Я знаю, что ты имеешь в виду: потому что мы каждый раз не были
уверены, выйдет ли ещё одна пластинка Deep Purple? Правильно. Видишь ли, мы сами
лучше других знаем, что группа часто находилась в критической ситуации, когда мы сами
себя спрашивали, кто же на этот раз покинет коллектив, - в тысячный раз? (смеётся).
Вот почему каждую пластинку мы делали с сознанием того, что она может стать
последней.
Но если оглянуться назад, я думаю, ты согласишься, что за все эти годы мы записали не
так уж много пластинок, за которые нам должно быть стыдно. Когда я думаю о том, какие
взлёты и падения нам пришлось пережить, я даже удивляюсь, как их немного. "Slaves And
Masters" (1990), конечно же, не тот альбом, на котором должно быть написано имя Deep
Purple, и эта штуковина 73-го года - "Who Do We Think We Are' - тоже относится не к
самым светлым нашим временам.
К.: И тем не менее, на "Who Do We Think We Are" записан один из ваших великих хитов
"Woman From Tokyo".
J.L.: Да, но это не значит, что группа была довольна альбомом. Мы всегда хотели
делать музыку, которой можно было бы гордиться, но ведь некоторые из наших лучших
песен не стали хитами, а были просто чисто альбомными трэками. Некоторые песни
действительно странным образом сами делают, что хотят. Например, "Smoke On The Water"
с годами стала слишком великой песней, чтобы группа могла ею управлять. В каком-то
смысле даже наоборот: песня управляет группой.
К.: В том смысле, что публика на каждом концерте ждёт, что вы её сыграете?
J.L.: Да нас бы линчевали, если бы мы её не играли!
К.: А тебе не надоело со временем, что приходится снова и снова играть такие вещи,
как "Smoke..." или "Child In Time"?
J.L.: Да нет. Во-первых, публика вправе требовать свою любимую песню...
К.: Похоже, у Ричи на этот счёт другое мнение.
J.L.: (смеётся). Ну, Ричи - это особый случай. Никогда не знаешь, чего от него
ожидать. Иногда он просто исчезает со сцены, и его обратно на веревке не затащишь. Но
я лично думаю, что люди, купив билет, должны получить полную отдачу. Для многих, кто
приходит нас посмотреть и послушать, это первый концерт Deep Purple в их жизни, и
вероятно они были бы ужасно разочарованы, если бы мы не сыграли им "Smoke...". Это
первая причина, по которой, как мне кажется,
мы должны играть эту композицию. А вторая причина в том, что это - фантастическая
песня, и мне по-прежнему очень нравится её играть. Пока люди хотят её слушать -
пожалуйста, нет проблем. Единственная проблема, которая волнует меня как музыканта,
это когда мы записываем альбом, в котором, как приходится потом признать, мы достигли
не того, чего хотели. Таким примером является "Who Do We Think We Are". При этом я не
хочу сказать, что музыкальные идеи были плохи, но альбом всё же не стал откровением.
Однако это был "честный" альбом, потому что каждый может, слушая его, понять, что у
нас тогда были большие личные проблемы...
К.: Ричи против всей группы?
J.L.: Вот все так думают, потому что у Ричи такой имидж. Но это была проблема всей
команды. Тогда просто всё валилось из рук, и это заметно, когда слушаешь пластинку.
Нам срочно нужен был отпуск, но у нас не было ни малейшего шанса. Менеджеры посылали
нас на гастроли, потом другие, потом еще одни, и сегодня каждый знает, что из этого
вышло.
Но возвращаясь к исходному вопросу, первой причиной того, что Deep Purple снова и
снова начинали всё сначала, было то, что мы каждый раз задавались целью: давайте еще
раз докажем людям, запишем ещё одну действительно хорошую пластинку! Например,
альбомом "The Battle Rages On..." мы хотели показать, что можем создать кое-что
получше, чем Slaves And Masters, который в сущности и не был нашим альбомом. Только
название наше стояло, но на самом деле, это — чистое надувательство.
К.. Потому что это был не хард-рок, а поп-музыка?J.L.: Совершенно верно. Я тогда с самого начала был против Джо Линна Тёрнера (Joe
Lynn Turner). Просто это был не тот певец, которого я себе представлял. Вообще
странно, в принципе никто из нас его не хотел видеть в группе, но как раз он-то один
из всех претендентов и остался. На прослушивание приходило несколько очень хороших
вокалистов, но они были для нас слишком молодые. Я хочу сказать: Deep Purple был уже
не молодой группой, а коллективом с долгой историей и очень сложными личными
отношениями. Я думаю, любой молодой музыкант сразу занял бы у нас слабую позицию, он
просто был бы задавлен сильными эго, которые у нас всегда играли большую роль.
Восприятие группы весьма пострадало бы от этого, прежде всего на сцене, где мы
действительно "боремся" друг с другом. И тогда кто-то из нас сказал: "А почему бы нам
не попробовать Джо Линна Тёрнера?" А остальные спросили: "Опять этот Джо?" Я имею в
виду, то он пел в Rainbow, то не пел, то снова приходил, то есть был эдаким "певцом
по найму". Но Джо согласился на прослушивание, что меня очень удивило, и он пришел и
спел ну прямо как ангел, просто чудесно! В конце концов, мы подумали: ну хорошо, если
Гиллан всё равно не будет с нами петь, значит, надо брать кого-то ещё, ну почему бы
тогда не Джо? И только потом, когда мы пришли в студию, начали всплывать проблемы,
которые очень хорошо отражает альбом "Slaves And Masters" - как музыкальные коллизии,
так и чисто человеческие.
Понимаешь, Джо представлял себе эту пластинку не такой, какой её видели мы. Он хотел
сделать из группы нечто такое, чем она не хотела быть, а мы хотели из него сделать
то, чем он не смог бы стать. Это был как бы брак, заключённый не на небесах, а в аду,
и этот ад слишком скоро стал настоящим пеклом.
Роджер тогда проделал просто титаническую работу, чтобы хоть как-то сгладить углы. Он
подходил то к Джо, то к нам с намерением привести нас к одному музыкальному
знаменателю. Но дело было глухо. У нас была тогда чудесная композиция, которую
написал Ричи - "Love Conquers All" (с "Slaves And Masters"). Мы как-то однажды играли
её поздно ночью - я и Ричи.
