Herbie Hancock

Дискография

1.   1 1+1
2.   5 An Evening With Herbie Hancock & Chick Corea
3.   5 Feets Dont Fail Me Now
4.   3 Head Hunters
5.   2 Herbie Hancock сборник
6.   5 Man-Child
7.   5 Monster
8.   5 Mr.Hands
9.   5 Secrets
10.   3 Sextant
11.   5 Sound System
12.   9 The New Standard
13.   4 Town Hall Concert

Группа

Herbie HANCOCK
Я вошел в комфортабельный свежеотштукатуренный дом в Южной Калифорнии погожим зимним
днем, полный страха и трепета.
Херби Хэнкок - живая
легенда, выдающийся джазовый артист, с легкостью пересекающий стилевые границы,
вторгаясь на территорию мира поп-рок музыки и возвращаясь обратно.
Кто же он, человек, способный на подобные трансформации? Кто же он, личность,
творящая вопреки всем правилам и, тем не менее, воплощающая все самые
безумные идеи в жизнь? Поднимаясь по устеленным роскошными коврами ступеням, проходя
мимо стен, увешанных золотыми и платиновыми дисками, я ожидал увидеть что-то вроде
холодного механизированного
компьютеризованного человека-машину или какого-нибудь эзотерического гения. Вместо
этого я был встречен в приветливой гостиной со множеством книг по искусству, большим
телевизором и позолоченными буддистскими реликвиями, расслабленным и улыбающимся
Херби Хэнкоком. Он только что закончил песнопения и готовился к разговору. "Меня
интервьюировали очень много раз, но я надеюсь сообщить тебе что-нибудь новенькое", -
улыбнулся он. И в течение последующих нескольких часов поведал мне историю
выдающегося артиста.
"Я узнал джаз в школе", - вспоминает Херби, - " ... в одном
из студенческих шоу было джазовое трио. И пианист
импровизировал, а я понимал, что он импровизировал. Я не знал, что он играл, но это
звучало правильно:
он знал, что делал. Это был мой шанс. Я знал о существовании джаза, но не любил его.
Мне казалось, что это музыка для более старых, для тех, кому 19 или 20 лет", - он
смеется, - "Но тому парню было 13, как и мне, и я удивлялся: "Как же парнишка создает
такую музыку?" Я был очарован и сказал себе: "Я должен этому научиться, пианино - мой
инструмент. Он может это делать, значит, и я смогу".
Я познакомился с этим парнем (мы встречались на одном из предметов) и начал задавать
ему вопросы. Потом он показал мне кое-какие ноты на контрабасе. В те дни звук
контрабаса был настолько низким, что любая нота звучала почти одинаково. В течение
долгого времени я имел дело с басистами, которые играли в очень низком регистре, и
мне было все равно, какие ноты они брали. Мне просто нужен был этот звук. Итак, он
научил меня играть простые рифы, и кое-что я подбирал сам. Затем смотрел на его левую
руку, запоминал то, что он играл - чтение нот очень помогало.
Этот парень играл в манере Джорджа Ширинга. Однажды я пришел домой и сказал: "Мама,
мама, мне нужно послушать пластинки Джорджа Ширинга". Мама ответила: "У тебя они
есть. Помнишь, пару лет назад ты ужасно разозлился, когда я купила эти пластинки. Я
купила тебе Эрла Бостика и кого-то еще...". Мы стерли с дисков пыль и поставили их.
Тогда я сказал: "Вот это музыка!" Я стал слушать "I Remember April" и попытался снять
соло и блок-аккорды, которые он играл. Я ставил иглу на пластинку, и, как только
слышал ноту, тут же записывал ее, чтобы не забыть. Когда я "снял" четыре такта и
перешел к пятому, то обнаружил некоторое сходство между звучанием четыертого и пятого
тактов. Я обратил внимание, что некоторые ноты были одинаковыми и сказал себе: "Что
это значит?" Так я начал понимть смысл голосоведения и обращений аккордов, а также
то, что объединяет эти два понятия. Тогда я начал осознавать, что есть аккорд. Таким
образом, я изучал теорию, чтобы научиться быстрее "снимать". Но нужно было выучить
еще и другие вещи. Когда я "снимал" с пластинки, я считал: "1,2,3,4" и слышал много
восьмых нот. Но они были не совсем восьмыми, хотя я записывал их именно так и, как
выяснилось позже, абсолютно правильно. Во всем этом было какое-то особое чувство,
небольшое синкопирование. Я пытался воспроизвести то, что было на пластинке, но у
меня это звучало по-другому. В чем же дело? И я понял, что одни ноты были длиннее
других, другие задерживались. Как Джордж Ширинг все это делал, просто сразило меня. Я
постоянно занимался, но у меня не получалось играть с тем же чувством. Потом я
познакомился с записями Эрла Гарнера, Оскара Питерсона и более блюзовых исполнителей,
которые мне очень нравятся, чтобы научиться играть с нужным чувством".
Как же научиться играть стилистически правильно? Действительно ли это нечто большее,
чем "родиться с душой"? Херби поддерживает это мнение, говоря, что ты выучиваешь вещь
так, как учит любой классический музыкант - наизусть, пока она не станет частью тебя.
"Сначала я играл, как закоснелый классический музыкант, пытающийся играть эту музыку.
Но мне хотелось выяснить все детали. Я хотел, чтобы все звучало как надо: скрупулезно
изучал все эти мелочи по поводу акцентировки, как сильно надо делать акценты и т.д. Я
научился немного импровизировать, и мы стали играть дуэтом. Я играл левую руку, а он
правую, затем наоборот - он левую, а я импровизировал правой. Я сделал с ним свои
первые шаги. Я знал буги-вуги и раньше, но он показал мне некоторые штучки правой
рукой.
Все это было в школе, и он был моим первым учителем. Он не пошел вперед, продолжал
заниматься музыкой, стал аранжировщиком. Он пишет музыку для Ice Capades и для шоу
Las Vegas Moulin Rouge. Мы и сейчас иногда видимся. Билетер подходит ко мне и
говорит: !Там какой-то парень у служебного входа утверждает, что он учил Вас играть
джаз!". Херби снова улыбается, выражая легкую иронию. И я говорю: "Пропустите, он
говорит правду".
Итак, праень, который учил Херби Хэнкока играть джаз, выбрал спокойную, нормальную
жизнь, а его ученик пошел вперед. Сначала в джазовую стратосферу, и затем в мир
поп-чартов и "топ-40" MTV, в мир музыки к кинофильмам и собственным шоу. Большинство
музыкантов, начавших свою карьеру в русле авангардного джаза, никогда не выходят за
пределы этого жанра, поглощенные исследованием своего эзотерического мира. Но
размышления увели Херби далеко в сторону. Его многолетняя привычка смотреть внутрь
себя и анализировать мотивы, вдохновляющие творчество, привели к еще более глубокому
изучению пограничных музыкальных территорий.
"Я любою джаз за то", - говорит он, "что он дает возможность делать вещи, которые до
тебя не делал никто. Это очень увлекательно - делать что-то новое каждый раз. Такой
подход дает мне возможность реализовывать свои взгляды на жизнь.Поачалу я чувствовал,
что чего-то не
хватало в моей игре. Это было во времена увлечения авангардной музыкой, музыкой
элитной, тяжелой, очень серьезной и совершенно удаленной от общепринятых понятий. Я
подумал: "Подожди... Ты так высоко оторвался от земли, что вместо созидания -
уничтожение. Что-то здесь не так. Надо все пересмотреть и переоценить".
"Я имею в виду, что взгляд в будущее и постоянные исследования привели меня к этому",
- говорит он, указывая на алтарь. "Это определяет Ваше мировоззрение. Это открывает
Вас, и Вы начинаете видеть. Вы получаете лучшую наблюдательную позицию. С 1970 по
1973 год у меня был секстет, но он себя не мог содержать. После я не знал, какой
музыкой заняться - объелся всего. Не было ни счастья, ни радости. Было ощущение
постоянного давления. Это заставило задуматься. Считаю ли я себя и то, что я делаю,
лучше того, что делают Слай Стоун и Джеймс Браун? - Нет, конечно. Затем я подумал,
стану ли я играть такую музыку? - Нет. Значит, если я не считаю себя лучше их, что же
я об этом думаю на самом деле? Тут я начал понимать, что такой же сноб, как и те
люди, которых я совершенно не уважаю. Я понял: со мной что-то происходит. Когда я
только приехал в Нью-Йорк, я жил вместе с Дональдом Бердом около двух лет перед тем,
как присоединиться к ансамблю Майлса Дэйвиса (Miles Davis). Дональд слушал много
разной музыки и он первый поставил мне электронную музыку... Я не помню, кто первый
познакомил меня с музыкой Штокхаузена - он или Тони Вильямс ... Это было в 1961 году.
Я являл собой двадцатиоднолетнего мальчишку с широко раскрытыми глазами, готового
воспринять все. Все очаровывало меня. В ансамбле Майлса Дэйвиса я встретил Тони
Вильямса... Тони был значительно моложе меня, но он уже слушал Орнета Колмана,
Эллиота Картера и Джона Кейджа. Вообще-то, я тоже слышал музыку Джона Кейджа, но Тони
был по-настоящему ей увлечен. Я как бы наблюдал за всем этим со стороны, а он был
внутри этой каши. Я все время удивлялся: "Что он там слушает? Что такое он слышит,
чего я не слышу?"
Я все время проводил с