Allan HOLDSWORTH

Группа

Allan HOLDSWORTH
Аллан Холдсуорт - один из немногих музыкантов, который, наряду с Фриппом и
Маклафлином, может быть причислен к сонму великих гитаристов нашей эпохи. Его игра
настолько завораживает, что хочется слушать еще и еще.
В ближайшее время фирма Music Box планирует пригласить этого великого мастера
современной гитары на гастроли в Россию, а пока предлагаем эксклюзивное интервью,
которое Аллан дал Алексею Белову - одному из музыкантов группы "Парк Горького" -
специально для журнала "Music Box".
Алексей Белов: Ну вот, мы в Вашей студии, Алдан. Первый вопрос:
как Вы начали заниматься музыкой? Aллан Холдсуорт: Я слушал музыку с самого раннего
детства. Мой отец был пианистом. И у него было много пластинок. Также у него был
друг, который интересовался электроникой. В 1968 году этот друг сделал одно из первых
автоматических устройств смены пластинок. А когда мне было пять лет, он сделал мне
маленький проигрыватель для пластинок. Я еще не умел читать, но просматривая
пластинки, уже определял те, которые мне нравились по оформлению конвертов. В детстве
я даже и не думал о том, что стану музыкантом. Просто любил слушать музыку,
чувствовал как она влияет на меня и вызывает различные эмоции.
А.Б.: На каком инструменте Вы начинали играть?
А.Х.: На гитаре. Но вообще, когда мне было 14 лет, я очень хотел научиться играть на
саксофоне. Я слушал как играют саксофонисты на пластинках, но этот инструмент был
очень дорогим, и наша семья не могла позволить себе купить его. Поэтому когда мне
было 16 или 17 лет, мне купили недорогую акустическую гитару Но гитара мне не
нравилась, она просто валялась и никакого интереса к ней я не испытывал. Через
несколько лет я все же выучил несколько аккордов и когда действительно этим
заинтересовался, мой отец стал помогать мне. Он не знал гитарных приемов и разных
хитростей, но у него были обширные музыкальные знания и опыт, поэтому он мог
действительно здорово играть. Тогда у меня и в мыслях не было зарабатывать на жизнь
музыкой, это было моим хобби.
А.Б.: Вы начинали на акустической гитаре, а как Вы переключились на электрогитару?
А.Х.: Опять-таки, благодаря одному из друзей моего отца, который сам делал усилители.
Он купил у кого-то звукосниматель и поставил его на гитару прямо в отверстие. Я
послушал и мне это понравилось. А через год я подумал, что мне нужна гитара по-лучше,
я сказал об этом отцу и он купил мне Hofner, старый Hofner, с эфами. Мы поставили на
нее звукосниматели и я играл на ней какое-то время, а потом увидел Fender
Stratocaster и сразу понял: "О! — это то, что мне нужно!" И в конце концов, он у меня
появился, но все это было давно.
А.Б.: А Ваши первые усилители?
А.Х.: Два первых усилителя сделал мне тот друг, про которого я Вам рассказывал, а уж
третьим усилителем стал Hi Fi. Он назывался Dolsy 15 вт модель 26BQ5, но у него был
слишком большой акцент на высоких частотах. Поэтому первым настоящим гитарным
усилителем у меня был старый Gibson Herculles. Действительно хороший усилитель, я
сейчас жалею, что не оставил его себе. Потом, через несколько лет, у меня появился
VOX AC30. Сначала он мне понравился, но потом я понял, что Gibson лучше — у него был
более характерный (индивидуальный) звук, но кто же мог знать тогда?
А.Б.: Где и с кем Вам приходилось играть на этих усилителях?
А.Х.: Больше времени я играл сам по себе, потом — с друзьями, играл в двух-трех
рабочих клубах поблизости.
А.Б.: Какая это была за музыка?
А.Х.: Обыкновенная попса, ТОР 20 популярных песен из хит-парадов. Мы просто
копировали ее.
А.Б.: В каком же году это было?
А.Х.: О боже! Даже не помню, где-то в 60-х.
А.Б.: Это времена Beatles!
А.Х.: Да, да.
А.Б.: Наверное, они как-то повлияли на Вас тогда?
А.Х.: Конечно, повлияли, но было много других групп, которые мне нравились больше.
Вот сейчас я уже иначе оцениваю Beatles. Особенно с точки зрения их композиторских
заслуг. Но тогда я слушал исполнителей, которые могли хорошо играть, а в Beatles, мне
казалось, особенно никто ничего и не играл. Вот кто
действительно сильно повлиял на меня вначале — это Shadows.
А.Б.: Какая работа была Вашей первой профессиональной?
А.Х.: Я играл с ансамблем в танцзале. В Англии существовала целая система залов
"Месса" — в каждом городе своя большая танцплощадка, на которой играл местный
ансамбль. Мы играли с одним моим знакомым, у которого была группа в городке
Sunderland, недалеко от города Newcastle в Северной Англии. Ему понравилось, как я
играю и он пригласил меня присоединиться к ним. Я подумал — неплохой шанс! Ведь днем
я работал на фабрике. Может, это и не та музыка, которую я хотел играть, но я мог
жить на это и практиковаться в игре каждый день. Поэтому, три или четыре года я играл
там, потом в этом немного разочаровался, так как хотелось чего-то более серьезного. Я
познакомился с саксофонистом из Лондона. Это Рэй Уорлей (Ray Warleigh). Он предложил
мне жить в его доме, если я приеду в Лондон. Я позвонил ему через два года и спросил:
"Ну ты как? Помнишь меня еще?" Он ответил: "Да, конечно помню, приезжай". И я поехал
туда, жил у него, потому что у меня не было тогда достаточно денег, только гитара и
чемоданчик. И первой серьезной работой в первой профессиональной группе была работа в
Tempest, команде Джона Хайсмэна (John Hiseman). Этот проект стартовал одновременно с
группой Soft Machine. Я также играл с Soft Machine, но немного позже. Один парень из
профсоюза музыкантов помог мне встретиться с ними. Вначале я играл как гость группы,
вы знаете, у них не было гитариста, только два клавишника. Потом, после нескольких
концертов "гостем", они пригласили меня в группу. И это была та музыка и та группа, в
которой мне действительно хотелось играть. Позже я встретился с Тони Уильямсом (Топу
Williams) и так, впервые, в середине 70-х я приехал в Америку.
А.Б.: Сколько работ вышло у Вас с Soft Machine?
А.Х.: Вместе мы работали около года и записали всего один альбом "Bundles". О!.. был
еще один, но уже через много лет. В действительности, это была уже не группа Soft
Machine. Тогда она уже не существовала, мы просто собрались вместе.
А.Б.: А когда Вы приехали в Америку, с кем Вы там начинали играть?
А.Х.: Я приехал с твердым намерением создать свою группу, потом попробовал играть с
Тони Уильямсом, затем вернулся в Англию и играл некоторое время с группой Goal. Потом
принимал участие в записи пластинки Жан-Люка Понти (Jean-Luc Ponty) "Enigmatic
Ocean". Затем я вернулся в Америку и работал с Биллом Брафордом (Bill Bruford). В это
время сформировалась группа UK, и я с ними тоже какое-то время играл. Мне нравилось,
но как музыкант, я не был удовлетворен. Мне хотелось делать собственную музыку. А мне
говорили: "Подожди еще, подожди..." Поэтому я прекратил сотрудничество с группой.
А.Б.: А может быть, стоило реализовать свою музыку внутри группы?
А.Х.: Нет. Они хотели делать более популярную музыку и тем самым найти более прямую
дорогу к слушателю. Поэтому для меня там не хватало пространства для самовыражения.
Я, конечно, мог играть соло, но я привык так контактировать с людьми в группах, что
если я что-то делаю — это влияет на них, а то, что они делают, в свою очередь влияет
на меня. Так у меня сложилось. Но в UK этого не было, и конечно, ничего страшного в
этом нет — у всех групп разные подходы к творчеству.
В это время я встретил молодого барабанщика Гари Хазбэнда (Gary Husband), и у нас
возникло желание работать действительно по-настоящему. Кстати, он играет на последнем
альбоме "Hat-ha Area", Он потрясающий музыкант. В те времена мы сформировали группу,
которая называлась False Alarm. Но потом мы поменяли название на I Or You, из-за
того, что мы давали концерты, но не могли заработать этим деньги, так как за
аппаратуру приходилось слишком много платить. И мы назвали группу I.O.U., как бы
подразумевая, что ты играешь свою музыку, а на этом зарабатывают другие. Но к такой
музыке в Англии не оказалось большого интереса, и мы готовы были уже отказаться от
этого. Хотя я никогда не брошу играть то, что мне нравится. Я уже женился тогда и мне
надо было кормить семью.
Потом я стал видеть себя на обложках американских журналов, таких как "Guitar
Player", и убедился — Америка действительно большая страна,