КГБ: Киевская городская библиотека		URL: http://lib.misto.kiev.ua/BULYCHEW/wybor.dhtml

	Кир Булычев. Выбор

 Было душно, хотелось устроить сквозняк, но все время кто-нибудь закрывал дверь. Я устал. Настолько, что минут пять, прежде чем поднять трубку, старался придумать правдоподобный предлог, который помешает мне увидеть Катрин. А потом, когда набирал номер, я вообразил, что Катрин сейчас скажет, что не сможет со мной встретиться, потому что у нее собрание. Катрин сама сняла трубку и сказала, что я мог бы позвонить и пораньше. Возле стола с телефоном остановился Крогиус, положил на стол сумку с консервами и сахарным песком == он собирался на дачу. Он стоял и ждал, пока я не закончу разговор, жалобно глядя на меня. Катрин говорила тихо.
 - Что? - спросил я.- Говори громче.
 - Через сорок минут,- сказала Катрин.- Где всегда.
 - Все,- кивнул я Крогиусу, положив трубку.- Звони.
 - Спасибо,- обрадовался Крогиус.- А то жена с работы уйдет.
 У входа в лабораторию меня поджидала девочка из библиотеки. Она сказала, что у меня за два года не плачены взносы в Красный Крест и еще что мне закрыт абонемент, потому что я не возвратил восемь книг. Я совсем забыл об этих книгах. По крайней мере две из них взял у меня Сурен. А Сурен уехал в Армению.
 - Вы будете выступать в устном журнале? - спросила меня девочка из библиотеки.
 - Нет,- ответил я и улыбнулся ей улыбкой Ланового. Или Жана-Поля Бельмондо.
 Девочка сказала, что я великий актер, только жалко, что не учусь, и я сказал, что мне не надо учиться, потому что я и так все умею.
 - С вами хорошо,- вздохнула девочка.- Вы добрый человек.
 - Это неправда,- сказал я.- Я притворяюсь.
 Девочка не поверила и ушла почти счастливая, хотя я ей не врал. Я притворялся. Было душно. Я пошел до Пушкинской пешком, чтобы убить время. У зала Чайковского продавали гвоздики в киоске, но гвоздики были вялыми, к тому же я подумал, что, если мы пойдем куда-нибудь с Катрин, я буду похож на кавалера. Мной овладело глупое чувство, будто все это уже было. И даже этот осоловелый день. И Катрин так же ждет меня на полукруглой длинной скамье, а у ног Пушкина должны стоять горшки с жухлыми цветами и вылинявший букетик васильков.
 Так оно и было. Даже васильки. Но Катрин опаздывала, и я сел на пустой край скамьи. Сюда не доставала тень кустов, и потому никто не садился. В тени жались туристы с покупками, а дальше вперемежку сидели старички и те, вроде меня, которые ожидали. Один старичок громко говорил соседу:
 - Это преступление - быть в Москве в такую погоду, преступление.
 Он сердился, будто в этом преступлении кто-то был виноват. Катрин пришла не одна. За ней, вернее, рядом, шел большой, широкий мужчина с молодой бородкой, неудачно приклеенной к подбородку и щекам, отчего он казался обманщиком. На мужчине была белая фуражечка, а если бы было прохладнее, он надел бы замшевый пиджак. Я смотрел на мужчину, потому что на Катрин смотреть не надо было. Я и так ее знал. Катрин похожа на щенка дога - руки и ноги ей велики, их слишком много, но в том-то и прелесть.
 Катрин отыскала меня, подошла и села. Мужчина тоже сел рядом. Катрин сделала вид, что меня не знает, и я тоже не смотрел в ее сторону. Мужчина сказал:
 - Здесь жарко. Самый солнцепек. Можно схватить солнечный удар.
 Катрин смотрела прямо перед собой, и он любовался ее профилем. Ему хотелось дотронуться до ее руки, но он не осмеливался, и его пальцы невзначай повисли над ее кистью. У мужчины был мокрый лоб и щеки блестели.
 Катрин отвернулась от него, убрав при этом свою руку с колена и глядя мимо меня, прошептала одними губами:
 - Превратись в паука. Испугай его до смерти. Только чтобы я не видела.
 - Вы что-то сказали? - спросил мужчина и дотронулся до ее локтя. Пальцы его замерли, коснувшись прохладной кожи.
 Я наклонился вперед, чтобы встретиться с ним глазами, и превратился в большого паука. У меня было тело почти в полметра длиной и метровые лапы. Я придумал себе жвалы, похожие на кривые пилы и измазанные смердящим ядом.
 Мужчина не сразу понял, что случилось. Он зажмурился, но не убрал руки с локтя Катрин. "Тогда я превратил Катрин в паучиху и заставил его ощутить под пальцами холод и слизь хитинового панциря. Мужчина прижал растопыренные пальцы к груди и другой рукой взмахнул перед глазами.
 - Черт возьми,- пробормотал он. Ему показалось, что он заболел, и, видно, как многие такие большие мужчины, он был мнителен. Он заставил себя еще раз взглянуть в мою сторону, и тогда я протянул к нему передние лапы с когтями. И он убежал. Ему было стыдно убегать, но он ничего не мог поделать со страхом. Туристы схватились за сумки с покупками. Старички смотрели ему вслед. Катрин засмеялась.
 - Спасибо,- кивнула она.- У тебя это здорово получается.
 - Он бы не убежал,- объяснил я,- если бы я не превратил тебя в паучиху.
 - Как тебе не стыдно,- укорила меня Катрин.
 - Куда мы пойдем? - спросил я.
 - Куда хочешь,- сказала Катрин.
 - Где он к тебе привязался? - поинтересовался я.
 - От кинотеатра шел. Я ему сказала, что меня ждет муж, но потом решила его наказать, потому что он очень самоуверенный. Может быть, пойдем в парк? Будем пить пиво.
 - Там много народу,- возразил я.
 - Сегодня пятница. Ты же сам говорил, что по пятницам все разумные люди уезжают за город.
 - Как скажешь.
 - Тогда пошли ловить машину.
 На стоянке была большая очередь. Солнце опустилось к крышам, и казалось, что оно слишком приблизилось к Земле.
 - Сделай что-нибудь,- попросила Катрин. Я отошел от очереди и пошел ловить частника. Я никогда не делаю этого, только для Катрин. На углу я увидел пустую машину и превратился в Юрия Никулина.
 - Куда тебе? - спросил шофер, когда я сунул голову Никулина в окошко.
 - В Сокольники.
 - Садись, Юра,- пригласил шофер.
 Я позвал Катрин, и она спросила меня, когда мы шли к машине:
 - Ты кого ему показал?
 - Юрия Никулина,- ответил я.
 - Правильно,- одобрила Катрин.- Он будет горд, что возил тебя.
 - Ты же знаешь...
 - Что-то давно тебя в кино, Юра, не видел,- сказал шофер, наслаждаясь доступностью общения со мной.
 - Занят в цирке,- объяснил я.
 Мне приходилось все время думать о нем, хотя я предпочел бы смотреть на Катрин. Катрин веселилась. Она прикусила нижнюю губу, и кончики острых клыков врезались в розовую кожу. Шофер был говорлив, я дал ему рубль, и он сказал, что сохранит его на память.
 Под большими деревьями у входа было прохладно, и все места на лавочках заняты. Впереди, за круглым бассейном, поднимался купол, оставленный американцами, когда они устраивали здесь выставку. Теперь тоже была выставка "интер что-то-71". Я подумал, что если Гуров прочтет наш с Крогиусом доклад к понедельнику, то во вторник приедет в лабораторию. Крогиус сам не понимал, что мы натворили. Я понимал.
 - Пойдем левее,- предложила Катрин.
 В лесу, изрезанном тропинками, у какого-то давно не крашенного забора, Катрин постелила две газеты, и мы сели на траву.
 Катрин захотела пива, и я достал бутылку из портфеля. Я купил ее по дороге с работы, потому что подумал, что Катрин захочет пива. Открыть бутылку было нечем, и я пошел к забору, чтобы открыть ее о верх штакетника. Перед забором была большая канава, и я подумал, что могу ее перелететь - не перепрыгнуть, а перелететь. Но на тропинке показались две женщины с детскими колясками, и я перепрыгнул через канаву.
 - Ты хотела бы летать? - спросил я Катрин.
 Катрин посмотрела на меня в упор, и я заметил, как ее зрачки уменьшились, когда на них попал солнечный свет.
 - Ничего ты не понимаешь,- фыркнула она.- Ты не умеешь читать мысли.
 - Не умею,- согласился я.
 Мы пили пиво из горлышка и передавали друг другу бутылку, как трубку мира.
 - Очень жарко,- пожаловалась Катрин.- И все потому, что ты не разрешаешь мне закалывать волосы.
 - Я?
 - Ты сказал, что тебе больше нравится, когда у меня распущенные волосы.
 - Мне ты нравишься в любом виде,- заверил я.
 - Но с распущенными волосами больше.
 - С распущенными больше.
 Я принял ее жертву.
 Катрин сидела, опершись ладонью в траву, рука у нее была тонкая и сильная.
 - Катрин,- предложил я,- выходи за меня замуж. Я тебя люблю.
 - Я тебе не верю,- сказала Катрин.
 - Ты меня не любишь.
 - Глупый,- сказала Катрин.
 Я наклонился к земле и поцеловал по очереди все ее длинные загорелые пальцы. Катрин положила мне на затылок другую ладонь.
 - Почему ты не хочешь выйти за меня замуж? - спросил я.- Хочешь, я буду всегда для тебя красивым? Как кинозвезда.
 - Устанешь,- сказала Катрин.
 - Давай попробуем.
 - Я никогда не выйду за тебя замуж,- вздохнула Катрин. - Ты пришелец из космоса, чужой человек. Опасный.
 - Я вырос в детском доме,- объяснил я.- Ты знаешь об этом. И я обещаю, что никогда не буду никого гипнотизировать. Тебя тем более.
 - А ты мне что-нибудь внушал?
 Она убрала ладонь с моего затылка, и я почувствовал, как ее пальцы замерли в воздухе.
 - Только если ты просила. Когда у тебя болел зуб. Помнишь? И когда ты так хотела увидеть жирафа на Комсомольской площади.
 - Ты мне внушал, чтобы я тебя любила?
 - Не говори глупостей и верни на место ладошку. Мне так удобнее.
 - Ты врешь?
 - Я хочу, чтобы ты в самом деле меня любила. Ладонь вернулась на место, и Катрин повторила:
 - Я тебе не верю.
 Мы допили пиво и поставили бутылку на виду, чтобы тот, кому она нужна, нашел ее и сдал. Мы говорили о совсем ненужных вещах, даже о Татьянином .отчиме, о людях, которые проходили мимо и смотрели на нас. Мы вышли из парка, когда стало совсем темно, и долго стояли в очереди на такси, и когда я проводил ее до подъезда, Катрин не захотела поцеловать меня на прощание, и мы не договорились о завтрашней встрече.
 Я пошел домой пешком, и мне было грустно, и я придумал вечный двигатель, а потом доказал, что он все-таки не будет работать. Доказательство оказалось очень трудным, и я почти забыл о Катрин, когда дошел до своей улицы. И тут я понял, что, когда я приду домой, зазвонит телефон и Крогиус скажет, что у нас ничего не выйдет. Мне не захотелось обходить длинный газон, и я решил перелететь через него. Летать было не просто, потому что я все время терял равновесие, и поэтому я не решился взлететь к себе на четвертый этаж, хотя окно было раскрыто. Я взошел по лестнице.
 Когда я открывал дверь, то понял, что кто-то сидит в темной комнате и ждет меня. Я захлопнул за собой дверь, не спеша закрыл на цепочку. Потом зажег свет в прихожей. Человек, который сидел в темной комнате, знал о том, что я чувствую его, но не шевелился. Я спросил:
 - Почему вы сидите без света?
 - Я вздремнул,- ответил человек.- Вас долго не было. Я вошел в комнату, нажал на кнопку выключателя и сказал:
 - Может быть, я поставлю кофе?
 - Нет, только для себя. Я не буду.
 От человека исходило ощущение респектабельности. Поэтому я тоже напустил на себя респектабельный вид и внушил гостю, что на мне синий галстук в полоску. Гость улыбнулся и сказал:
 - Не старайтесь, ставьте лучше кофе.
 Он прошел за мной на кухню, достал из кармана спички и зажег газ, пока я насыпал в турку кофе.
 - Вы не чувствуете себя одиноким? - спросил он.
 - Нет.
 - Даже сегодня?
 - Сегодня чувствую.
 - А почему вы до сих пир не женились.
 - Меня не любят девушки.
 - Может быть, вы привыкли к одиночеству?
 - Может быть.
 - Но у вас есть друзья?
 - У меня много друзей.
 - А им до вас и дела нет?
 - Неправда. А как вы вошли в квартиру?
 Человек пожал плечами и объяснил:
 - Я прилетел. Окно было открыто.
 Он стоял, склонив голову набок, и рассматривал меня, будто ждал, что я выражу изумление. Но я не изумился, потому что сам чуть не сделал то же самое - только побоялся потерять равновесие и удариться о перила балкона. Человек сокрушенно покачал головой и сказал:
 - Никаких сомнений,- и поправил пенсне. Я мог поклясться, что никакого пенсне на нем три минуты назад не было. Я налил кофе в чашку, взял пачку вафель и пригласил гостя в комнату. Я устал от жары и ни к чему не ведущих разговоров.
 - Снимите ботинки,- предложил гость, проявляя заботливость. - Пусть ноги отдыхают.
 - Вы очень любезны,- ответил я.- Я сначала выпью кофе, а то спать хочется.
 Человек прошел по комнате, остановился у стеллажа и провел по корешкам книг, словно палкой по забору.
 - Итак,- произнес он профессиональным голосом.- Вы себе не раз задавали вопрос: почему вы не такой, как все. И ответа на него не нашли. И в то же время что-то удерживало вас от того, чтобы обратиться к врачу.
 - Я такой же, как все,- ответил я и подумал, что зря не послушался его. Снял бы ботинки.
 - Еще в детском доме вы учились лучше своих сверстников. Значительно лучше. Даже удивляли учителей.
 - Второй приз на математической олимпиаде,- подтвердил я. - Но учителей я не удивлял. И медали не получил.
 - Вы ее не получили нарочно,- объяснил гость.- Вы смущались своих способностей. Вы даже убедили Крогиуса, что он - полноправный ваш соавтор. И это неправда. Но в вас заключена могучая сила убеждения. Вы можете внушить любому обыкновенному человеку черт знает что.
 - А вам? - спросил я.
 - Мне не можете,- ответил мой гость и превратился в небольшой памятник первопечатнику Ивану Федорову.
 - Любопытно,- пробормотал я.- Сейчас вы скажете, что вы мой родственник и нас объединяют невидимые генетические связи.
 - Правильно, - сказал гость. - Если бы это было не так, вы бы не догадались, что я жду вас, вы бы проявили хотя бы удивление, увидев незнакомого человека в запертой квартире. Вы бы удивились моему признанию, что я влетел на четвертый этаж. Кстати, вы уже умеете летать?
 - Не знаю,- сознался я.- Сегодня первый раз попробовал. А что я еще умею делать?
 - Вам достаточно взглянуть на страницу, чтобы запомнить ее текст; вы складываете, умножаете, извлекаете корни с такой легкостью и быстротой, что могли бы с успехом выступать на эстраде, вы можете не спать несколько суток, да и не есть тоже.
 - Хотя люблю делать и то и другое. И меня не тянет на эстраду.
 - Привычка,- холодно сказал гость.- Влияние среды. В детском доме следили за тем, чтобы все дети спали по ночам. Вы умеете видеть связь между фактами и явлениями, очевидно между собой не связанными. Вы - гений по местным меркам. Хотя далеко не всеми вашими способностями вы умеете распоряжаться и не обо всех подозреваете.
 - Например? - спросил я.
 Гость тут же растворился в воздухе и возник за моей спиной, в дверном проеме. Потом не спеша вернулся к стеллажу, достал оттуда англо-русский словарь и бросил его. Словарь застыл в воздухе.
 - И мне все это предстоит? - без особого энтузиазма спросил я.
 - Это еще не все.
 - С меня достаточно.
 - Если вы будете учиться. Если вы вернетесь в естественную для вас обстановку. Если вы окажетесь среди себе подобных.
 - Так,- сказал я.- Значит, я мутант, генетический урод. И не одинок при этом.
 - Не так,- возразил гость.- Вы просто чужой здесь.
 - Я здесь родился.
 - Нет.
 - Я родился в поселке. Мои родители погибли при лесном пожаре. Меня нашли пожарники и привезли в город.
 - Нет.
 - Тогда скажите.
 - Нам следовало найти вас раньше. Но это нелегко. Мы думали, что никого не осталось в живых. Это был разведывательный корабль. Космический корабль. Ваши родители были там. Корабль взорвался. Сгорел. Вас успели выбросить из корабля. И был лесной пожар. В пожаре сгорел поселок леспромхоза. Пожарники, нашедшие вас живым и невредимым, только очень голодным, не знали, что до конца пожара вас окружало силовое поле.
 Я слушал его, но меня мучило совсем другое.
 - Скажите,- спросил я. - А на самом деле я какой?
 - Внешне? Вам это нужно знать?
 - Да.
 Гость превратился в некую обтекаемую субстанцию, полупрозрачную, текучую, меняющую форму и цвет, но не лишенную определенной грации.
 - Это тоже внушение?
 - Нет.
 - Но ведь я не стараюсь быть человеком. Я - человек.
 - Без этого вы не выжили бы на Земле. Мы думали, что вы погибли. А вы приспособились. Если бы не мой визит, вы бы до конца жизни ни о чем не догадались.
 - Я должен буду улететь с вами? - спросил я.
 - Разумеется,- сказал гость.- Вы же мне верите?
 - Верю,- кивнул я.- Только позвоню Крогиусу.
 - Не надо,- возразил гость.- То, что вы с ним сделали, пока не нужно Земле. Вас не поймут. Над вами стали бы смеяться академики. Я вообще удивлен, что вы смогли внушить Крогиусу веру в эту затею.
 - Но ведь она бред?
 - Нет. Лет через сто на Земле до нее додумаются. Наше дело - не вмешиваться. Правда, иногда нам кажется, что эта цивилизация зашла в тупик.
 Я поднял телефонную трубку.
 - Я просил вас не звонить Крогиусу.
 - Хорошо,- ответил я. И набрал номер Катрин.
 Гость положил ладонь на рычаг.
 - Это кончилось,- настаивал он.- И одиночество. И необходимость жить среди существ, столь уступающих вам. Во всем. Если бы я не нашел вас, вы бы погибли. Я уверен в этом. А теперь мы должны спешить. Корабль ждет. Не так легко добраться сюда, на край галактики. И не так часто здесь бывают наши корабли. Заприте квартиру. Вас не сразу хватятся.
 Когда мы уходили, уже на лестнице я услышал, как звонит телефон. Я сделал шаг обратно.
 - Это Крогиус,- сказал гость.- Он разговаривал с Гуровым. И Гуров не оставил камня на камне от вашей работы. Теперь Крогиус забудет обо всем. Скоро забудет.
 - Знаю,- ответил я.- Это был Крогиус.
 Мы быстро долетели до корабля. Он висел над кустами, небольшой, полупрозрачный и совершенно на вид не приспособленный к дальним странствиям. Он висел над кустами в Сокольниках, и я даже оглянулся, надеясь увидеть пустую пивную бутылку.
 - Последний взгляд? - спросил гость.
 - Да,- кивнул я.
 - Попытайтесь побороть охватившую вас печаль, - посоветовал гость.- Она рождается не от расставания, а от неизвестности, от невозможности взглянуть в будущее. Завтра вы лишь улыбнетесь, вспомнив о маленьких радостях и маленьких неприятностях, окружавших вас здесь. Неприятностей было больше.
 - Больше,- согласился я.
 - Стартуем,- предупредил гость. - Вы не почувствуете, перегрузок. Приглядитесь ко мне внимательнее. Ваша земная оболочка не хочет покинуть вас.
 Гость переливался перламутровыми волнами, играя и повелевая приборами управления.
 Я увидел сквозь полупрозрачный пол корабля, как уходит вниз все быстрее и быстрее темная зелень парка, сбегаются и мельчают дорожки уличных огней и россыпи окон. И Москва превратилась в светлое пятно на черном теле Земли.
 - Вы никогда не пожалеете,- сказал мне гость.- Я включу музыку, и вы поймете, каких вершин может достичь разум, обращенный к прекрасному.
 Музыка возникла извне, влилась в корабль, мягко подхватила нас и устремилась к звездам, и была она совершенна, как совершенно звездное небо. Это было то совершенство, к которому меня влекло пустыми ночами и в моменты усталости и раздражения.
 И я услышал, как вновь зазвонил телефон в покинутой, неприбранной квартире, телефон, ручка которого была замотана синей изоляционной лентой, потому что кто-то из подвыпивших друзей скинул его со стола, чтобы освободить место для шахматной доски.
 - Я пошел,- сказал я гостю.
 - Нет,- возразил тот.- Возвращаться поздно. Да и бессмысленны возвращения, в прошлое. В далекое прошлое.
 - До свидания,- уперся я.
 Я покинул корабль, потому что за этот вечер я научился многому, о чем и не подозревал раньше.
 Земля приближалась, и Москва из небольшого светлого пятна превратилась вновь в бесконечную россыпь огней. И я с трудом разыскал свой пятиэтажный блочный дом, такой одинаковый в ряду собратьев.
 Голос гостя догнал меня:
 - Вы обрекаете себя на жизнь, полную недомолвок, мучений и унижений. Вы будете всю жизнь стремиться к нам, ко мне. Но будет поздно. Одумайтесь. Вам нельзя возвращаться.
 Дверь на балкон была распахнута. Телефон уже умолк.
 Я нащупал его, не зажигая света. Я позвонил Катрин и спросил ее:
 - Ты звонила мне, Катюшка?
 - Ты с ума сошел, - ответила Катрин. - Уже первый час. Ты всех соседей перебудишь.
 - Так ты звонила?
 - Это наверное, твой сумасшедший Крогиус звонил. Он тебя по всему городу разыскивает. У него какие-то неприятности.
 - Жалко,- сказал я.
 - Крогиуса?
 - Нет, жалко, что не ты звонила.
 - А зачем я должна была тебе звонить?
 - Чтобы сказать, что согласна выйти за меня замуж.
 - Ты с ума сошел. Я же сказала, что никогда не выйду замуж за пришельца из космоса и притом морального урода, который может внушить мне, что он Жан-Поль Бельмондо.
 - Никогда?
 - Ложись спать,- настаивала Катрин.- А то я тебя возненавижу.
 - Ты завтра когда кончаешь работу?
 - Тебя не касается. У меня свидание.
 - У тебя свидание со мной,- сказал я строго.
 - Ладно, с тобой,- согласилась Катрин.- Только лишнего не думай.
 - Я сейчас думать почти не в состоянии.
 - Я тебя целую,- сказала Катрин.- Позвони Крогиусу. Успокой его. Он с ума сойдет.
 Я позвонил Крогиусу и успокоил его.
 Потом снял ботинки и, уже засыпая, вспомнил, что у меня кончился кофе и завтра надо обязательно зайти на Кировскую, в магазин, и выстоять там сумасшедшую очередь.

URL: http://lib.misto.kiev.ua/BULYCHEW/wybor.dhtml